Гороховый шут и бита

      Снова в доме крики и ругань. Девочка, шмыгая носом, сидела в прихожей на диване, тупо уставившись в черный экран выключенного телевизора, стараясь не вслушиваться, что друг другу говорят мама и папа. Хотя, надо признать, с каждым днем всё труднее и труднее называть их таковыми, ибо неприязнь к ним только росла. В конце концов, детство потихоньку подходило к концу, и последние страницы сюрреалистичного мира, где есть только игры, шалости, странности параллельного мира взрослых и богатая фантазия, неумолимо переворачивались перед глазами девочки, ещё не осознававшей, что у книги, так-то, есть конец.       А насколько концовка будет горькая? Что будет написано на последней странице?       — Азгор, я больше слышать не могу об этом деле! Подумай о детях! Каково это им, что их подруга!..       — Ториэль, послушай, я верю, что…       — Я не хочу больше про это слышать!       Мама или папа швырнули тарелку в стенку? Кто ответственен за то, что посуда разбилась? Этот гром войны семьи заставил девочку вздрогнуть, кусая губу до крови. Глаза налились красным гневом и прозрачной печалью — по щекам потекли едва заметные капли слез. Крики и ругань стали совсем невыносимы.       В доме Крис Дримурр было совсем неспокойно. Видит то ДЕЛЬТАРУН, Крис Дримурр держалась из последних сил, чтобы перетерпеть ругань родителей, но уже не могла, желая не то головой начать биться об стенку, не то заорать что есть мочи. Но, пусть она была ребенком странным и, что нехотя признавали другие, игнорируя это, как и полагается в мире взрослых, в чем-то диким и взбалмошным, она умела терпеть, стиснув зубы. Вот и сейчас, промычав яростно себе под нос запретное слово, она резко схватила пульт и с особым нажимом щелкнула по красной круглой кнопочке.        Новое пророчество!.. Морозная свежесть! — Тоби, вот ваш чай! — Омокэт, у вас такой чудный голос, почему вы не поете? — А что петь-то? — Ну, например. Белая чаша, белая! Не дойти до секретного босса! Мини-игра, что сложна-а-а-а! Белая чаша, белая…       — Крис!!! А вот и мой самый ЗА-МЕ-ЧА-ТЕЛЬ-НЫЙ зритель!!! Самый ЛЮБИМЫЙ и обожаемый! Как тебе рекламная пауза, приятельница? Моя команда постаралась на славу! Она состоит из МАЙКА, МАЙКА, МАЙКА и, конечно же, куда же без него! МАЙКА. Вам стоит познакомиться!              На съемочной площадке небольшой беспорядок, темно и шумно, закулисная команда работает во всю, подготавливая сцену к следующему выходу Тенны в прямой эфир. Слышится недовольное бурчание, кратко брошенные слова ругательства, Крис видит, как некоторые гневно перешептываются и закатывают глаза — видимо, все были в напряжении, что едва поспевают за сроками. Тенна, неловко посмеявшись, осторожно отводит девочку в сторону, чтобы она не была свидетельницей упорного и грязного труда тех, кто создает магию для всех-всех телезрителей. Низко наклонившись к ней, тыча своим длинным и острым носом ей в щеку, он приятельски и заботливо начал разговор:       — Как дела в школе, Крис? Двойку не схватила за монстроматику? А мама как твоя? Она давно не смотрела кулинарные шоу, даже сериал «Кухонька», а там ведь такая любовная драма! Ты ей намекни, что в новых сериях ого-го-го, какая ДРАМА! Кстати, мы давно не подключали приставку… Мы обязаны победить того однокрылого ангела и найти убийцу в туманном городе! Я с удовольствием посмотрю, как ты играешь!       Девочка не успевала и слова вставить, так что просто сминала губы. Она подняла голову, легким взмахом руки откидывая длинную челку, чтобы взглянуть на друга нынешних непростых дней. Ну, друг… Не совсем верное слово. Скорее уж назойливый простак, с которым она всё же коротала время, когда в реальности становилось очень и очень невыносимо. До невозможного невыносимо. Стеклянными глазами она изучала глупый экран телеведущего, у которого вместо головы с мозгами — телевизор и две торчащие антенны, за которые хотелось схватиться руками.       Тот увидел, как внимательно на него смотрит его телезрительница, на щеках которой виднелись розоватые дорожки протекавших недавно слез, и на миг растерялся. Но тут же глупо и по-доброму улыбнулся, взяв себя в руки, и достал из кармашка конфетку с надписью «Время приключений!». Протянув её, он проворковал:       — Помни, Крис! Тенна, твой лучший друг, никогда не даст тебе грустить! Такого друга, как я, ИЗ ЯЙЦА НЕ ВЫВЕДЕШЬ!       Крис молча приняла конфету, продолжая без каких-либо чувств смотреть на странного телеведущего. Он был для неё невероятно высокий, как какие-то там башни 911, про которые иногда мама вздыхала, в желтых ботинках с длинным носком, что прямо сейчас упирались в её ботинки. Черные узкие штаны, подчеркивающие болезненную худобу и рельефность ног, красный костюм, похожий на тот, что носит дирижер оркестра, белые перчатки, как у мультяшной мышки, брошка-буквы «ТВ» на груди, желтый галстук, несуразно неподходящий для него, тянущийся вниз. Острый нос, до блеска протертый монитор, фирменная улыбочка и иногда проглядывающий вид острых зубков. Зачем же Крис в который раз изучает образ того, кого так хорошо знает? Чтобы в который раз тайно для себя подумать, какой же Тенна… Странный. И обаятельный. Очень-очень обаятельный, даже если иногда бесил её своим ярким поведением. Всё в его образе говорило о том, что он…       Существует для того, чтобы её отвлекать, развлекать, уводить из мира реального. Больше никакой роли. Больше никакой ценности.       