Закулисье

27 февраля, четверг, 00:07. Санкт-Петербург. Дом Максима Левина.  Максим сидел на кухне со своей бывшей женой Эмилией. Они были женаты еще в 2021 году, но развелись, чтобы тюремные проблемы колдуна не отягощали жизнь женщины. Развод не помешал им остаться парой. Сегодня была ночь откровений, и одному Богу известно, почему же выбор пал именно на эту дату. Попивая пиво со своей спутницей, Левин записывал кружки об Ангелине Изосимовой в чат своего канала. Мужчина прекрасно понимал, что перегибает, и на утро его будут ждать далеко не самые приятные сообщения от фанатов колдовки, а еще хуже того, от редакции шоу «Экстрасенсы. Битва Сильнейших», которая поднимала миллионы просмотров лишь на одних взаимодействиях Ангелины и Максима и заклинала колдунов не давать прямых комментариев по поводу их взаимоотношений, дабы сохранить ажиотаж вокруг шоу. Но отступать уже было поздно, "жена" и так недовольна всем этим сводничеством с давней знакомой, да и Левин не в восторге, ведь еще пару выпусков, и правда об их тайных встречах могла бы вскрыться.  Еще несколько стаканов и: ⁃ А давай сделаем эфир? — Левин зажал кнопку голосового сообщения в группе, обращаясь к Эмилии. ⁃ Давай. И запись того эфира, на утро разлетевшаяся по комментариям фан-аккаунтов «Битвы Сильнейших», окончательно добила Ангелину. Ей не было грустно, ей практически не было обидно, а была лишь только пустота.  27 февраля, четверг, 08:14. Санкт-Петербург. Квартира Ангелины Изосимовой. Ангелина открыла глаза и сразу уставилась в телефон, который был завален уведомлениями: менеджер, редакция Битвы и прочие контакты, стремящиеся поскорее уведомить ведьму о том, что Левин — мудак. Она посмотрела эфир до конца, не перематывая, не ускоряя, пытаясь в каждой секунде найти хоть какое-то объяснение такому поступку Максима. Посмотрела кружки, посмотрела видео. Здравого смысла она так и не нашла. Боковая кнопка щелкнула и экран телефона погас, отражая лицо Изосимовой. Она громко и протяжно выдохнула, откладывая телефон. Да, в тот момент ее было сложно назвать грустной, или злой, или применить в ее отношении какую-либо другую эмоцию. Максимум, что она могла чувствовать сейчас — разочарование. Было как-то больно от того, что он снова подвел, он снова повел себя по-скотски, и пусто было на душе, ведь колдовка понимала, что на этот раз точно всё. Второго шанса не будет, будет лишь прощание — это она чувствовала и знала наверняка. Долго ждать не пришлось, спустя полчаса пришло уведомление, звон которого неприятно отозвался в висках женщины. ***08:56. Максим Левин: Привет. Нам нужно встретиться и поговорить, ты в Питере? Ангелина Изосимова: В Питере. Во сколько, где?Максим Левин: Я заеду, около 22 *** 22:07 Максим Левин: Я подъехал *** Ангелина посмотрелась в зеркало, любуясь идеальными стрелками, провела рукой по гладким, выпрямленным волосам и, получив внутреннее подтверждение своего совершенства, накинула черную норковую полушубку и покинула квартиру. ⁃ Боже мои, это что за бандитский Петербург? — подъезд Изосимовой преграждал черный гелентваген, с пресловутыми номерами «е666кх». ⁃ Мою эвакуировали, — Левин вышел из машины и открыл перед колдовкой пассажирскую дверь, — взял пока покататься. ⁃ Попроще не нашлось? ⁃ Садись, не мерзни. ⁃ Поразительная галантность. Ангелина долго осматривала непривычный салон, лишь бы не встречаться взглядом с Максимом. Она подергала пару кнопок, в попытках подвинуть сиденье, проверила наличие зеркала в солнцезащитном козырьке и уставилась на руки Левина: вены выступали как-то сильнее обычного, и пусть он как всегда виртуозно вел машину, практически не придерживая руль пальцами, а лишь только касаясь его нижней частью ладони, но мужские руки все равно подрагивали, и вряд ли это был страх за дорогостоящее авто, скорее все таки ему было стыдно. Ему бывает стыдно, крайне редко, но бывает. ⁃ Во-первых, извини, — колдун прервал тишину, звенящую в воздухе, — изначально это была не моя инициатива, Мила попросила. Правда, я сначала не хотел, но потом как-то накрыло. И надоело