Часть 1. Введение

Москва, конец зимы. Воздух напитан дымом из открытых подъездов, влажным холодом и обещаниями, которые никто не сдерживает. Улицы забиты одинаково усталыми людьми — кто-то спешит домой, кто-то идет в никуда. В этом городе живут две девушки, пока еще слабо связанные между собой. Они могут мельком видеть друг друга в толпе, может, однажды оказались в одном вагоне метро, но пока их миры существуют отдельно. Алисе двадцать. Университет, пары, которые сливаются в одну бесконечную рутину. Она не может сказать, что учёба её интересует, но вряд ли у неё есть выбор. Проводя вечера в шумных компаниях, она научилась улыбаться с полным опустошением в глазах. У неё длинные ногти, блондинистые волосы и тёмный, усталый взгляд, который иногда выдаёт больше, чем она хотела бы. В её руках всегда что-то есть — телефон, сигарета, стаканчик кофе. Не из надобности в этом, просто держать что-то в руках. В последнее время ей нужно немного больше, чтобы просто чувствовать себя нормально. Чтобы нормально просыпаться, нормально говорить с людьми, нормально смотреть на себя в зеркало. Еве девятнадцать. Университет, лекции, дедлайны — все это она тянет, но не потому что сильно хочет, а потому что привыкла не бросать начатое. Она не идеальная отличница, но умеет выкручиваться. Иногда приходит на пары, пролистав конспект за пять минут до начала, но отвечает так, будто учила неделю. Живет на съемной квартире с соседкой, но чаще бывает вне дома. Не тусовщица, но не прочь зависнуть где-нибудь, если компания нормальная. В барах может сидеть с колой, может — с чем-то покрепче, но всегда держит себя в руках. Если видит, что вечер идет куда-то не туда, уходит без сожалений. Она не ломается. Или, по крайней мере, не позволяет себе сломаться. Если становится тяжело, включает музыку, уходит гулять, забивает голову чем-то другим. Она не строгая к себе, просто знает, что если даст слабину, то обратно собраться будет сложнее. Алиса привыкла к этой атмосфере — к городу, что пропитан шумом машин и спешащими прохожими, к музыке, которая звучит в наушниках, заглушая мысли. Она учится на третьем курсе юриспруденции, но в последнее время всё реже появляется на парах. Её больше интересуют ночные улицы, разговоры с незнакомцами и бесконечный поиск чего-то, что пока не имеет названия. Ева учится в том же университете, но на социологическом. Они пересекались пару раз — на общей лекции, в курилке, у входа в корпус, когда Алиса шарила по карманам в поисках зажигалки, а Ева молча протягивала свою. Они не были друзьями, не обменивались номерами, но каждый раз их взгляды задерживались чуть дольше, чем того требовала вежливость.

***

19 февраля. Ева просыпается, как всегда, за несколько минут до будильника. Это её привычка — всегда иметь немного времени для себя, хотя знает, что утро будет таким же беспокойным, как и любой другой день. В комнате царит полумрак, не яркий свет, а мягкое утреннее свечение, словно весь мир ещё не готов проснуться. Ткань одеяла ощущается прохладной, но она не задерживается в этом моменте, привычно вытягивая руку к телефону, чтобы выключить будильник. Время. Пять минут для себя. Но в этих пяти минутах уже нет пространства для отдыха. Время — это очередной список дел, которые нарастают, как снежный ком. Она встает с кровати, ощущая на себе вес повседневности. В её голове сразу начинают прокручиваться мысли о предстоящем дне: лекции, курсовые, работы, то, что нужно будет делать вечером. Она не может просто проснуться и быть в моменте — её мысли всегда гонятся вперёд. Уже во время утреннего кофе она планирует, как будет разбирать задачи, настраивая себя на продуктивность. Пока она принимает душ, её мысли не покидают учебники. Ева тщательно следит за каждым своим шагом, как бы не отвлекаясь. Даже если вдруг хочется оставить всё и просто побыть наедине с собой, она тут же глушит это чувство, не давая ему занять её голову. Сегодня — важный день. В её календаре есть напоминания, а значит, нельзя пропускать ни одной детали. Друзья в последнее время тоже стали