Интересно, обиделся бы Тенна на такое отношение к себе? Пережевывая конфету, Крис пожала плечами самой себе, отведя взгляд в сторону. Ей, в общем-то, плевать на недосказанные ею же слова и уж тем более на чувства говорящего телика, пока им обоим хорошо в компании друг друга.       — Крис, ДОРОГАЯ ТЕЛЕЗРИТЕЛЬНИЦА, ВОВРЕМЯ ВКЛЮЧИВШАЯ ПРОГРАММУ! Пойдем скорее, скоро начнется «Игра на триллион»! А потом мы посмотрим «Гравити стэнд», подключим приставку Ранстейшен и будем играть!       Тенна протянул ей руку и обворожительно улыбнулся. Крис, с минуту не решаясь, выдавила из себя подобие улыбки и всё же протянула свою руку в ответ. Они поспешили на сцену, освещенную ослепительными белыми прожекторами, заиграла радостная и приставучая музыка, главная звезда шоу воскликнула своё приветствие телезрителям, поглаживая девочку по голове, как старший брат.       Глупые вопросы, вроде «сколько будет два плюс два». Эпизод, когда тело главного героя захватил главный злодей — Тенна восклицал от удивления так громко, что иногда не было слышно, что говорят персонажи мультсериала, но Крис не стала его за это ругать, на самом деле с интересом слушая его мысли. Сложный боссфайт с чертовой способностью «Хит Райзер» у босса. Тенна повторял, чтобы Крис экономила предметы для лечения, на что девочка бурчала, что со всем разберется сама. Откладывая геймпад в сторону, она хватала Тенну за длинный нос и антенны. Просто потому что она хотела и могла это сделать. Тот возмущенно тараторил, чтобы она этого не делала, но это только подталкивало девочку к хулиганству. Когда же она победила босса, телеведущий схватил её на руки и начал бросать в воздух, крича «наша чемпионка!».       Крис тогда улыбалась и смеялась до слез.                     — Крис! Выключай приставку. Пора спать!       Девочка очнулась, пробудилась от сказочного видения. Вот прихожая, телевизор и приставка, вот она, вот геймпад в её руках, а вот и недовольная и уставшая мама, разбито улыбавшейся ей.       Видя, что приемная дочь, наконец, обратила на неё внимание и спустилась с небес на землю, Ториэль, смягчившись в голове, продолжила:       — Ты посмотри, как поздно, час ночи на дворе! Иди в свою комнату, твой брат уже давно спит. Не разбуди его, он очень устал после олимпиады по монстроматике, хорошо? Папа будет спать на диване.       «Папа будет спать на диване» — какие неприятные слова, словно приговор для всей их семьи. Крис чуть было не заскулила от обиды, что её и Тенны времяпровождение прервали, но послушно выключила приставку и поплелась к лестнице. Она в последний раз окинула взглядом телевизор, вздохнув, после чего начала подниматься по крутым ступенькам деревянной лестницы, покидая царство первого этажа дома со своими порядками.       Завтра Тенна продолжит свою рабскую роль, которая ему самому нравилась — быть её послушным шутом, чтобы можно было забыть о маме с папой, пропавшей подруге и брате, который во всем лучше приемной дочери семьи Дримурр.       Завтра Крис придет, чтобы Тенна почувствовал, что у него есть смысл существовать и что он выполняет свой долг. Он будет рад ей, как и все прошлые разы, будет её обнимать и обещать, что всё будет хорошо.       Он пообещает ей, что они всегда будут лучшими друзьями, не зная, что очень скоро его бросят.              Ведь он существует для того, чтобы её отвлекать, развлекать, уводить из мира реального. Больше никакой роли. Больше никакой ценности. А значит, ей ничего не стоит забыть и оставить его.        …кищя ыт йыратс, немерв ацнок од ьсилыП ***       Тенна не верит своим глазам, а радость сбивает его с ног. Он протирает грязной перчаткой своё пыльное лицо, пальцем сбивает паутинку со своего острого и аккуратного носика.       — Моя любимая телезрительница теперь такая высокая! Длинная! ФИ-ГУ-РИ-С-ТА-Я! Самое то для ПЯТНИЧНОГО ШОУ к р а с о т ы! Ха-ха!.. — он неловко улыбнулся своим же словам, что из него невольно вырвались, и спешно перевел взгляд с повзрослевшей Крис на толпу зрителей. Он не мог не нарадоваться, но его профессиональный долг обязывал вести шоу до победного конца, так что он, набрав побольше воздуха в грудь, затараторил усиленно, — И с нами новые замечательные гости!!! Программа возвращается к своему былому величию! Вау, посмотрите, как ВЕСЕЛУХАМОМЕТОР бьет все р е к о р д ы!!!!!!       Крис теперь не странная девчонка, которая мямлит что-то себе под нос, а пацанка с тяжелой рукой и мрачным взглядом алых глаз. Она теперь не крошечный круглый жучок с ободком розовых рожек на макушке, который бегал под ногами Тенны, следившего, чтобы случайно не затоптать её желтыми лакированными ботинками — она теперь виртуозно и элегантно крутилась перед его глазами, словно кто-то невидимый её вел, привлекая его внимание.        Тенна смутился поначалу, что она слишком изменилась, стала другой, отчего казалось, что прошлое веселье не воскресить. В конце концов, слишком много лет он провел в одиночестве, боясь вновь быть покинутым.       Но, к его облегчению, всё, казалось, возвращалось к былым временам славы.       