Глава 28. На другой планете.

Коджи обрадовался: — Да вы круты! Вы круты! О, да вы боги войны! Он аж запрыгал на кончиках пальцев. Сами его благодетели, Лабан, Тихо, этот Курво и его старший Маэдрос остались к этому равнодушны, разве что, как кажется, первые трое несколько снисходительно улыбнулись одними что угольками губ. — Мы победили всего лишь микенских солдат, они гораздо слабее, чем злые боги, коим они служат, — сказала Тихо, сидящая рядом на своём летающем шаре. — Ты сам можешь стать таким, как мы, Кабуто Коджи, — сказал Курво, держа рядом руки на груди. Маэдрос добавил: — И уж конечно, далеко не факт, что тебя будет ждать победа. — Но я думаю, ты можешь сражаться до конца, — подумал Лабан. — Всё равно! — Коджи облачался сейчас в свой выращенный наряд пилота, полностью копирующий предыдущий. — Я хочу, чтобы вы научили меня быть крутым! Успев нацепить на себя какую-то часть шмоток, он вдруг бухнулся на колени перед всей четвёркой, прямо аж лицом в пол. — Пожалуйста, научите меня чему-нибудь?! Тихо на этом всём кратко, но звонко посмеялась. — Встань, — Лабан аж сам согнул колени, чтобы руками снова поднять Коджи на ноги. — Я попробую сделать тебя сильнее, раз мы встретились. Они встали в полный рост. — В конце концов нам выгодно, чтобы ты сражался со злыми божествами на своей линии фронта. Пока у нас один враг — мы заодно, — пояснил слепой блондин. — Да! Да! — Коджи сжал кулаки и эмоционально потряс руками. — С чего начнём? — заложил он руки за голову, энтузиазм струился из него. — Может мне для начало сразиться против кого-нибудь из вас? Фэанор, Лабан и Тихо обменялись взглядами. — Я попробую улучшить его навыки, — пообещал Лабан. — А мы пока передохнём тут сами, — Фэанор перебросил соломинку в зубах из одного угла рта в другой. — Да, я хотела бы отдохнуть! — блеснула улыбкой Тихо… *** Дюк вышел из душа, обёрнутый полотенцем, печально сел на кровать, вытирал волосы. — «Коджи… Где же ты?» Дюк дальше сидел в домашней одежде на кровати, держал в руках гитару и производил с её помощью обрывистые звучания. — «Коджи…» Дюк вспоминал совместные будни со своим бойфрендом. Вскоре к нему сюда постучали Саяка, Мария и Лэйн-Хикару — когда они вошли, с ними рядом ещё материализовалась Утэна. Дюк очутился в кругу девушек. — С помощью золотого мёда, — Мария показала флакон, — я могла бы добраться до Коджи, но связь плохая — та планета Ихе находится под властью злого архонта. — Дюк, ты мог бы попробовать добраться до Коджи, — продолжила Лэйн-Хикару, взглядом указывая на Марию и флакон у неё в руках. — Я готова помочь тебе пробиться сквозь астрал, — уверенно пообещала Утэна, держа руки на груди. — Я тоже хотела бы отправиться с тобой, но, пожалуй, останусь здесь, — высказала Саяка, разведя руками. — Угу. — Дюк принял флакон, открыл и понюхал эту медовуху, аккуратно пробовал на язык. — Есть какие-то дополнительные указания? — взглянул Дюк на Лэйн-Хикару. — Нет, выпей, закрой глаза и сконцентрируйся на поисках Коджи… — Спасибо, — Дюк залпом опустошил флакон и лёг головой на подушку, закрыл глаза. Уже в следующий момент он видел себя со стороны. Мария и Лэйн-Хикару различали его астральную проекцию. — Идём, — Утэна призвала свою лошадь, тоже астральную, естественно. Дюк уселся позади наездницы, после чего объединил свою волю с ней. Они разом пересекли мироздание. *** Пока Дюк пребывал в астральном путешествии, Саяка села рядом на диван с Марией. Она начала рассказывать, как ей дорог Коджи. Саяка кратко виделась с ним до начала войны года три-четыре назад. Когда Мазингер вышел из строя, отец девушки, Генносукэ, приказал Саяке сесть в Афродиту. Этот женоподобный супер-робот сконструирован для геологических работ и вообще не планировался, как боевой юнит. Афродита обладала широкой головой с прозрачной кабиной наверху. Окрашена в чёрный — от конечностей до большей части туловища; края фигуры и головы окрашены в тёмно-красный, в то время как иные части — в оранжевый. В груди — гнёзда, в них размещаются для запуска ракеты. Визуально выглядит так, как если бы Афродита стреляет сиськами. Ох, сколько Саяка в своё время стыдливо краснело из-за этого факта и выслушивала насмешки. Даже сами учёные смущались. Сами ракеты запускаются с помощью фотонной энергии, на таком же фотонном реакторе работает сам робот. Саяка ринулась ловить Мазингер — увы, он серьёзно сбил её с ног и оглушил просто от одного движения. Саяка дальше могла только наблюдать за тем, как Мазингер расправляется с Гарадой и Дубласом. По своему росту Афродита куда меньше, чем большая часть супер-роботов. Во время дальнейших разборок с Корпусом Асуры, Афродита рухнула разрубленная от одного взмаха мечом Кинг Дана. Коджи разобрался с другим монстром, вовремя подоспел, чтобы спугнуть талоса-мечника. Враг не смог добить Саяку. К тому моменту Фонд Кабуто на основе прототипа Афродиты и останков павших талосов с Бардоса, сконструировали Венеру — ещё одного женоподобного робота. Стройная, тёмно-красная и чёрная. «Волосы» (то есть форма головы, напоминающая женскую причёску, буквальных волос там нет) обладают необычной формой, которая обрамляла отверстие кабины между двумя пучками, из которых торчат антенны. Конец волос оснащён двигателем, который позволяет Венере летать. Предплечья оснащены лезвиями, которые можно отсоединять. Венера также могла стрелять сиськами, с собой она носила дополнительные боеприпасы и могла вставлять их себе в груди. Гранаты могли разорвать слабых вражеских талосов и повредить отчасти средним. Венера уступала Мазингеру качественно. Корпус Асуры прислал двоих мехакайдзю в атаку на склады, где хранились ресурсы и запчасти для ремонта и изготовления японских супер-роботов. Один из них — Ривер, представляет собой смутно-гуманоидное существо, серое, с металлическим лицом, похожим на карикатурного солдата; оснащён парой очень крупных реактивных двигателей для быстрого полёта. Руки напоминают собой короткие бледно-желтоватые щупальца, которые заканчиваются