уже, что все только и говорят о нас, они же по-другому не понимают, надо вот так, грубо. Ответа не последовало. ⁃ Ты так и будешь молчать? ⁃ Я не знаю что тебе отвечать на это. Могу сказать, что это было не по-мужски, это была высшая степень бескультурья и идиотизма. — пробормотала Ангелина, с откровенной усталостью и досадой, — Но я надеюсь, что ты и сам это понимаешь. ⁃ Понимаю. И я правильно понимаю, что теперь у тебя ко мне всё? ⁃ А есть блять другие варианты, ты считаешь? — внезапная волна энергии и агрессии окатила Изосимову, брызгами долетая до Максима: ⁃ Надеюсь, что есть. ⁃ Че ты как баба себя ведешь? — Ангелина рассмеялась от этой неожиданной инфантильности колдуна, — Мне баба не нужна. ⁃ Прости, что так вышло, правда. Куда тебя отвезти? Ангелина задумалась. Все таки попрощаться хотелось немного иначе: ⁃ Заверни туда, где потише. Секунд двадцать спустя, Левин припарковался в каком-то еле освещаемом переулке, где, судя по отсутвию света в окнах, не было ни одной живой души. Колдовка всматривалась в его глаза, будто пытаясь дотянуться до его души, и найти там еще парочку оправданий его ночных действий, но душа, кажется, сегодня была не с собой. Максим резко дернул женщину за чёрные, густые волосы, прижимаясь губами к ее уху: ⁃ Прощаемся? — протянул колдун, заставляя Ангелину улыбнуться. Левин потянулся к ее правой щеке, оставляя на ней невесомый поцелуй, за что получил пощечину в свою левую. И наоборот, поцелуй в левую, звонкая пощечина в правую. Максим перехватил Изосимову за шею и снова притянул к себе, оставляя между их лицами сантиметр. Ангелина приоткрыла рот, пытаясь набрать воздух, но тут же ее губы соприкоснулись с потрескавшимися губами Левина. Мужская рука мгновенно упала с ее хрупкой шеи куда-то ближе к декольте, в попытках зацепить и стянуть с женщины лишнюю одежду. Изосимова, пытаясь не прерывать поцелуй, медленно переползала на колени колдуна, второй рукой интуитивно вдавливая кнопки в двери, отодвигая сиденье назад. Максим приподнял колдовку за оголенные бедра, благо высота машины позволяла, и резко опустил, выбивая из неё неожиданно громкий стон. Ангелина схватилась за подголовник, и опустила голову, обжигая шею колдуна горячими выдохами. Левин ритмично толкал хрупкое тело куда-то в потолок, пока женские бедра двигались ему навстречу. Ведьма прикусывала и оттягивала тонкую кожу на шее мужчины, заставляя его делать более жесткие и грубые движения. Она резко подняла голову от внезапно подступившей дрожи и судороги где-то в ноге и тут же увела взгляд в потолок. ⁃ В глаза смотри. — хриплый голос эхом отозвался в голове Изосимовой. ⁃ Что? — на выдохе выкинула колдовка, тут же пытаясь набрать в легкие побольше воздуха. ⁃ В глаза мне смотри. Заплывшие, каре-зеленые глаза медленно встретились с другими, казавшимися черными из-за расширенных зрачков глазами. И на пару секунд все остановилось. И дыхание, и пульс, и время. Но Ангелину вернула в реальность усилившаяся, жгучая уже в обеих ногах боль и волна эйфории, растворяющая в себе все остальное. Колдовка вскрикнула, все еще удерживая зрительный контакт с Левиным, заставляя его наконец прикрыть глаза и рвано прохрипеть, уводя голову в сторону. Обыграла. Женское тело обмякло и Изосимова упала на колдуна, пытаясь придти в себя. Сердце билось о грудную клетку так сильно и быстро, что казалось, будто оно пробьет ее через долю секунды. Ангелина громко сглотнула и снова посмотрела в уже карие глаза своего давнего любовника: ⁃ Жену с днём рождения. — вот теперь точно обыграла. Высшая точка сатисфакции. Колдовка медленно вернулась на пассажирское кресло, натянула белье, шелковые брюки и застегнула свободную рубашку на пару пуговиц. ⁃ Всё-таки мудак ты, Левин. Жену то сегодня хоть трахнул? ⁃ Нет. ⁃ Исключительного толка мудак. Вы, пожалуй, друг друга стоите. — ведьма накинула шубу и звонко расхохоталась, открывая дверь машины, — До свидания, Максим Николаевич. Ангелина Изосимова шла вдоль набережной и искренне улыбалась: сегодня всё было для неё. Всё только для неё в день рождения его жены.