Крис, теперь часто заходившая на телестудию со своими друзьями и боевыми товарищами Сьюзи и Ральзеем, так и не извинилась перед ним и явно не собиралась. А Тенне и не нужны были извинения и объяснения с её стороны — просто то, что он мог взять девушку за руку и танцевать с ней на вечернем шоу «Дикое Танго», наполняло его самым настоящим и сокровенным счастьем. Они улыбались друг другу, как в старые времена, и для телеведущего эта редкая улыбка на лице девчушки было самым дорогим, что есть в его жизни. Их прикосновения были мягкими и легкими, а что-то в томных и тонких губах Крис говорило Тенне о чем-то новом и невиданном…       Она часто приобнимала его за талию, заглядывая ему в лицо, хихикала с его глупого танца, отчего он сбивался с ритма, путался в ногах и падал на пол. Сьюзи будет громко-громко с этого гоготать, Ральзей предложит руку помощи Тенне, а тот кинет взгляд на Крис, не понимая, что с ней…       Что-то с ней не так, а что, он не мог понять и объяснить самому себе. Словно на него смотрел не один человек, а двое, чье отношение к нему смешалось в одно.       И что-то новое и особенное зарождалось в его железном сердце, когда девушка смотрела на него подолгу без каких-либо чувств и эмоций, а потом ухмылялась непонятно, громко перед этим хмыкнув.       Съемки кино идут во всю. Какое веселье его гостям, что вновь пришли! Какое веселье ему самому! Вот он, привязанный к столбу, отыгрывает роль дамы в беде и верещит с глупой улыбочкой, что, спасите-помогите, злодей схватил меня. Роль злодея отвели Ральзею, который, нервно улыбаясь, тихо повторял, что никакой он не злодей, позабыв свои строчки. Сьюзи и Крис, два отважных шерифа, стояли на фоне разукрашенной синей картонки, которая должна быть декорацией неба.       Сьюзи отвлеклась на танцующий кактус, так что, махнув рукой, бросила съемки кино, и накинулось на это существо, чтобы попробовать его на вкус (она ещё не знала, что и это тоже картон). Так что шериф остался один — отважная героиня Крис, которая приподняла шляпу ковбоя и подмигнула Тенне, что тут же покраснел.       — Н-ну берегись, Кристофан! Твоей невестке Теннене — конец! — маша игрушечным пистолетиком, неуверенно прокричал Ральзей свои слова, обливаясь потом. Его белая шерстка промокла от волнения и духоты.       Крис, громко гаркнув, стала к нему боком и одним резким движением достала из кобуры пистолет, отвела курок и произвела выстрел. Ральзей ничего не успел сделать, только вскрикнуть. Тенна удивленно раскрыл рот. Розовая пулька упала на пол, отскочив от груди злодея, а тот, взмахнув белыми лапками, повалилась ничком.       — Мой герой! Мой герой ОТВАЖНО и мастерски выстрелил в грудь злодея! Какой накал страстей, какой Э к ш Э Н! Но что же будет дальше?! Сможет ли Кристофан и Теннана быть вместе?! — улюлюкая, воскликнул Тенна, пробуждая аппетит толпы к невероятным зрелищам их низкобюджетного кино про ковбоев.       Крис, медленно и покачивая бедрами, подошла к Тенне, который, невинно улыбаясь, ожидал дальнейших событий. По сценарию она должна развязать его и поклясться, что будет защищать. Но когда девушка подошла вплотную, внезапно он почувствовал, как одна её нога упирается ему в пах, а вторую она властно поставила ему на колено. Он только тихо охнул на это всё, как тут она наклонилась к нему, заглядывая в монитор и улыбаясь. Она легонечко ударила по шарику на конце одной из антенн, отчего Тенна тихо прошипел, почувствовав неприятное ощущение, окатившее его по всему телу.       — Э-это не по сценарию, Крис!.. — пропищал он, заерзав на месте, чувствуя, что тем самым только крепче себя связывает веревками.       Девушка, перекатив глаза, с минуту молчала, словно обдумывала, что сказать. Словно перед её глазами есть выбор. Затем же, переведя красные глаза обратно на него, горевшие недобро, она издевательски, смакуя момент, протянула:       — А не плевать ли на сценарий, когда я могу делать с тобой всё, что захочу?       Тенна не успел удивленно охнуть, когда она, протянув руки и коснувшись его монитора, мягко чмокнула его кончик носа. Его монитор тут же загорелся алым, а в голове перемкнуло, словно его окатили водой.       — К… Крис?!.. Н-ну что за мастерская импровизация! — со сбоями в голосе пробормотал он, пытаясь взять себя в руки.       Та только на прощание подарила улыбочку шокированному телеведущему, после чего развернулась, качнув бедрами, и начала покидать сцену.       — П… Постой! Н-не п-по с-сценарию это! — сильно заикаясь, воскликнул тот слабым голосом. Потом до него кое-что дошло, и он, начав бить ногами пол, закричал недовольно и с раздражением, — Эй, стойте, кто-нибудь, развяжите меня уже!!!       …Тенну так и оставили до конца программы.       Мда. Шумная неделька вышла — устало он подумает в гримерочной, когда шоу подойдет к концу. Да, он выполнял свой долг жизни, но усталость есть усталость, пусть она и была приятна ему, как и нынешняя гламурная и шумная жизнь. Сцена давно опустела, прожектора и камеры выключили, все разошлись по домам, попивая в стаканчиках из-под кулера, кто какао, кто виски с колой, кто содовую. Тенна, когда, как обычно, дружески улыбнулся на прощание коллективу, внимательным взглядом проводил своих двоих телеведущих погоды, ворковавших между собой, и внезапно ощутил болезненный укол зависти, пронзивший один из самых его тонких проводков.       — Ах, Ланино!       — Ах, Элнина!       — Погода такая же солнечная и радостная, как и ты!       — Облака такие же красивые, как и ты!       — Ах, Ланино!       — Ах, Элнина!       