чрезвычайно длинными и серыми массивными лезвиями, его основным оружием. Ноги есть и напоминают собой массивные чёрные колонны. Второй враг — Нонакаго. Напоминает собой антропоморфное яйцо, у него фиолетовое туловище в виде яйцеподобной головы. Очень карикатурные подобия зубов представляют собой просто светлые плоскости, прикрывающие щель, когда она замкнута. На голове рот и глаза отсутствуют, зато присутствуют рог и пара конических бивней. Асура приказал Нонакаго втянуть в себя всё самое ценное со складов, а Риверу — прикрывать. Мазингер и Венера прилетели сюда почти на опережение. Ривер с разгону запустил себя в Мазингер, сбил с ног и направился вместе с ним в небо, пытался разрезать. — Коджи! Пока Саяку ошеломил такой ход событий, Нонакаго напал на неё. Венера поразила этого противника грудями-гранатами — мехакайдзю это не повредило, никаких следов на оболочке не осталось. Нонакаго оглушил громовым дыханием, после чего притянул своим электромагнитным электрошокером. Венера сжата в позу эмбриона внутри Нонакаго, ручные лезвия никак ей не помогли. Она не успела вовремя улететь. Вот так Саяка заключена в тисках. Асура громко насмехается над ней и предлагает представить, что они с ней сделают на Бардосе, когда доберутся. Саяка впала в истерику. Коджи разобрался с Ривером — нейтрализовал его сверхъестественную неуязвимость, из-за этого обычные законы физики возобладала — и двигатели противника перегрелись и взорвались. — Саяка! Мазингер прилетел к Нонакаго, уже бежавшего к воде. Из воды высунул голову третий за сегодня мехакайдзю — Драго, похожий на китайского морского дракона. Это был элитный, модифицированный юнит врага. — Фотонный взгляд! Коджи лучами из глаз прошёлся по оболочке шалтай-болтая. Без толку. — Реактивные кулаки! Ни одно оружие базового Мазингера не могло пробить корпус этого существа! Драго вытянул свои усы, желая схватить ими Мазингер. — Да отвали ты! Коджи выпустил реактивный кулак, отбросил Драго, чья физиономия отпрянула. Этот мехакайдзю убрался подальше в воду. — Саяка! Коджи напрыгнул, ещё когда вторая рука не успела вернуться. Коджи тараном с налёта сбил Нонакаго с ног, пинком поверг врага на спину, схватил одной рукой за рог головы. Вторая рука подлетела к шее Нонакаго. Коджи выкрутил талосу шею. Это не сразу убило Нонакаго, но повредило ему. Асура приказал Драго атаковать. Морской дракон ещё раз вытянул голову из воды, хлестанул усами-кнутами. — Фотонный взгляд! — Коджи отстрелил врагу один из них. Нонакаго в этот момент раскрыл рот, Венера смогла вырваться. Только для того, чтобы Драго проткнул её уцелевшим усом прямо в позвоночник. Сразу же после этого Нонакаго зубами закусил Венеру по пояс, встал на ноги. Теперь бесполезная девушка-робот торчала по грудь из противника. Что сделал Коджи? Запрыгнул на Драго, пинком в рожу отбросил извивающегося морского змея ещё раз. Драго хотел захватить Коджи тройным хвостом. Мазингер раньше оттолкнулся от врага ногой, приземлился подле Нонакаго. Коджи дальше по очереди выкрутил этому талосу обе руки, разомкнули челюсти. Драго оглушён и мотает головой. Он запутался в трёх своих хвостах! Саяка дальше закричала вот ещё от чего — через ус Драго в Венеру попал компьютерный вирус и не только компьютерный: из штаба сообщили, что мехакайдзю заразил меху Саяки чем-то вроде «вражеских клеток», они вызывали мутации и трансформировали машину. — Саяка! Я сейчас! Коджи сломал челюсть Нонакаго, вырвал Вернеру. В следующий миг у Венеры в разных частях тела выросли коричневые стебельки, на них раскрылись глаза. — Что?! Эти штуки выпустили энергетические лучи, они оглушили Мазингер. Пока Саяка кричала, ревела и билась в истерике, её одержимый робот заталкивал Мазингера в рот Нонакаго. Драго протянул тройной тонкий хвост из воды… — Да! Заберём их обоих! Давай! — Асура через свой жезл пытался усилить мехакайдзю своей метафизической волей… — Нет уж! — Коджи отделил одну из своих рук, ухватил ею за голову Венеру. Оторвал шею и унёс Саяку куда подальше. Драго отвлёкся на неё, начал преследовать, протянул шею, не успел поймать челюстью. Как только это случилось, Коджи начал из груди проливать жар. — Огненное сердце! Мутировавшая Венера и Нонакаго от этого как следует расплавились. Коджи вырвался из их хвата. Схватил разогретых врагов рукой и швырнул в Драго! Коджи отпрыгнул, вслед чему задействовал фотонный взгляд. Теперь он окончательно разложил Венеру и Нонакаго, уничтожил голову Драго. От первых двух противников не осталось ничего, кроме лужи и трухи. Драго пережил утрату головы, сменил винты подводной лодки на реактивные двигатели и улетел как можно быстрее. Саяка после этого вела себя как идеальная жена. Коджи даже хотел заключить с ней брак. В благодарность за спасение, Саяка сразу же уволокла Коджи в постель. Он её трахал лицом к лицу, сосал рот, а она высоко задирала ноги и стонала под ним. Коджи кончил в неё, а в следующий раз разместил девушку перед собой на четвереньках, взял вот так и кончил. Саяка оседлала Коджи и скакала на нём, успешно выдавила себе в матку следующую порцию его семени. Увы, «медовый месяц» закончился. Саяка как забыла, кто её спас — снова начались скандалы, крики, дразнилки. Коджи вёл себя абсолютно также. Ох, как же громко они бранили друг друга! Саяка напала на него с кулаками, расцарапала кожу лица. Коджи швырнул её в стекло шкафа, разбил в дребезги. Из-за чего они так ругались? Да хрен знает. Кто из них потом помнил? Красные флажки, эмоциональные качели, бросание взглядов на других женщин со стороны Коджи — Саяка и Коджи пересмотрели достаточно видеороликов в интернете, чтобы осознанно разорвать свои отношения. Для Саяки собрали очередного сомнительного боевого робота. Диана обладала более плотной фигурой, напоминала Мазингера. Окрашена главным образом в розовый — со светло-фиолетовой короной. Торс — в разные оттенки синего, а суставы — в жёлтый. В качестве груди всё та же пара ракет с наконечниками светло-розового цвета. Диану