как-то отдаляться — как будто каждый в своей жизни, а она всё равно держит курс на работу над собой. Постоянное чувство напряжения в груди напоминает о том, что «нужно что-то успеть». Она выходит из дома, шагая по обледенелым тротуарам. Холод пронизывает её пальцы, но она не обращает внимания — привыкла. Лицо, холодное и бесстрастное, только слегка скользит в улыбке, когда она здоровается с соседями. В её мире нет лишних движений. Всё рассчитано, выверено и аккуратно. Но где-то глубоко внутри ей стало всё более трудно следовать этим правилам. Будто есть что-то, что она пытается игнорировать, но оно не даёт ей покоя. Ощущение, что что-то важное в её жизни упускается, но она не может поймать это, а если поймает — не знает, как с этим справиться. На лекции ей привычно трудно сосредоточиться. В голове крутится беспокойство, а взгляд всё чаще уходит куда-то в пустоту. Ева замечает её, когда проходит мимо коридора, где обычные студенты суетятся, спешат на занятия. Девушка, которой она не может сразу дать возраст, стоит чуть в стороне, смотрит в пол. Блондинистые волосы, неаккуратно собранные, кожа — как будто бледная, даже если это не реальность, а лишь её восприятие. Она не производит впечатление потерянного человека, но почему-то её взгляд такой пустой, отрешённый. Ева чувствует это интуитивно — в её глазах отражается какая-то тень. Она почему-то задерживается взглядом на девушке, хотя всегда была уверена в своей способности не замечать лишнего. Всё-таки у неё есть своя цель и свои дела, которые требуют внимания. Но что-то в этой «незнакомке» цепляет. На остальных, Ева бы не задерживала взгляд так долго. С этой девушкой хотелось заговорить, услышать её душу, и понять пустоту в глазах. Они часто пересекаются и это не выглядит как просто момент беспокойства или случайная встреча.

***

POV Алиса Люди сбивались в небольшие компании, расходясь по огромному залу. Кто-то хватал закуски, кому-то официанты не успевали обновлять бокалы с шампанским, а кто-то просто вёл неспешные беседы. Всё это будет продолжаться ещё пару часов, после имениннику в белом костюме и блестящей лысиной будут вручать подарки. Всё затянется ещё на час, как минимум, только после можно будет уйти. Вечер безнадёжно испорчен. Тихо щëлкая костяшками пальцев, я ходила вслед за родителями. Их широкие улыбки излучали приторную радость от присутствия здесь. Приторную и претворную. Искренность в подобных кругах редкий гость. Она не желанна, даже запретна. С кем-то поздороваться, с кем-то разделить поднос с бокалами шипящего шампанского, с кем-то приходилось говорить. Лица многих были знакомы ещё с детства, с того далёкого времени когда просто веришь в доброту. Только время то прошло, стёрло их имена из памяти, засыпало слоем пыли их должности и заслуги. Духота помещения сковывала, нельзя сказать и лишнего слова, допустить косого взгляда. Показать незаинтереванность — нажить себе проблем. Жизнь это выбор, которого у меня не было. По крайней мере в таких ситуациях. Гости были разодеты так, словно здесь концерт Филиппа Киркорова, к счастью не все. Иначе уже ослепли бы от всех блесток и ярких вещей. Мой взгляд зацепился за девушку, едвали ли я уловила на её лице скуку, как она кому-то вежливо улыбнулась. Миди платье с красивым вырезом на груди было простого чёрного цвета, что несомненно радовало глаза. Кажется, мы учимся в одном университете. Девушка встретила мой взгляд и кивнула, с мягкой улыбкой. Ева. Точно. Дамочка с жутким воем, возможно это просто смех, похлопала отца по плечу, оставляя фиолетовую помаду на бокале. Я помнила её, слишком хорошо. Её уродливое нижнее бельё цвета фуксии, татуировку в виде розы на левом бедре. Стало тошно, я рисковала испортить ей платье только что выпитым шампанским.       — Отойду? В туалет. — наклонившись к маме, я вдохнула запах лаванды, который перекрывал запах её лекарств.       — Всё хорошо? — давно потухший взгляд обратился ко мне, я кивнула. — Не задерживайся. С новым кивком, я поспешила уйти. Праздник только начался, а я уже мечтаю выйти в окно. Что кстати вполне реально, со второго этажа. Оказавшись в туалете, я принялась мыть руки. Хотелось умыться. Нельзя, ведь тогда смоется косметика и всем вокруг станет ясно для чего она мне. Кабинки пустовали, яркий свет создавал иллюзию блеска на мраморной плитке, что покрывала каждый миллиметр пространства.       — Привет. — тихо прикрыв дверь, вошла Ева, та самая молчаливая девушка из университета, я кивнула и выключила воду. Ева достала из своей сумочки пачку сигарет, достала одну и протянула мне. Как прекрасно знать, что только мне запретили брать с собой хоть что-то.       — Спасибо. — я слабо улыбнулась, тихо щелкнула зажигалка и по помещению пополз едкий дым. — С кем здесь?       — С родителями, мама уговорила. Не люблю такие мероприятия, слишком всё наиграно и помпезно. — девушка вздохнула, постучав ногтями о бортик раковины.       — Если ты не хочешь кого-нибудь или что-нибудь купить, то здесь отвратно, да. — сбрасывая пепел в слив белоснежной раковины, я шмыгнула носом. Разговор стих, как только в туалет вошли две женщины. Они не стесняясь обсуждали у кого из присутствующих толще кошелёк, поправляя свой макияж. Открыв кран, я потушила сигарету под струёй воды, тоже проделала Ева. Временное укрытие от реальности потеряло смысл.             — Как же здесь душно. — я едва заметно скривила губы, ища взглядом родителей.       — Не помешало бы открыть окно. — Ева согласно кивнула. — По крайней мере, шампанское у них вкусное. — она взяла бокал у шагающего среди людей официанта.       — Голова после него болит тоже вкусно. — я усмехнулась, одëргивая юбку бордового платья.       — Я в таких количествах не пью. — Ева улыбнулась по обыденному, вежливо, даже сдержанно.       — Не любишь терять контроль? — я усмехнулась. — А я, пожалуй, возьму себе чего-нибудь покрепче. По всему залу стояли фуршетные столы с закусками и крепкими напитками. Если меня сейчас увидит родня, домой отправят пешком через всю Москву. На эту мысль, я только усмехнулась, залпом осушив бокал с виски.       — Ничего не меняется, да? — едва не поперхнувшись от неожиданности, я бросила обиженный взгляд на оказавшегося рядом блондина.       — Тебя сюда как затащили? Мы не были друзьями, но знакомыми уже около десяти лет, дружба родителей сыграла свою роль. Глеб старше меня и более рационален, но мероприятия подобного рода не терпел. Занимался музыкой, не воплотил мечты своего отца и бросил футбол ещё в детстве, часто оставался ночевать в нашем доме, тоже в детстве. Даже когда-то слушал мои девичьи сопли о несправедливости жизни. Давно. В детстве. За последние три года мы виделись от силы три-четыре раза и всегда случайно. Увидеть его здесь было удивительно и некомфортно, в некотором роде. Многое из того самого детства осталось нерешённым, слишком многое. Это разговор с человеком, который знал о тебе всё, а сейчас он совершенно чужой.       — Мама. — Глеб махнул рукой и посмотрел мне за спину. — Ты знаешь она бывает слишком настойчива.       — Конечно. — я кашлянула, взяла новый бокал. — Вы не знакомы? Это Ева. — я кивнула стоящей рядом со мной девушке. — А это Глеб. И нас уже трое, недовольных жизнью и этим вечером. — и в моей руке, вновь пустой бокал.       — Ещё бокал и вечер станет интереснее. — Глеб улыбнулся мне, только в глазах читалось предупреждение, после посмотрел на Еву. — Рад знакомству.       — Взаимно. — кажется, я впервые увидела как она нормально улыбнулась.       — Твой отец. — Глеб продолжал смотреть на Еву, ещё немного и его зелёные глаза начнут её плавить.       — Кажется, мне пора. — схватив ещё один бокал, я встретила тёмный от злости взгляд. — Не скучайте. Махнув рукой на прощание, я подмигнула Еве, после зашагала по залу. Уверенно, с маской дружелюбия на лице. Ничего хорошего мне не светит, сегодня точно. Оставив пустой бокал на одном из столов, я, вновь встала возле родителей. Мама слабо улыбнулась мне, отец же меня проигнорировал. Будто не смотрел до этого так, словно хочет меня убить. Впрочем, вечер только начинается, возможно позже именно этим он и займется. Дамочка с фиолетовыми губами всё ещё была рядом, теперь более развязно. Очевидно, выпив лишнего она переодически опускала ладонь на грудь отца, хватала его за локоть, жутко смеялась. Его же это раздражало. Чего чего, а пьяных выходок мой отец не терпел. Отмахнувшись от назойливой дамочки, отец что-то шепнул маме и кивнул мне в сторону. Выбора не было, я послушно зашагала в сторону пустующего коридора, явно не предназначенного для гостей.       — В чём твоя проблема на этот раз? — оказавшись в дали от всей суеты, он бросил на меня яростный взгляд.       — Что не так? — я вздохнула, чувствуя нарастание боли в левой лодыжке, кажется эти новые туфли решили добавить мне проблем.       — Было всего два правила. — отец ткнул в меня пальцем. — Не высовываться и не пить.       — Как-будто я напилась. — я развела руками, вздыхая, начинается..       — Как-будто тебе для этого много надо! — отец резко поправил галстук. — Может тебя подлечить отправить? — этими словами он, будто сжал мне горло, перекрыл воздух. — Возьми себя в руки, Алиса. Широкими шагами, он пошёл обратно. Я выдохнула, прижавшись спиной к стене. Проходящий мимо официант услужливо напомнил, что стоять здесь нельзя. Кивая ему, я взяла у него бокал с шампанским, вместе мы вышли в зал. Найдя взглядом именинника, я усмехнулась, взять себя в руки значит? Обязательно. В другой раз.       — Владимир Леонидович? — я широко улыбнулась толстячку в белом костюме. — Здравствуйте.       — Алиса, милая, привет. — его взгляд, будто на меня ведро помоев вылили, оценил меня с ног до головы. — Всё хорошо?       — Да, конечно, хотела лично поздравить вас. — жаба, да, он похож на жабу. — Шампанское, очень вкусное. Отец, наверняка уже идёт сюда, я это знала так же точно, как ощущала мерзкий взгляд сосредоточенный на вырезе моего платья. Сделав маленький глоток, я призывно облизнула губы, на что толстяк подошёл ближе, и вылила остатки ему на лысину.       — С днём рождения. Послышались удивленные вздохи, кто-то сдавлено смеялся, я же бросила бокал, осколки полетели в стороны. А взгляд именника, наконец был направлен мне в глаза. Озлобленный, удивленный, без похоти. В ту же секунду, отец грубо оттянул меня в сторону. Там где он схватил меня за руку наверняка останется синяк. И вряд ли это худшее, что со мной случится дальше.

***

POV Ева Все эти люди, их бесконечные улыбки, фальшивые разговоры... Я ненавижу такие мероприятия, но что поделать. Мама уговорила прийти, а значит, нужно улыбаться, быть вежливой, как будто всё нормально. Мне не хотелось быть здесь. Я не могла сосредоточиться ни на чём, кроме этого ужасного чувства, что я здесь не на своём месте. Всё вокруг казалось таким искусственным и преувеличенным. Я заметила, как Алиса делает очередной глоток шампанского, но она не была пьяной — она просто пыталась выжать из этого вечера хоть какое-то развлечение. Взгляд её был напряжённый, она явно не могла расслабиться. И вот она вдруг подошла к этому мужчине, вроде как имениннику, толстому и слишком самодовольному. Взгляд Алисы стал более холодным, как будто ей уже не было важно, что происходит. Пара слов с ним, и вдруг — как будто в замедленной съёмке — она вылила шампанское ему на голову. Я слегка приподняла бровь, не ожидая такого от нее. И хотя я не разделяла её жестокости, что-то в этом было забавное. Забавно и страшно. Вечер продолжался, но каждый его момент тянулся как бесконечный марафон. Все эти модные люди, разговоры о новых трендах, стартапах, инвестициях и политике - я не могла удержаться от ощущения, что это всё пустые разговоры, не имеющие никакого смысла. Я прошлась взглядом по залу, наблюдая за людьми, которые всё так же пытались сохранить внешний блеск и выдержанность. Казалось, каждый вокруг был занят игрой на публику. Глеб оставался рядом, но в его молчании тоже было что-то неуловимо далекое, как будто он и сам понимал всю эту фальшь, но мне этого неизвестно.       — Мне нужно найти Алису, отлучусь.       — Не найдешь, домой уехала скорее всего. — Блондин поставил бокал на опустевший фуршет, который обновляют бегающие официанты. Сжав губы, я отвернулась, продлевая свое нахождение здесь. Это было на руку родителям. Я должна была побыть тут хотя бы полтора часа. Я стояла в уголке зала, наблюдая за всем. Всё вокруг казалось наигранным: чьи-то разговоры, чужие глаза, которые не умели смотреть, только следить, чтобы не показать, что здесь, среди этих людей, всё фальшиво. В голове было тихо, будто бы её мысли пытались скрыться, но она не могла отключиться. Всё это вызывало ностальгию, будто снова возвращалась к знакомым ощущениям — когда была маленькой и видела, как взрослые в этих же самых залах наполняют воздух каким-то двусмысленным блеском глаз и фальшивыми улыбками. Ко мне подошла мать моей бывшей подруги детства, с которой уже давно пробелы в общении. У нас есть только общее прошлое, которое не особо тянет настоящее. Мы не связаны совсем. Я знала что она подошла с навязчивым желанием помянуть прошлое.       — Ой, ну конечно, Ева, как ты выросла! — в нос ударил едкий запах приторных духов, в перепешку с алкоголем. Красные губы обведенные по контуру неаккуратно, так и норовились что-то сказать еще, — Вспоминаю, как в детстве бегала к нам, такая маленькая была! Как время летит! — Она говорила это с улыбкой, но я знала, что в её словах не было ничего настоящего. Просто пустая риторика, потому что не знала ее, не помнила её. Впрочем, я ничего не ответила, вернее, не смогла выдавить, лишь слегка кивнула, как бы подтверждая, что всё так и было. С этим фальшивым спектаклем я столкнулась ещё не раз за вечер. Люди, которые даже не пытались прикрыть свою отчужденность, но зато красиво улыбались, словно все эти маски и костюмы — важная часть их жизни. Сжав бокал, который только что обновил официант, я хотела просто уйти, но не могла. Взгляд матери все коверкал меня сверху до низу, и я знала что делаю что-то не так. «Что скажут о тебе люди?» — раздавалось в моей голове с самой юности. Ощущение бессмысленности происходящего становилось всё сильнее. Чтобы перевести мысли, я задала вопрос неподалеку стоящему блондину.       — А ты хорошо знаешь Алису?       — Достаточно. А вот тебя вижу впервые. — в его серьёзном взгляде появился интерес, и я не могла не заметить, как он чуть прищурил глаза, изучая меня. Я пыталась удержать равновесие, но что-то в его взгляде смущало.       — Редко посещаю такие мероприятия. — Глеб кивнул, усмехнувшись, и, наверное, что-то в этом его спокойном, почти скользящем взгляде заставило меня чувствовать себя неловко. — И тебя тоже вижу впервые. Даже удивительно, — Он рассмеялся, и смех его был лёгким, но с какой-то невидимой подоплекой. Заметив кого-то в толпе, он на секунду отвлёкся, но потом его взгляд вернулся, и я почувствовала, как всё вокруг будто сжалось. Блондин внимательно изучал мои действия, как будто решал: «что делать с этим человеком, который стоит перед ним, зажатый в этой массе людей? И кстати, явно не был частью всего этого театра.       — Мне пора, не оставишь свой номер? Вдруг пригодится, — произнёс он так, будто всё было решено заранее, как будто его слова не оставляли выбора. Это было так… беззаботно, и в то же время так уверенно. Я почувствовала легкую искру раздражения.       — Не пригодится. — ответ был дан быстро, почти автоматически, но его самодовольная улыбка, что появилась на его губах, словно что-то оседлала внутри меня, всё изменив. Я не могла не заметить, как его уверенность, его игра со мной, как будто с каким-то объектом, оставляли ощущение гипер-уверенности в себе, хотя он и старался это скрыть. Если бы не эта улыбка, ответ был бы другим. Может быть, я бы подумала, что за этим стоит что-то настоящее, но сейчас интуиция подсказала не поддаваться на его игры. Оставив бокал на столе, я почувствовала, как лёгкий тяжёлый груз спадает с плеч, и с ним как будто уходит весь этот вечер. Этого было достаточно. Всего было достаточно. Поворот на каблуках, и я поспешила уйти, избегая взгляда Глеба. Он остаётся здесь, а уходить мне — может быть, это было лучшее решение на данный момент.