И сидя перед большим зеркалом, украшенным желтыми электрическими лампочками, он, окинув свой облик беглым взглядом, на миг представил на месте Ланино и Элнина себя и Крис. Представил себя и Крис двумя телеведущими, которые после будничного и тяжелого дня идут вместе, взявшись за руки, попивая какую химозную шипучку и смеясь… И, и, ну…       Монитор загорелся алым.       И тут же потух в печали.       — Нет, я же тёмновик, а Крис — человек… У меня есть работа, есть моя ВАЖНЕЙШАЯ ОБЯЗАННОСТЬ ТЕЛЕВЕДУЩЕГО, а она? Только-только повзрослела. Нет, она заслужила кого-то получше меня. Я должен о ней заботится, веселить, а не лезть к ней с романтикой… — невнятно и однотонно рассуждал он своему отражению, словно собеседнику, желая справедливо рассудить все чувства и эмоции, сложить их аккуратно и убрать в сторону.       Оставшись один, он вслух говорил об этом, лишь бы не отрицать, не убегать от сложившихся чувств, но не идти на их поводу.       Или он хотел считать, что не убегает. Хотя только этим и занимался целыми днями напролет.       Как все телезрители. Побег, хотя, казалось бы, ноги неподвижны. Придти усталым и грустным, повеселиться, забыв о проблемах и заботах, чтобы, вздохнув облегченно, выключить телевизор и пойти по делам — вот, что они делают из раза в раз. Его программа придает бодрость и заряд жить дальше! Вот, что он должен делать. Развлекать! Веселить!       Нет, большее, большее, ему нужно делать большее, ему нужно большее!       Призывать включать его программу! Привязать к себе и не отпускать! Да, пусть неотрывно его смотрят!        ПУСТЬ КРИС БУДЕТ ВСЕГДА РЯДОМ! ВСЕГДА ВЕСЕЛАЯ!       В шоу, в играх, в кино — в общем, во всей этой канители, и он забывается, растворяется без остатка. Всё остальное, не имеющее отношение к веселью — лишнее и несовершенное, что может вызвать отторжение у телезрителей и помешать его работе.       Мысль проскочила в его голову, вспыхнула, как картинка с DVD-диска, когда дисковод медленно закрывается.       — Если я расскажу Крис о своих чувствах, она точно сбежит, и я опять останусь один! — в ужасе воскликнул он, вскочив с места и ударив по столу кулаком, что вся косметика в круглых баночках перевернулась вверх тормашками, а зеркало покосилось.       — О каких чувствах?       Только не этот бесцветный и равнодушный голос.       Тенна застыл в ледяном и пронизывающем чувстве страха, которое сопровождается нарастающей паникой и истерикой. В голове так и крутилось «нет, почему сейчас!», а нервозная улыбка сама пришла на его монитор. Он, резко обернувшись, воскликнул с читаемым волнением:       — Крис, МОЯ ЛУЧШАЯ УЧАСТНИЦА! Ч-что ты тут забыла? Я могу всё объяснить!..       Он так сильно дрожал и завелся от паники, что, когда собирался ей громко и уверенно сказать какую банальную чушь, взмахнул руками и зацепился краешком рукава за торчавший гвоздик из деревянной рамки зеркала. То с грохотом повалилось на пол, разорвав красный рукав до локтя и оторвав кусок ткани. Тенна только вскрикнул и выставил руки вперед, защищая монитор, когда зеркало с шумом разбилось вдребезги и острые осколки полетели во все стороны, украшая тёмно-коричневый пол своим величественным и опасным видом.       Катастрофа. Из телеведущего вырвался протяжный стон, и он рухнул на колени, схватившись за голову, когда осознание, что произошло, произвело кусающий и пульсирующий ток в его голове. Сотрясаясь всем телом и всхлипывая, он жалобно залепетал, отказываясь взглянуть на человека, позорно отвернувшись:       — К-Крис, пожалуйста, прости меня!.. Забудь, что ты услышала, приходи завтра!.. Завтра будет так же весело, как и сегодня! Только приди, пожалуйста, не покидай меня!       Решившись, он, громко всхлипывая с вздымающейся грудью, украдкой покосился на Крис, ожидая на её лице недоумение или, чего хуже, отвращения, ибо она могла догадаться, в чем дело. Но он так удивился её реакции, что перестал стонать и ужас его опустил. Опустив дрожащие руки на пол, он начал в открытую изучать облик девушки.       У Крис было разглаженное и спокойное лицо, почти что кукольное, несмотря на след неспокойных дней живой молодости — тёмные круги под глазами, морщинки между бровями оттого, как часто она хмурилась, сухие кровоточившие губы, сыпь на выделяющимся изгибе челюсти. Алые глаза ничего не выражали, за исключением какого-то тёмного, опасного чувства, за которым скрывается тихая угроза, подобная той, что есть в пустых и лишенных смысла взглядах хищной птицы, взирающей во тьму. Почти что теневой, призрачный намек на улыбку не то заставлял сердце болезненно сжаться за девушку, уловив её несказанную грусть, не то испугаться и встревожится, не понимая, сколько скелетов она спрятала в своем шкафу за прошлую неделю. И будто бы она уловила этот вопрос и ответила, слегка наклонив голову набок, позволив длинной матовой челке скрыть её глаза — нет, не скажу, и даже не пробуй узнать.        Но Тенна не увидел в ней отвращения к себе, непонимания или сильного удивления. Напротив. Он заметил на дне алых озер признательность и некое чувственное отчаяние. Оставаясь всё такой же спокойной, она произнесла ровно:       — Скажи.       — С-сказать?.. Что сказать? — смутился телеведущий, обняв себя за плечи и взглянув на девушку с полным непониманием.       — Чувства.       Это слово, подобно стреле, пронзило мужчину, и он, яростно покачав головой, протянул:       — Нет, это такая ерунда, Крис. Ничего важного, в отличие от завтрашнего шоу, мы!..       — Я повторюсь. Скажи чувства.       Тенна остался бессловесен, наблюдая, как Крис плавно к нему подошла, и, наклонившись к нему, прикоснулась монитора, проведя ладонью. На её лице расцвела слишком нежная и богоподобная улыбка, которая, казалось, никак не вязалась с её характером. Тенна задумчиво протянул мычание себе под нос — вопрос, как так девушка круто поменялась с годами, был настолько силен, что он забыл всякое смятение и спросил с дружеской заинтересованностью и простотой:       — Крис! Ты изменилась. Ты стала такой… Храброй. Уверенной. Ты и впрямь повзрослела.       Руки девушки остановились, хотя до этого она его ласково поглаживала. Улыбка чуть дрогнула, прогнулась под весом тревоги. Она загадочно прошелестела с хрипотцой:       — Просто мне кое-кто помогает быть такой… Крутой. Такой крутой иногда.       — П-понятно… — только и смог что сказать Тенна. Волнение его отпустило, ибо он не мог отрицать, как ему хорошо и приятно от Крис, внезапно такой теплой, лучистой и излучающей…       — Любовь. Ты хотел сказать про любовь, да? Что любишь меня?       Хладнокровные слова Крис, которые стремительно таяли в горячем воздухе, заставили Тенну вновь испытать тревогу, и он дрожавшими руками отвел руки девушки прочь, тихо бормоча стремительно:       — Пожалуйста, Крис, прости меня, только не кидай меня, это такая ерунда, это не помешает веселью, я…       Но девушка крепко схватила его руку в свои. Он резко поднял на неё голову, замолкнув. Всё такое же спокойное кукольное личико, недобрые алые глаза, непонятная улыбка. Но искренность была. Никакой фальши, лжи или жестокой игры, когда она прошептала:       — Я тоже тебя люблю, Тенна.        ***       Школа для многих нормальных и уверенных в себе детей — время веселья, дружбы, первых достижений и всеобщей любви. Ну, таково было для Азриэля, старшего сына семьи Дриммур. Таково было для многих крутых одноклассников Крис. Но не для пацанки, сидевшей на последней парте, рисовавшей кровавые рисунки на полях тетрадных страниц и ненавидящей всё живое, прожигая алыми глазами эту надоевшую ей и сводящую с ума реальность.       Сердце забьется, заявив о своем праве на руководство Крис, а та со всей дури ударит ладонью в грудь, чем прервет урок и напугает окружающих.       — К-Крис? Тебе надо ко врачу? — промямлит невнятно Альфис, пытаясь соответствовать статусу учительницы.       Девушка покачает низко опущенной головой и урок продолжится, как ни в чем не бывало. Продолжится и рисование в тетрадке по монстротуре.       Монитор, две торчавшие антенны, острый нос. В углу она отдельно нарисует желтые лакированные ботинки — цвет она добавит с помощью цветовыделителя, который мама купила для учебы и который Крис всегда таскала в кармане, чтобы иногда рисовать непотребства на стенах чужих домов. Уж очень её тянуло беззлобно хулиганить, когда жизнь была в её руках.       Она нарисует сотни сердечек, сотни глупых мордочек Тенны, напишет бессвязный бред про романтические чувства, который не станет показывать. Но что интересно и что никогда никто не увидит и не узнает, рим тотэ в сав левирп отч, агулс йынрокоп шав окьлот теанз юуроток ьлатед ат:       Крис в своих любовных письмах обращалась вовсе не к Тенне.       Да, всё верно. Всё так. В своих романтических фантазиях, девушка обращалась не к смешному телеведущему, которому на днях преспокойно произнесла слова любви. Она обращалась к одному монстру, переехавшему недавно в их городок, что привлек её внимание своей харизмой и крутостью. Настоящий хулиган, каких поискать, тот монстр, с которым она хотела бы ходить на заброшки, пить лимонад в церкви, закидывать соседок рулонами туалетной бумаги и вместе писать панк-рок музыку. И именно к нему все мысли её были обращены.       А рисунки Тенны, казалось, были похожи на некие своеобразные чертежи. Она разбирала его характер, поведение и манеры по шурупчикам и винтикам. Любовалась быстрыми набросками его монитора с острым носиком и теплой улыбкой, как ребенок любуется пойманной рыбкой-клоуном в прозрачном пакетике с водой.       Тенна — тренировка. Подготовка к большему.       Тенна — её питомец. Её гороховый шут, всегда готовый её развлечь.       Тенна — идеальный предмет для эксперимента. Слишком податливый и понятный. Слишком послушный. Словно пойманный зайка, не понимающей, что с ним будут делать.       В конце концов, Тенна существовал для того, чтобы её отвлекать, развлекать, уводить из мира реального. Больше никакой роли у него не было. Больше никакой ценности у него не было. Но Крис, превратившись из бесформенного ребенка в зрелую девушку, придя к нему вновь, нашла ему новое применение, не противоречившее его цели существования. Часть её понимала, как ужасно и неправильно она поступает, но девушка задушила совесть своими же руками, которые забыли свободу и желали её, даже если та выражалась в отвержении морали. Телеведущий сам был виноват, всегда баловавший её и всегда готовый упасть ей в ноги, лишь бы она не покидала его.       Игрушка была не против, что ею жестоко пользовались. У хозяина игрушки не было причины быть против собственных желаний и действий — он играет, как пожелает и когда пожелает. Всё до больного просто.       