разбили в следующих битвах. «Греки» — гуманоидный элитный мехакайдзю, дистанционно управляемый эрцгерцогом Горгоном, одетый в фиолетовые греческие доспехи и в оранжевую юбку центуриона. Зелёное лицо с жёлтыми краями и большими ноздрями. Греки лучом из носа оглушил Диану, броском меча пронзил гранату на груди и вызвал её детонацию. Мазингер прикончил Греки, разрубив его своим мечом. Саяка пережила всё это, но её Диана превратилась в окровавленную кучу хлама. — Ты абсолютно бесполезна, Саяка. Все твои женороботы — какая-то хрень! Ты только меня заставляешь за себя волноваться! Неужели ты не понимаешь, что место бабы — на кухне?! Саяка ненавидела себя и его за свою абсолютную бесполезность. Она колошматила кулаками по шкафчику для одежды, плакала в раздевалке. Коджи стоял рядом в облачении пилота, держал свой шлем подмышкой и взирал на такую истерику с глубоким чувством удовлетворения. Коджи нравилось, что Саяка такая беспомощная и что у неё вечно ничего не получается. Её роботов постоянно разбирают на винтики. Это вынудило его стать снисходительным: — Саяка, — Коджи подошёл к ней, обнял и позволил прижаться к себе. — Не надо переживать. Просто смирись с тем, что ты не должна бросать вызов настоящим мужчинам вроде меня. Саяка прижата спиной к стенке не только телом Коджи, но и его аргументами. Коджи дальше поцеловал свою девушку в губы, слизал её солёные и очень приятные слёзы. А потом с улыбкой отпрянул и начал оголяться… Голый Коджи держал на весу голую Саяку, прижимал её слегка к шкафчику, когда вот так трахал на весу и сливался с ней поцелуями. Кажется, в этот раз он обрюхатил — перестал держать на весу, поставил на ноги и заставил склонить спину очень низко и упереться руками в шкафчик. Стоящий в полный рост, Коджи заставил сперва её кончить — в таком подчинённом положении — и сам излил ей во влагалище. Саяка забеременела именно от того раза. Она не стала сразу говорить Коджи — не знала, как бойфренд к этому отнесётся. В тот же момент Коджи отправился в пустыню, куда упал НЛО. Туда же прибыл Корпус Асуры. Что было дальше — нет нужды озвучивать: Коджи проиграл Грендайзеру и взят в плен Бардосом. Саяка страшно за него беспокоилась и никто первое время не знал, что с пилотом случилось. Хелл вскоре прислал ролик, на котором запечатлён Коджи. Герой Японии обнажён, руки подняты за цепи, в подмышки вонзаются по три чёрных провода, соски неестественно вытянутые и в них воткнуты шипы. Глаза закатились, а на лице гримаса агонии и экстаза. Гениталии всё время находятся в состоянии эрекции и периодически выбрасывают сперму. Стальные шлемы по очереди насилуют пленника. Барон Асура с истеричным восторгом комментирует реализацию своих потаённых сексуальных фантазий. Кадавр-трансгендер с большим удовольствием рассказывает о том, что нервная система пленника специально так стимулируется, чтобы вызывать одновременно и экстаз и боль, чтобы его личность оказалась окончательно уничтожена и растворилась в хаосе ощущений. Тогда они возьмут останки Коджи, поместят их в своего мехакайдзю и сделают из него «Героя Бардоса». Саяка упала в обморок. Не только она одна. Когда очнулась, ей не сообщали ничего. Она пыталась вырваться из больничного крыла, желала найти и расспросить, что происходит. Её не выпускали два дня и всё это время держали на успокоительных. На третий день Саяка ещё раз чуть не свалилась в обморок, когда увидела Коджи в ещё более «разобранном» состоянии. По мере пыток и издевательств, барон Асура отрезал Коджи все конечности и заменил их вживлённым металлом — к коротким культям садист подсоединил цепи, за эти цепи торс пленника подвешен и всё также подвергается мучениям с помощью высоких технологий. Выражение Коджи по-прежнему осталось бессмысленно-страдающим — он, как на кол, насажен на очень большой фиолетовый электронный вибратор. А потом что-то случилось — НЛО разыскал базу Подземной Империи и прекратил всё это. Дюк Флид, его тогда все сочли небесным ангелом, вышел из Грендайзера, прилетевшего в японскую Лабораторию фотонных исследований. Вынес на руках Коджи — без рук и ног. Передал врачам этот изувеченный торс — с бессмысленным взглядом головы. Коджи мог только слабо ворочать шеей, моргать, бессмысленно мычать. Когда он пересёкся взглядом с Саякой, она поняла, что Коджи всё осознаёт — сейчас он попытался отвернуться, капнули слёзы, взгляд именно в этот момент показался крайне разумным и полным чистым страданием. В первую очередь стыдом и полным осознанием того, в каком положении он находится. Да, Коджи считал себя героем и он возгордился, счёл Саяку кем-то вторым или третьим после себя — но он запытан, изнасилован, измучен, изувечен, раздавлен и унижен. — Коджи! Коджи! — Саяку опять удерживали охранники. Пока Дюк вёл разговор с руководством. Накрытого Коджи увозили на каталке… Саяка сидела всё время возле хирургической. Врачи в белых халатах вышли и заявили, что у Коджи начался обширный некроз, заражение крови. Сердце может не выдержать. Принято решение извлечь мозг из черепной коробки и пересадить в механическое тело. Саяка всё время дрожала и сидела, она не могла есть, страшно похудела… И вот результат — её рвало не первый раз, она уже привыкла периодически заходить в туалет и опорожнять желудок. В один момент девушка согнулась возле унитаза и почувствовала страшную боль в животе. Она поняла, что будет дальше, потому поспешила сесть. Окровавленный эмбрион покинул чрево, боль резко отступила, но в плане психологического состояния Саяка находилась на грани сумасшествия и очень тяжело дышала. То бледнела, то багровела, она хотела умереть и больше ничего не видеть перед глазами. Не было никаких сомнений, что если бы Коджи не спасли, она бы не выдержала и перерезала себе вены. Операция завершилась и Коджи смог разговаривать через динамики. Он выглядел как пугающий металлический скелет или худощавый манекен, у него нет ни носа, ни рта, только глаза в виде пустых глазниц, на дне которых установлены крохотные камеры. Коджи, как только увидел её, так поспешил накрыться одеялом полностью, спрятать своё новое тело от взгляда. Саяке плевать, как он выглядит. Она сорвала с него покрывало и обняла обнажённый металл, достаточно прохладный и неприятный, но живой, способный двигаться по воле живой души с лёгким механическим звуком. Саяка готова ободрать себе лицо и кожу рук о воскресшего Коджи. Её увели вежливо, но настойчиво, чтобы она не донимала Коджи. Его мозг ещё восстанавливался и за ним тщательно следили. Параллельно этому начался процесс создания мясной оболочки вокруг скелета. Пока это всё происходило, Саяка уделила внимание Дюку. Сам Дюк, как она от него узнала, находится в состоянии сильной депрессии. Принц покинул родную планету после того, как его семья была убита. Он был в этом обвинён. Родина захвачена врагами. Дальше всё случилось как-то само собой: оба пожелали утешения, оба проводили время вместе, потому таким образом Дюк и Саяка один раз проснулись обнажёнными в одной постели. Дюк трахал Саяку, она лежала под ним, видела его лицо над собой. Впивалась ему поцелуем в губы, сплеталась языками и всячески отдавалась другому мужчине… Саяка разрывалась между Дюком и Коджи. Дюк не видел в ней кого-то особенного, просто ему подвернулась девушка для утешения. Коджи полностью восстановили — теперь он внешне выглядел как человек, ему стёрли память о пытках и потому он даже мог улыбаться. Увидя, что Коджи может радоваться, Саяка сама впервые за всё это время начала улыбаться, даже почувствовала себя очень счастливой — просто наблюдая за любимым. Саяка дальше исполнилась оптимизма и была уверена, что Коджи снова будет её парнем. Увы, Дюк не только принёс им спасение от Бардоса. Коджи мало обращал внимание на Саяку, гораздо меньше, чем раньше. Саяка поначалу не поняла в чём дело. Она только видела, что Коджи очень много времени проводит с Дюком, да ещё очень романтично улыбается. И вот — подруга позвала Саяку, она привела её очень быстро ко клочку зелёной природы, выращенному здесь в Лаборатории фотонных исследований. Что она тут увидела! Подруга рассказала, что Коджи и Дюк не раз сюда заходят. Когда они зашли сейчас, то она решила позвать Саяку и позволить увидеть, что там происходит. Дюк и Коджи в скромном уголке жадно сосались рот в рот и сладострастно лапали друг друга сквозь одежду! Саяка покраснела и не могла оторваться. Дюк и Коджи не ограничились просто ласками и сейчас перешли к серьёзным вещам. Дюк опустился на колени, спустил брюки с Коджи, долго ему сосал. Саяка услышала стон — Коджи кончил и Дюк, кажется, согнулся. Принц выпрямился и теперь Коджи сел на корточки, чтобы делать минет своему любовнику… Саяка подумала, у Коджи на фоне пережитых событий перемкнуло на почве сексуальной ориентации. И что ей теперь делать? Саяка в самых смешанных чувствах — с одной стороны она рада, что Коджи остался в живых и был избавлен от плена и пыток — и что Дюк его спас, но теперь — Коджи даже не смотрит в её сторону и не принадлежит ей. Как же раньше Саяка неистовствовала из-за своей ревности! Теперь, что ей делать теперь? Коджи через некоторое время сделал каминг-аут. Саяке осталось только смиренно и уныло на всё это смотреть. Коджи накануне откровенно высказал ей о том, что они больше не пара и что они точно расстаются навсегда. Он говорил спокойно и вежливо, поблагодарил Саяку за то, что она переживала за него. Саяка кивнула, изобразила улыбку. Когда он ушёл, она схватилась руками за лицо и заплакала… *** Эврика и Рентон голышом распластались среди водорослей на берегу. Асура в этот момент держал перед лицом жезл. Сознание его расширилось. Он смог увидеть, как тело Коджи было уничтожено, но в последний момент его спасли четверо пришельцев. Коджи воссоздали — на этот раз на основе биотехнологий. — «Бедный парень. Злой Асура над тобой поиздевался по воле Хелла. Теперь это…» Эврика и Рентон выбрались из воды на берег. В ней они увидев всё то, что увидел Асура или больше. — Эти герои из других миров, особенно Лабан Шрусбери, могут подвергнуть геноциду население этой планеты. Аборигены Ихе связаны с богами моря, враждебными для Первородной Расы… — предупредила Эврика. — Мы можем убедить их, вместо геноцида, призывать Шуб-Ниггурат или её предвестников, чтобы Богиня-мать озаботилась этой планетой, — добавил Рентон, вокруг него сейчас из ближайших водорослей соткалась коричневая мантия, полностью скрывающая всё, кроме лица и рук. — А что она сделает? — задался вопросом Асура. — Всех изменит так, чтобы глубоководные и их рабы-люди жили в мире и согласии? Сожрёт их всех, чтобы выродить обратно в новой форме? — Всё зависит от ситуации, времени и границ нашего радикализма, — ответила Эврике. В отличие от Рентона, она никак не прикрывалась, а из её лопаток всё время выходили зеленоватые крылышки стрекозы, разве что их пропорции менялись. Пока они здесь находились и вели разговор, их заметили микенцы. Как раз сейчас первая группа полегла, одновременно с чем ещё одна вышла на след тех, кто атаковал их ранее — на след Нирваша. Здесь на мелководьях в водорослях копошились существа, похожие на очень крупных ленточных червей, также наделённых чертами пиявок и миног. Гады звались юггами и были разумны, потому донесли куда следует. Трое микенцев-солдат появились не берегу, приближались к троице из экипажа Нирваша и барона Асуры.       Данзания — гуманоид с причудливой головой в форме реактивного самолёта. С розовым лицом. Сам «самолёт» очень большой в сравнении с туловищем. Лицо наделено гротескным острым подбородком, губы изображают улыбку. Кажется, настоящее лицо находится чуть ниже головы, служа шеей. Грудь — чёрная и поперёк неё несколько светло-коричневых полосок. Таз — чёрный — с коричневыми полосами, как и грудь. Руки серые, а предплечья зелёно-голубые, с «волдырями» жёлтого, оранжевого и серого цвета, руки и ноги с тем же рисунком.       