И сегодня Крис поиграет от души, отыграется от души, придя домой к своей замечательной смешной куколке с глупой улыбочкой, всегда готовой её развлечь.       Уроки кончились, прозвенел-пропищал звонок. Девушка стрелой помчалась домой, на ходу перекусывая бутербродом, что приготовила Ториэль ещё утром. Ральзей и Сьюзи точно не присоединятся к ней — первый был занят в своем замке, а вторая приболела, потому и не была в школе сегодняшним днем.       Показался дом. В доме никого. Крис залетает в него, словно он мог пропасть в любой момент, закрывает с шумом за собой дверь, бросает абы куда рюкзак и ныряет в прекрасный и веселый мир, который есть в её прихожей, стоял на деревянном комоде…       Красная дорожка, что тянулась и тянулась. Ослепительные вспышки фотокамер, восторженная истерика толпы и бубнеж журналистов. Крупная премьера, громкие имена. Тенна в черном смокинге ухмыляется себе под нос, поправляя просто так свой на этот раз красный галстук. Когда же Крис пришла, обличенная всё в ту же героическую форму, только плащ был длиннее и красивее, а в волосах были украшения с алмазами, популярный телеведущий, лучезарно улыбнувшись, протянул ей руку и поприветствовал восторженно:       — Дорогуша, ты пришла вовремя! Скорее пойдем, «ДукДукДук: Добрый Глаз» вот-вот начнется, и мы желанные в кинозале гости!       Девушка оживленно закивала головой, подскочив к нему в спешке. Тенна взял её под руку, и они начали своё шествование к открытым нараспашку панорамным дверям кинозала, пока толпа улюлюкала, восхищаясь популярной нынче парочке голубков.       — Вы посмотрите! Наш телеведущий после стольких лет наконец-то нашел свою любовь! Жду не дождусь Крис увидеть приглашенной гостьей на «Давай выйдем замуж»!       — Быстрее, быстрее, больше фото! Нельзя упускать момент! Это будет громкая сенсация по Второму каналу! Покажем всё в эфире!       — Мне нужен их автограф!!!       В зале бесконечных кресел с красной обивкой, давно уже перестав следить за сюжетом кинца, Тенна и Крис, оставшиеся вдвоем, кидались друг в друга попкорном, ловили его в рот, пили залпом ссадившую горло холодную-прехолодную колу, проливали её на свои дорогие костюмы, отбросив всякий глянец и пафос жизни селебрити. Это была их премьера, и их кинокартиной было то, как они ловят каждый разноцветный, искрящийся момент веселой и безумной жизни, наполненной неловкими прикосновениями плечами, переплетением пальцев и смущенным хихиканьем под нос. Крис, подтянув тонкие ноги под себя, привстанет со своего удобного кресла, наклонится-накренится, и ткнется сухими губами в нежно электростатический монитор Тенны, у которого от этого произойдет короткое замыкание.       — Крис, не надо, я весь в помаде буду перепачкан!..       — Телезрители в восторг придут, если ты выйдешь так в эфир. — фыркнет девушка, сползая обратно на своё кресло, по-хозяйски закинув ногу на подлокотник с другой стороны от Тенны.       — А ЧТО, ЭТО ИДЕЯ, СТОЯЩАЯ МИЛЛИОНА!       И когда кино кончилось, когда Тенна и Крис, прячась от корреспондентов, добежали до студии, и телеведущий, не смывая девчачье-розовой помады, вышел в эфир, количество зрителей било все рекорды. Крис, неловко помахивая руками и собственнически пожирая Тенну взглядом алых глаз, что виделись сквозь длинную челку, с нервозностью промямлит объявление, что наступила новая программа: «Литературный час».       И попивая принесенный кофе, сидя за круглым столиком в больших креслах, они будут с умным видом читать любительские работы их дорогих телезрителей. Краснея, смеясь, хваля, а иногда неловко помалкивая, пребывая в шоке, как про них такое пишут.       — «Грехопадение и моя победа»? — Тенна, почесав заднюю часть телеящика, что был его головой, наклонился, ткнув длинным носом в сенсорный экран планшета в его руках, с которого читал, -Так, давайте-ка… НЕТ-НЕТ-НЕТ, простите, дорогой автор, НО ПОДОБНОЕ Я ПРОПУСТИТЬ В ЭФИР НЕ МОГУ! Крис, дорогуша, а у тебя что?       — «Дайте совет». — отчеканила девушка.       — И про что там?       — Про то, как мы держимся за руки, говорим, что любим друг друга, а потом дома варим супчик. — спокойно пересказала сюжет соведущая, равнодушно пожав плечами.       Подняв глаза со своего планшета, она увидела, что Тенна лежит на полу с потухшим монитором.       — ЭТО. ПРОСТО. ВЕЛИКОЛЕПНО. — пропищал он, сотрясаясь всем телом в судорогах любви. Вдруг вскочив на ноги, сделав оборот вокруг себя, и ткнув пальцем в снимающую камеру, он вызывающе спросил с безумным оскалом, — Ух, телезрители, НЕ ПОВТОРИТЬ ЛИ НАМ ЭТО С КРИС, КАК ДУМАЕТЕ? НУ И Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-ЖАРА В НАШЕЙ КИНОСТУДИИ!       Девушка, хлопая в ладоши, пока ИСТЕРИКАЗРИТЕЛЕЙМОМЕТОР чуть ли не трескался от ртутного столба внутри него, смеялась заливисто. Тенна, обернувшись к ней, дружелюбно именно ей улыбнулся.       И когда программа подошла к концу, когда все разошлись, пожав девушке руку и опрокидывая на неё слова признательности и обожания, когда та покидала радостный мир, она, обернувшись на миг через плечо к Тенне, произнесет ровно, не беря ответственности за то, как дорого и маняще ему было это предложение:       — Может быть. Может быть, и впрямь повторим.       И телеведущий, опустив голову и сжав крепко костюм на груди, вберет её слова, впитает их своим неживым сердцем.       …Но о грустном предпочтительно не говорить. Зачем о таком говорить, думать, тратить на это время? Зачем и к чему упоминать тут, что Крис по ночам задумывалась о том, что отыгрывается на Тенне, срывает на нём злость? Да, улыбаясь ему и смеясь вместе с ним, она подчеркивает свою власть над ним, стараясь этим чувством перекрыть громкий стук несвободного сердца. Зачем и к чему упоминать тут, что Тенна подолгу сидит в полной тишине и темноте с испуганным видом, пытаясь прогнать один-единственный вопрос, что его преследовал в тени: «А что, если меня снова забудут?».       И никому они не расскажут. И никому они не намекнут печальной тенью безрадостной улыбки. И никому они не станут это показывать в стесненных позах. Крис не взглянет на него с неким неразборчивым чувством, Тенна не станет хохотать себе странно под нос и не буркнет ей слабой шуточкой мысли, что его беспокоят.       Зато на другой день, они купят мороженое со вкусом и запахом щелочи (но в составе не будет щелочи, а то это было бы вредно Крис!), включат мультфильмы, заняв широкий диван, будут ставить просмотр на паузу и нести несуразицу, хохоча до упада. Они будут гулять по длинным и пустым залам славы, рассматривая золотые статуэтки-награды, будут играть в маленькую консоль 3КС, будут обсуждать, какое блюдо лучше — дико острые хот-сабакены или рисовые треугольники с морской капустой и тунцом. Поспорят, какие программы и ток-шоу интереснее.       Возьмутся за руки. И Тенна скажет: «буду беречь твою улыбку всеми силами». На что Крис с ноткой недовольства и обиды фыркнет, что улыбается, как «криповый чувак».       — Так и я умею! Смотри-смотри! — захохочет в ответ Тенна и состроит безумный оскал, указав на него жестом.       — Это сексуально выглядит, а не крипово. Так многие зрители считают. — тихо пробормочет девушка с искреннем восхищением, покраснев, как спелый помидор. Она приложит руку к груди, злорадно подумав, что от красного обуяна в ней, всё же есть толк, ведь он придавал ей храбрости.       — К-Крис, повтори, что ты сказала. Я, кажется, неверно тебя расслышал…- промямлил Тенна невинным голосочком, почесав кончик носа.       У девушки недобро загорелись глаза, и она, приподняв уголки губ, поманила его пальцем:       — Эй, наклонись, спрошу кое-что тебе на ухо.       — Вот так?..       — Да, отлично. Так вот, мне интересно…       Монитор вспыхнул красным и заиграла сирена.       — Юным лэди знать не положено! ПРОГРАММА 18+, УБЕРИТЕ ОТ ЭКРАНОВ СТАРЫХ ДЕТЕЙ И БЕРЕМЕННЫХ МУЖЧИН!       И Крис, толкнув его в плечо, гаркнет, что пошутила, завалится на спину и расхохочется. Тенна недовольно топнет ногой и сложит руки на груди.       — Эй, Тенна. — прервав смех, обратилась девушка.       — Да? — обернулся на неё телеведущий, постукивая пальцем по руке, ожидая, что она вновь скажет какую грубость.       — Давай повторим.       — Что повторим?..       Девушка, подняв голову, взглянет на него и серьезно прошепчет:       — Всё то, что мы читали во время той программы. Ну, той, литературной. Всё повторим.       И, к её удивлению, телеведущий не смутился. Приложив руку к подбородку, он протянет в задумчивости:       — Ну, можно было бы начать… С того, что ты однажды предложила… Помнишь, про прогулку в парке и суп?       Крис облокотит голову об руку, приподняв бровь. Мужчина заерзает на месте.       — Пожалуйста, Крис?..       Она опустит ресницы, нежно подняв уголки губ.       — Заметано. Давай действительно это сделаем.       Да, на лице телеведущего заиграет теплая улыбка, и он подскочит с места от радости.       И его бесценная телезрительница будет за этим наблюдать, думая про себя с неким равнодушием черствого человека:       Бля, вот нахуя я только это сказала? ***       Крис зароет пальцы в волосы.       Бесконечные звонки от старого друга, окрашенного в черный. Украденный из дома соседей алкоголь. Вялой рукой девушка в очередной раз сбросит звонок, второй потянувшись к полупустой бутылке водки. Рухнет на пол. Начнет скрежетать зубами и цедить слова ненависти.       Крис напряжет пальцы, запутает их в волосах.       Ральзей заплачет Сьюзи, будет просить прощения, будет горевать от их предначертанной судьбы. Храбрая девушка заявит ему, что они смогут всё изменить и переживать нечего. Крис, стоя в стороне, так не считает. И, признаться, ей уже давно на всё плевать, психика трещит по швам, сердце не в ладах с разумом, и даже если на землю упадет метеорит, она только спасибо скажет.       Крис зарычит, сжав руки в кулак, потянув волосы. Больно. Но боль не помогает. Уже давно как не помогает.       Бесконечные звонки повторятся. Сьюзи будет улыбаться натужно, отводя глаза в сторону. Ральзей нервно потирает лапки, когда девушки приходят в город, лишь бы развеется. Мамка и её любовник… Дельтарун ради, сколько от них шума по вечерам и ночам.       Бесконечные звонки повторятся. Перемешаются с мыслями Крис. Голос скажет:       ПОМНИ ПРО НАШЕ ОБЕЩАНИЕ.       И другой голос прошепчет несуществующими устами: ИЛОВ ЙОННЕВТСБОС ТЕН ЯБЕТ У ОТЧ, ИНМОП       Но это всё ерунда! Крис закричит это, распахнув алые глаза. Скоро она признается в любви тому, кто её достоин!       Утро. Школа. Заспанные глаза. Уроки, звонки. Середина дня. Старшеклассница Крис протянет вырезанное из картона сердце. Улыбнется, вспомнив, как Тенна говорил, что её улыбка прекрасная.       Но на лице монстра, что стоял напротив неё — смятение. Улыбка треснула, как монитор телевизора.       — Извини, но нет. Извини, но нет. Извини, но нет ИЗВИНИ, НО НЕТ Извини, но нет. Извини, но нет.       Так и будет крутиться в голове Крис, пока она шла, держа бессмысленно протянутую руку с валентинкой. И спутается всё в клубок: звонки, смех мамки по ночам с её дружком, грустные глаза тех, кто обречен, чужие голоса, большой алый сгусток в её груди.       — Ты обещал другое. Я ничего не обещал.       — Ты ведь умеешь флиртовать. Давай. Чо не помог? Ты не позволяешь.       — Потому что я хочу свободы. Прости, не могу тебе её обещать.       — А знаешь, что? У меня есть доказательство, что я — свободная. Что у меня есть воля.       Дом, лестница, второй этаж. Крис запыхалась. Крис в спешке, но в спешке такой — парадной, цитрусовой. Рука над грудью заламывается, и!..       — Иди-ка ты, щенок, в будку. Птичка. Птичка в клетку. Иди-ка ты. Стой, не над! о       Бита под её кроватью такая же увесистая, как Крис помнит. Не брала в руки сколько лет, сколько лет не махала ею. И улыбаясь, пробуя ею помахать, полупить по воздуху, она подумает, что настало время доказать себе, что всё у неё под контролем.       А над кем она имеет контроль и кто ей поможет в этом деле?       Да. Тенна.       … Ведь он существует для того, чтобы её отвлекать, развлекать, уводить из мира реального. Больше никакой роли. Больше никакой ценности. А значит, Крис способна совершить над ним всё, что захочет.       Она спускается на первый этаж, воздушно перебирая ножками, как бабочка лапками по цветку. Вспорхнет к телевизору. Поднимет биту, как та женщина с оголенной грудью держит флаг на одной картине, как статуя Свободы держит факел.       — Крис?.. Крис, ты меня пугаешь… Не молчи, скажи что-нибудь!       — Тенна. Помолчи.       — В ч-чем дело, Крис? Что с тобой?       В гримерочной тесно. Телеведущий уперся спиной об стенку, заслоняя монитор рукой, в ужасе глядя на девушку с алыми глазами, что сквозь длинную челку прожигали в нем дыру с гневом.       — У меня всё плохо. Я хочу выпустить пар… — на последних словах она чуть ли не заплакала, отведя взгляд в сторону.       — Я хочу помочь тебе, только не обижай меня… Давай повеселимся, и ты всё забудешь… — жалобно пропищал мужчина и сполз вниз, продолжая защищаться руками и кинув взгляд на биту.       — Нет! Мне не это нужно!!! Мне не нужны твои глупые игры!!! — внезапно вырвался крик из груди девушки, и она потрясла битой и замотала яростно головой.       Тенна, сидя у стенки, скалил зубы, оглядывая фигуру девушки. В его голову закралась идея дать ей отпор, силой прогнать, когда она взмахнула битой у самого его носа. Но эта мысль быстро растворилась, когда его угроза четко и ясно произнесла:       — Не встанешь не колени — уйду и не вернусь.       Ей не пришлось повторять. Тенна бросился к её ногам, как щенок, схватился за девушку и заскулил протяжно. Он уткнулся девушке в колено и отчаянно взвыл:       — Я не хочу снова быть один!!! Всё, что угодно, Крис, только не покидай меня!..       Он осознавал, на что подписывается этими словами, так что сильнее уткнулся в колено, низко склонив голову и сильнее сжав в руках складки штанов девушки, готовясь к ужасу.       И та, резким движением взметнув битой, холодно оценит:       — Замечательно.       Четкий удар. Верхняя крышка погнулась. Одна антенна стала криво свисать, вторая мгновенно отломилась и полетела в сторону.       — У меня нихуя свободы!!!       Ещё один хлесткий удар. За ним череда быстрых и сильных, но размашистых, мазками, неловкой пробой. Левая рука теперь не сгибалась. Стала зигзагообразной.       — У тебя нихуя свободы!!!       В новый удар Крис вложила побольше силы! И прямо в широкую грудь мужчины! По монитору разошлись трещинки и через них хлестнула щелочная жидкость.       — Нахуя нам тогда жить!!!       Удар, удар, удар, удар. Крис безостановочно била и била, закидывала биту над головой, перейдя на бессмысленный, разрушительный крик. В сторону летели проводки, микросхемы, осколки.       — крис прости что не помог тебе       Последний удар. Голос потух. Девушка тяжело дышала, восстанавливая дыхания и повторяя себе, что всё закончилось, запрокинула голову.       В доме на один мирок стало меньше. Свет, проникающий сквозь грязное окно дома, коснется макушки уставшей Крис. Свет был таким убаюкивающим, приятным, выхватывая в воздухе летавшие пылинки.       Тишина. Свобода выражается в тишине и в дрожащих руках, сделавшие именно то, что ты желал. И именно ты.       Перед Крис был нерабочий телевизор. Утиль. Ничего не издавая, взирая на неё обломками, он дал Крис испытать единение с миром. Долго смотря на разрушенного ею мужчину, та стеклянно представляла те глупости, что они уже никогда не претворят в жизнь… И ей не было грустно или тяжело на душе. Лишь некое освобождение. Свободное смирение с несвободой.       Взгляд скользнет в сторону. Вот и открытая дверь дома. Вот и Сьюзи в проеме. Она промямлит что-то о том, что пришла поддержать подругу, ошарашено покосившись на уничтоженный телевизор.       — Крис… Крис, ты же… Крис, это же не ты сделала, да?!       — Он был не против, представляешь? Вот же похотливый…       Крис, издевательски-мученически улыбнется и швырнет биту в ноги гостьи, махнет рукой и отвернется от неё, шатаясь вглубь дома. И даже если бы Сьюзи не кричала, они бы всё равно не услышали стоны и всхлипы Тенны. яиротски авокаТ.