Банигон — у него внешность древнеазиатская, напоминающая воинов периода Дзёмон: стереотипная причёска, длинная шляпа, на которой изображено его истинное лицо, тёмно-бордовые, на вид, мягкие доспехи — с зелёным контуром на сером теле, меч вместо правой кисти. Руки охвачены гибким металлом, выглядит так, как если бы правая кисть скрыта за рукавом. Лицо на голове бледное, почти без носа, изображает зловещую улыбку. Настоящее лицо на шляпе напоминает в свою очередь жёлтый злорадный смайлик. Бомбист Данзания и мечник Банигон входили в сверхчеловеческий легион Юликаезара.       Джуран выглядит как большая зубастая рыбина с преимущественно зелёным телом и светло-зелёным брюшком. Есть пара плавников по бокам, пара лезвий на голове, светящиеся глаза и светло-зелёное истинное лицо, расположенное на макушке его головы. Разумеется, Джуран служит разведчиком в Водном легионе Ангораса. — Вы напали на наш авангард. Мы — идущие по их следу. Думаете, можете теперь так свободно прохлаждаться? — Банигон указал мечом на Нирваша, сверкнул окончанием клинка. — А Шуб-Ниггурат этих первыми можно скормить? — Асура взглянул на своих коллег. Талос-Асура выстрелил лучом с жезла. Банигон легко отразил этот луч своим мечом, после чего метнул своё оружие в него. Нирваш зелёной энергетической атакой разбил его в обломки во время полёта. У Банигона из правой культи вырос ещё один меч — он снова его метнул. Джуран вынырнул из воды, со своей трёхтрубный ракетной установкой на спине запустил снаряды. — Мы хотели защитить от вас Мазингер! Мы не намерены более сражаться с вами! — Эврика соткала между рук Нирваша зелёный сферический барьер, выдула как мыльный пузырь, обволокла им ракеты и метнула обратно. Джуран быстро уплыл, возвращённые снаряды разорвались без вреда для него. — Ловите ещё! — Банигон в третий раз метал меч, всякий раз просто выраставший сквозь рукав. Барон Асура уклонился, весь страшно потея. Меч улетел ещё на два километра, во время полёта теряя свою материальность. Как только он исчез, следующий отрос у Банигона. Данзания в эти моменты выжидал, кажется, желая запустить самолёт со своей головы. Нирваш и Асура набрали высоту. Тогда уже Данзания запустил голову самолётом-камикадзе. Рентон и Эврика пролили токсичным многоцветем, одновременно с тем высвободили крылья изумрудной стрекозы за спиной своего меха, чтобы увеличить его маневренность. Самолёт-камикадзе выдержал соприкосновение с атакой, почти достиг врагов, вспыхнул… Данзания и Банигон довольно посмотрели на растущий над ними взрыв. Его окружила зелёная аура. Микенцы удивились, когда оболочка Нирваша заключила в себя этот по сути светящийся шар. Рентон и Эврика совместным усилием воли указали руками, куда шару рухнуть. Пойманный в оболочку взрыв приземлился и проглотил в себя Банигона и Данзанию, чьи лица выразили шок перед тем, как оба противника расщепились внутри собственного же оружия. Барьер пропал и взрыв благополучно распространился на берегу, взойдя к небу паровым, пыльным и огненным грибом на километры вверх. Барон Асура и Нирваш парили у самой шляпки. Дальше всё угасло и уже ветру предстояло развеивать этот воздушный «могильный монумент». Джуран в ближайших водах с ненавистью взглянул на это, после чего поплыл отсюда. — Не будем его преследовать, чтобы соответствовать нашим словам, — посмотрел ему вслед Рентон. Крылья Нирваша втянулись обратно, их меха перемещалась главным образом, стоя на летающей доске для сёрфинга. *** Лабан для начала раскрыл принцип работы всех паранормальных чудес и «чёрных технологий»: — Реальная структура пространства отличается от того, что принято среди профанов называть «физикой». Или, по-другому, у неё есть характеристики, которые вы до сих пор не открыли. Как вы объясняете движение вещества? — Движение вещества, в смысле? — не понял Коджи. — Молекулы, атомы, протоны, нейтроны, электроны, кварки или лептоны — вы понимаете движение как относительное изменение положения физической материи в пространство, — констатировал волшебник. — Ну да — разве это не логично? — хлопнул глазами Коджи. — А что, если даже мельчайшие частицы не двигаются? — спросил Лабан. — Движение — не более, чем видимость. Единственное, что действительно перемещается — эта информация. Много лет назад появилась концепция, названная теорией эфира, — продолжал Лабан. — Согласно ей, пространство наполнено желеобразной субстанцией. Представь себе следующее: пусть мир есть трёхмерная матрица, заполненная неподвижными, однородными частицами. Назовём их для простоты базовыми ячейками. Частица Азатота. Каждая ячейка содержит пять разных элементов, то есть ячейки на самом деле не базовые, но этот момент мы опустим. Все пять элементов различны по свойствам, но то что делает центральный элемент, нам неизвестно. Кроме того, он имеет особую форму, приспособленную к остальным. В итоге ячейка меняет свои свойства при включении и выключении каждого элемента. Короче говоря, это четырёхбитная память — каждая ячейка имеет шестнадцать комбинаций. Если проводить аналогию с древними учениями, то эти элементы можно назвать землёй, водой, огнём и воздухом… — А значит, — подумал Коджи, — тот в центре — «эфир», я полагаю. — Верно… — Шрусбери, то есть движение на самом деле просто информация о состоянии, переходящая от одной ячейки к другой? — сделал вывод Коджи. — Согласно вашей теории? — Да. Хотя она принадлежит не мне, а графу д’Эрлету. Скажем, телепортация и сверхъестественная регенерация, которые, казалось бы, нарушают принцип сохранения материи, на самом деле просто перемещают информацию из исходных ячеек, ничего не творя и не умножая. С этой точки зрения Бытие вечно и неизменно. — Угу… Лабан дальше предложил Коджи освоиться с возможностями нового, воссозданного тела: — Твоя плоть, созданная биотехнологией эльфов, будет гораздо проще и легче повиноваться твоему духу. Коджи, ты сможешь теперь гораздо быстрее эволюционировать онтологически. — Приятно слышать. — Коджи встал с места. Они сейчас сидели на скамейке в дальнем углу обширного зала, выложенного медью и сапфирами, освещённого сферическими фонарями и закрытого хрустальным массивным куполом. Его подпирали минеральные колонны и каркас из искусственного выращенного прямо здесь дерева. Лабан распространил вокруг туманный эфир. Через несколько секунд, когда он спал, оба стояли одетыми в белое кимоно, босиком. — Вы так ловко можете менять материю? — удивился Коджи, осматривая свою одежду и щупая её. — Да, но это временная трансфигурация. Она вернётся в прежний вид через полчаса. Мироздание — что-то вроде голограммы, я внёс своими ментальными волнами собственную программу в квантовые биты космоса. Все изменения, внесённые таким образом, через некоторое время возвращают себе первоначальный вид. У Лабана от прежней одежды осталась штука на лице, закрывающая глаза. — Угу, — Коджи встал в боевую стойку. — Всё как в сказках. У магии нет инерции. Золото становится черепками, а карета — снова тыквой. Коджи испугался, понимая насколько велики такие возможности. Лабан, очевидно, старался пользоваться ими ограничено. Итак, Коджи и Лабан встали лицом к лицу, вежливо поклонились. Коджи принял боевую стойку, Лабан чувствовал себя более расслабленным. — Нападай, — пригласил его слепой волшебник. — Ну держись! — Коджи сорвался. Кулак полетел в лицо Лабана. Волшебник очень проворно перехватил его, после чего, сжимая руку Коджи, заставил согнуться. Колени Коджи подкосились, он стиснул зубы, чуть не врезался подбородком в пол. Лабан дальше дал ему кулаком в подмышку. Коджи кое-как высвободился, смог выпрямиться и ответить коленом в живот Лабана. Соперник сразу же оттолкнул Коджи в ответ, очень размашисто отвесил ногой в горло. Босая пятка чуть не выбила у Коджи зуб от столкновения о подбородок. Кровь брызнула из разбитой губы, Коджи почувствовал боль, как от обычного людского тела. — Ха! Мне это очень нравится! — даже счастливо улыбнулся японец. — Я теперь снова из мяса… Коджи пару раз отскочил назад, Лабан сосредоточенно наступал, выбрасывал кулаки. Коджи от них уходил, потом закрылся руками, а ещё потом — захватил парой своих рук выброшенную ногу Лабана, умудрился повернуть волшебника на пол, да и сам на него свалился. Губа у Коджи припухла, вкус крови взбудоражил мозги, но через минуту всё зажило без следа, разве что лёгкая боль ещё пару минут отдавала в передних зубах нижней челюсти. Коджи вскочил первым. Лабан, поднимаясь вслед за ним, захватил Коджи в объятия, заключил его торс в свои руки, поднял соперника в воздух и стиснул так, что у японца чуть кишки через рот не вылезли. Коджи беспомощно заболтал голыми пятками без опоры. — Отпустить? — Лабан плотно сжимал губы. — Отпусти… — захрипел Коджи. Он жадно наполнил грудь воздухом, когда снова почувствовал под собою пол. Но тошнило его ещё около двух минут. Пилот Мазингера пошатывался и переминался с ноги на ногу. Кровь болезненно пульсировала в висках. Лабан же спокойно сел на скамейку. Слепой волшебник даже не вспотел. Визуально он был таким же стройным и мускулистым атлетом, как сам Коджи, не страше двадцати пяти-тридцати. Когда Коджи спросил, сколько ему лет, Лабан ответил: — Не могу сказать точно. Я появился на свет в 1864 году, но долгое время существовал в трансцендентных сферах, к которым не применимо понятие линейного времени. Я очень много субъективного времени путешествовал по эфирному морю. Там сам рассудок работает по другому. Как минимум по земному времени я прожил больше ста пятидесяти лет. — Вау, вы такой старый! Мне скоро исполнится двадцать девять. Из-за пережитых событий, Коджи внешне не менялся, начиная от момента своего двадцатисемилетия. Ни толстел, ни обрастал щетиной, ни покрывался сыпью. Лабан чуть улыбнулся ему, кажется, представляя из себя такого же, застывшего во время античного красавца: — Раньше я выглядел стариком большую часть времени. Я не заботился о своей внешности и, чтобы мне не задавали вопросы, я всё время выглядел старым. Благо, это никак не сказывалось на моём реальном физическом состоянии… Коджи вспомнил доктора Хелла. Хотя злейший враг выглядел как косматый старец, этот полудемон родился за сорок лет до начала Второй мировой, но до сих пор чувствовал себя живчиком, несмотря на пожилой внешний вид. — Волшебники могут жить неограниченно долго? — Зависит от волшебника, но в целом — да, нам доступны разные способы продления жизни. Начиная от омоложения тела и заканчивая переходом в иную форму существования, не способную стареть в привычном смысле. Но я должен заметить, что сверхъестественные существа подвержены старению в силу подсознательной воли к смерти — если ты не хочешь жить, то твоё тело будет отказывать тебе в существовании. Даже призраки истончаются и исчезают из-за этого. Коджи вспомнил Утэну. *** Дюки и Утэна промчались верхом на коне сквозь туннель гиперпространства — прямиком к планете Ихе. На пути выросли зелёные, мерзкие щупальца, восстали иные бесформенные образы, выдавались из стенок тоннеля охотящиеся ужасы Тёмных Богов. — Пробьёмся! — Утэны прорвала этих эктоплазменных противников с тарана. Она вырвалась из их мешанины, оставила позади извиваться эти аморфные ужасы, ревущие в злобе. Астральная проекция вырвалась на орбиту планеты. Её окутывала зелёная аура, не пуская дальше Утэну. Но астральный Дюк смог спрыгнуть со скакуна. Он встал тапочками на барьер, сейчас его облик здесь отображался в домашней одежде. Дюк провалился дальше. — Похоже, я для них слишком сильно заряжена противоположной энергией. Их заслон меня не пускает. Архонт этой планеты не хочет меня видеть, — посетовала Утэна. — Зато я могу пройти. Коджи… Коджи там! — Дюк отважно нырнул в атмосферу. Через несколько секунд его астральная проекция соткалась над илистым морем, берег зарос какими-то своеобразными растениями. Дюк увидел, как там плещутся рыболюди. Сконцентрировался на Коджи. — Коджи!.. Дюк сразу после этого соткался в подводном городе — прямо перед отдыхающими Лабаном и Коджи. Лабан первым заметил Дюка и предложил принцу Флида вселиться в своё тело для более удобного разговора. Как только это случилось, Лабан снял маску с лица и теперь на Коджи сверхъестественным образом глядело лицо Дюка! Цвет волос и отчасти форма причёски изменились. Принца Флида нельзя было отличить от самого себя, облачённого в кимоно. — Дюк! — Коджи! Они крепко обнялись и очень обрадовались телесности своих объятий. Целоваться не стали только, чтобы бесцеремонно не втягивать в свой интим третьего человека. Коджи быстро рассказал Дюку о том, что произошло. Сам Дюк в это время получил некоторый доступ к воспоминаниям Лабана и смог лучше утвердиться в понимании происходящего. Дюк на это изложил Коджи о том, что случилось на Земле. — Значит, Хелл на этой планете! Если создать новый портал, то он может опять вернуться на нашу Землю, ещё прихватив с собой своих микенцев! Его могут поддержать здешние рыболюди! А их цивилизация, поверь мне, очень развита. Коджи оглядел окружающее помещение. — Что будем делать? — спросил Дюк. В этот момент кимоно Лабана и Коджи как бы развеялась, они снова сидели в своих основных одеждах. Лицо волшебника по-прежнему выглядело как лицо Дюка. Коджи, впрочем, подумал, что это не физическая трансформация, а некое подобие голограммы или иллюзии. Лабан-Дюк встал, в этот раз телом управляла именно воля хозяина: — У нас гости. Оно наблюдало за нами и сейчас, кажется, решило поговорить… Лабан-Дюк и Коджи вышли к остальным четверым в другой зал. Курво, Тихо, Маэдрос и Ариэль стояли с возвышения, к ним, с обратной стороны хрустального купола, подплыла гигантская рыбина. Коджи поначалу подумал, что это просто обычный морской обитатель, но быстро заметил на нём ракетные или торпедные установки, людскую голову на макушке рыбьей головы. — Нет, это не местный, это Микен! — Вы не сможете так просто покинуть эту планету, — обратился к ним подводный разведчик Джуран. — Наш Император Тьмы вернулся и теперь снова возглавляет Микелос. На нашей стороне Идхогтха — повелитель этой планеты. Сдавайтесь, вам некуда бежать. Фэанор перекинул соломинку из одной части рта в другую. — Это значит, что мы прорвёмся через вас. Можете начинать атаку, когда вам захочется. Мы в любой момент готовы вас уничтожить. Это не вы заперли нас — это вы заперли себя с нами. Джуран несколько секунд повисел в воде перед хрустальным куполом, после чего махнул хвостом и уплыл. Лабан в этот момент получил доступ к воспоминаниям Дюка. — Я знаю, как перевести Мазингер в усиленную форму, наделить его Хварной Диоса, победить Идхогтху и Микенов, — Лабан указал на миниатюрного робота. — Я думаю, наших сил хватит, чтобы победить их всех без него, — Фэанор повернул голову к Коджи. — Но сильные союзники пригодятся нам в будущем — так что давай, Кабуто. А пока мы втроём будем убивать всех, кто опуститься сюда, чтобы потревожить нас. Лабан кратко обсудил этот вопрос с Дюком и Коджи, после чего отправил первого из них обратно на Землю — рассказать своим, что тут происходит. Слепой волшебник также объяснил: — Я планирую активировать полную мощь Мазингера. Мазингер и Грендайзер, все эти машины, являются отражением верховного божественного архетипа — Митры и Варуны. Именно архетипы, населяющие Предельную Бездну за последними вратами Йог-Сотота, формируют всю ниже идущую реальность Тричилокосма. Сила Мазингера и Грендайзера увеличивается по мере того, насколько полно они воплощают Митру и Варуну, богов мужских воинских союзов и справедливой войны. — А почему тогда Мазингер и Грендайзер могут превратиться в разрушительных монстров? — задал вопрос Коджи. Лабан поднял указательный палец: — Тричилокосм двояк: Азатот творит весь остальной мир путём отрицания самого себя, своей безграничности и бесформенности. В свою очередь противоположность хаоса — это порядок; порядок всегда построен на взаимодействии между двумя элементами. Если Митра или Варуна — бог справедливой войны, то за ним всегда следует тенью яростный дьявол несправедливой войны, которая ведётся только в силу империалистического угара или просто сумасшедшей ярости. — Хелл… Доктор Хелл тоже черпает силу с этого источника! — понял Коджи. — Именно. Император Тьмы — это воплощения Амшедая, демона буйства, злого брата-близнеца Митры. Его цель — я думаю, — Лабан предположил, потирая рукой в перчатке свой идеально гладкий подбородок, — захват Мазингера, чтобы вселиться в него, использовать его материю для воплощения своей самой сильной формы в материальном мире. Чем сильнее будет Мазингер, тем сильнее будет Хелл, он же Император Тьмы, он же Аид. — Простите, но я полагаю вам нет особого дела до моей планеты, — вмещалась Ариэль. — Вы будете даже рады, если полная мощь Хозяев Боли уничтожит мой мир. Она посмотрела на Фэанора и Тихо, ожидая от них сочувствия и заступничества. — Лабан, будь сдержан, — предупредил король эльфов. — Если сила, которую ты будешь высвобождать в этот мир, попадёт в руки этого Императора Тьмы или тем паче Идхогтхи, наши же враги станут сильнее. — Да, — Коджи представил, как он разрушает собственную планету с помощью вышедшего из-под контроля Мазингера. — Не надо спускать всё с тормозов. Дюк, взиравший на всё это через лицо Лабана, в очередной раз задумался, с какими опасными силами они связываются. — Вы говорите, мироздание дуально, — дальше прозвучал принц. — Выходит, борьба добра и зла никогда не закончится? Лабан ответил: — Сами добро и зло — это относительные понятия. Например, для наших врагов зло — это мы, слуги Хозяев Боли. С точки зрения их психофизиологии, они живут так, как живут, а не нравится что-то нам — потому для них мы мерзкие, враждебные, чужеродные существа. Я, конечно, стою с вами в одной системе морально-нравственных координат, потому не прочь нарекать наших врагов — «злом». В самом же деле Тричилокосм скорее устроен так, как его видят фашисты: идёт вечная война и разные группировки существуют в настолько разных системах, что каждый видит себя борцом за правое дело. Но в главном, принц Флид, вы правы. Это всё никогда не закончится. Таков круговорот Сансары, единственный выход из которого — это смерть путём растворения своего эго в Нирване. Это происходит по мере истощения воли к жизни. Когда Лабан хотел поговорить через своё тело, вновь прикладывал маску к глазам Дюка, лицо возвращало прежний внешний вид — когда хотел дать слово гостю, то убирал её от пустых своих глазниц. — Я — принц и не могу оставить свой народ и уйти в нирвану, — подумал над этим Дюк. — Ладно, довольно религии и философии. Сейчас я вернусь на Землю, а вы пока попробуйте задействовать Мазингер X в большую мощь. Но не так чтобы разнести планету. На том Дюк покинул тело Лабана, обняв Коджи напоследок. *** Утэна, пока Дюк ныряла в атмосферу Ихе, заметила каменный цветок, парящий над планетой — Микелос. К нему летела огненная точка с поверхности планеты — Маршал Ада. Утэна переместилась к этому мобильному астероиду, зыбкой тенью просочилась в крепость врага. Под минеральным сводом колоссального дворца, похожего на полость громадной пещеры, собрались Архистратиг — Великий генерал Тьмы, семь его генералов, министр разведки Аргос и преторианцы. Сюда вошли трое — Великий маршал Ада, маркиза Янус и граф Брокэн. Утэна пригляделась — в короне первого из них, как драгоценный опал, пребывал полыхающий Император Тьмы. В нём проглядывались черты грудной мускулатуры и дьявольского лика, сотканные из тени и огня. — «Хелл уже полностью превратился в этого барлога?» Великий маршал Ада вошёл от входа в глубины Микелоса, где возвышались каменные башни, увитые спиралями, высотой почти под сотню с лишним километров. Изнутри Микелос больше, чем снаружи. Здешние строения производили впечатления, выращенных из цельного материала — из твёрдого минерала, похожего на сталактит. Семь генералов первыми взглянули на вошедших. Они, конечно, знали, что их Император Тьмы здесь появится в своей славе и сразу же начали его обнюхивать и осматривать, пытаясь определить, насколько он реально силен. Хелл почувствовал, что если он не будет достаточно властен, у него не получится контролировать всю эту армию. В отличие от талосов Бардоса, у каждого из микенцев — своя свободная воля. Потому Император Тьмы должен внушать больше страха, чем испытывает сам, и он должен быть сильнее, чем даже все эти генералы вместе взятые сами по себе. Дрейду первым осмелился подойти и ощупать Маршала своими усиками — якобы под предлогом убедиться, что Хелл — это Хелл, а некто другой, принявший его облик. — Ты ставишь под сомнение мою реальность, Дрейду, генерал драконов?! — Великий маршал Ада заехал с кулака в физиономию этого «китайского товарища». Дрейду отлетел в ужасе и после этого болезненно застонал на полу. Великий маршал прошёл прямо к Архистратигу. — Я — Аид, ваш Император Тьмы! Хелл раскрыл спейзер и высвободил облако пылающего газа, сверкающих молний и живой тени внутри него. Массивный облик дьявола преисподней навис над восьмёркой генералов, превзойдя их по размерам. Они все пали ниц. Пали ниц все прочие микены. — Слушайюсь, мой Император! — чуть вспотел Архистратиг, оба его лица покрылись каплями пот в присутствии такого жара. — Чудно! — Император Тьмы втянул своё колоссальное раскалённое истинное тело в голову Великого маршала Ада, после чего уселся на самый гигантский трон здесь. Утэна чуть повела шеей, посмотрела теперь на тех, кто прибыл с Хеллом. Шнайдер-Брокэн и личный талос маркизы Янус, смахивающий внешне на антропоморфную жуткую кошку. — Нам нужно захватить Мазингер, с его помощью я смогу окончательно воплотить в материальном мире все мои силы. Хелл-Аид-Маршал Ада чесал бороду, сидя на троне. — Аргос, я жду твой доклад о событиях на Ихе… — Император, — Аргос поклонился перед тем, как начать отвечать, — Кабуто Коджи и один из Мазингеров были в наших руках, они заперты на этой планете и не могут покинуть её из-за воли Идхогтхи. Но с ними могущественные союзники. Грудной экран Аргоса показал тех, о ком он говорил: — Нивараш и его пилоты — Эврика и Рентон, Герольды Шуб-Ниггурат. Лабан Шрусбери и Фэанор Куруфинвэ, агенты Хозяев Боли. Среди всего этого Аргос показал барона Асуру: — Что?! Мой раб, мой жрец! Асура! Что он делает в их рядах?! Вероятно, его перепрограммировали. Нужно вернуть его обратно, — решил Маршал Ада. В следующий момент из числа элитных микенцев вышел один. Выглядит как полуантропоморфный паук-кентавр. Обладатель органической инопланетной головой на плечах — лысой, серой, уродливой, весьма злобной и садистической. Ниже — туловище, заключённое в гигантский, тяжело бронированный роботизированный торс. Четыре паукообразные механические ноги. Всё это — серое, металлическое, иногда бежевое, светло-песочное. В центре туловища находится обнажённый мужской торс — размером с человеческий — его «истинное лицо». Холодный прищур глаз, лицо привлекательное, но давно не молодое — впрочем, без растительности. Волосы — короткие и уже выцветшие. — Я — группенфюрер Макрон, Император. Арахно-легионер Скарабета, заместитель генерала. Мне знакомы эти двое на Нирваше. Прошу поручить их уничтожение мне. — Поручаю! — Хелл почуял в этом Макроне достаточно сильную злобу для того, чтобы на него рассчитывать. Граф Брокэн заинтересовался его немецким званием и в дальнейшем поспешил познакомиться с ним в первую очередь. Макрон пояснил: — Когда я был человеком, меня звали Дьюи Новак. Я хотел уничтожить планету, чтобы Шуб-Ниггурат не смогла её пересоздать под свои вкусы. Эти двое, Эврика и Рентон, стали моими врагами. Хочу им отомстить — это былые счёты. Великий маршал Ада сказал далее: — Теперь я лично поведу вас в атаку, с нами Идхогтха и мы победим наших врагов, Хозяев Боли! Эти скоты с Бетельгейзе заплатят за наши земные страдания, когда мы испепелим поля их прекрасной Элизии! Легионеры все радовались. — «Их лживая пропаганда утверждает, что светлые Старшие Боги питаются земными страданиями — какая чушь!» — возмутилась Утэна, наблюдая за этим ликованием. — «Я обязательно буду участвовать в грядущей разборке!»