Глава 2. Непрошенные партнёры

      Холодная волна прокатилась по спине, заставив пальцы непроизвольно сжаться на ремне рюкзака. Кристофер Холмс. Здесь. За столом мистера Хендерсона. Его ухмылка казалась ярким, ядовитым пятном в строгом кабинете физики, где обычно царили порядок и тишина, нарушаемые лишь шуршанием страниц и гудением ламп. Воздух пах мелом, озоном от старых приборов и… лёгким шлейфом чего-то чужого, дерзкого – сигаретным дымом, застрявшим в складках его кожаной куртки?       — Проходите, Алексия, — повторил мистер Хендерсон, указывая на стул рядом со столом. Его голос был спокоен, но в проницательных глазах за очками читалось что-то необычное – смесь решимости и усталого терпения. — Присаживайтесь.       Я сделала шаг, потом еще один, чувствуя, как пол под ногами стал зыбким. Взгляд упорно не хотел отрываться от Кристофера. Он откинулся на стуле, балансируя на задних ножках, его поза кричала о полнейшем отсутствии интереса к происходящему. Но в глазах – тёмных, почти чёрных – мелькал острый, оценивающий блеск. Как у хищника, наблюдающего за загнанной добычей.       — Что… что он здесь делает? — спросила я, наконец найдя голос. Он звучал тише и выше, чем хотелось бы.       — Я же говорил, лисичка, встретимся, — Крис усмехнулся, его взгляд скользнул по моим веснушкам, которые почему-то вдруг зажглись огнём на щеках. — Не верила?       — Мистер Холмс здесь по той же причине, что и вы, Алексия, — вмешался мистер Хендерсон, садясь за свой стол. Он положил перед собой две папки – мою и, очевидно, Кристофера. Моя была аккуратной, с чёткой подписью. Его – мятая, с углами, завернувшимися от небрежного обращения. — Речь идёт о ваших результатах промежуточной контрольной.       Он открыл мою папку. Четвёрка. Я кивнула, ожидая похвалы или совета, как подтянуть слабые места. Но учитель перевёл взгляд на Кристофера.       — Мистер Холмс, к сожалению, показал результат… значительно ниже ожидаемого. Очень значительно. — Мистер Хендерсон открыл вторую папку. На верхнем листе красным пламенела жирная двойка, окружённая вопросительными и восклицательными знаками. Я невольно ахнула. Даже для Кристофера Холмса и его банды «Hellhounds» это был провал. — Если ситуация не изменится кардинально, — продолжил учитель, глядя прямо на Криса, — вопрос о допуске к финальным экзаменам встанет очень остро. А учитывая ваши… другие академические достижения, мистер Холмс, это может поставить крест на ваших планах после школы. Каких бы они ни были.       Кристофер пожал плечами, но уголки его губ напряглись. Казалось бы, ему всё равно, но напряжение в его позе говорило об обратном. «Отец-бизнесмен, мать-издатель… Да, им вряд ли понравится такой «успех» сына», — промелькнуло у меня в голове.       — И что мне с этим делать? — спросил Крис с фальшивой небрежностью. — Учить? Не моё.       — Именно, — кивнул мистер Хендерсон. Его взгляд переключился на меня, и внутри всё похолодело. — И именно поэтому я нашёл решение, которое, надеюсь, пойдёт на пользу вам обоим. Алексия, вы показали стабильно хороший уровень, но есть темы, где вы могли бы углубить понимание, стать увереннее. Мистер Холмс… мистеру Холмсу требуется фундаментальная помощь. Помощь репетитора.       Тишина в кабинете стала гулкой. Я услышала, как где-то в коридоре грохнула дверь, крикнул кто-то. Но здесь, в этой комнате, забитой учебными плакатами и пыльными моделями планет, время остановилось.       — Вы… вы хотите, чтобы я… — я не могла выговорить.       — …репетировала с ним? — Кристофер закончил за меня, его голос внезапно потерял всю напускную лёгкость, став холодным и резким, как лезвие. Он впервые выпрямился на стуле, поставив его на все четыре ножки с громким стуком. — Вы шутите, сэр? С этой… ботанкой?       — Я не шучу, — ответил мистер Хендерсон с непоколебимым спокойствием. Он сложил руки на столе. — Это обязательное условие, Кристофер. Либо вы принимаете помощь Алексии и демонстрируете значительный прогресс на следующей контрольной через месяц, либо я вынужден буду поставить вопрос о вашем дальнейшем обучении в моём классе на педсовете. И поверьте, с вашей репутацией, шансов у вас мало. — Он посмотрел на меня. — Алексия, я понимаю, что это неожиданно и, возможно, нежелательно для вас. Но я вижу в этом шанс для вас самой: объяснять материал другому – лучший способ его понять. Это будет засчитано как дополнительный проект, положительно повлияет на вашу итоговую оценку. И, — он сделал паузу, — я считаю, что иногда выход из зоны комфорта бывает полезен.       «Выход из зоны комфорта»? Это был прыжок в бездну! В пропасть, населённую самым отвратительным существом в школе!       — Но… но мы… — я пыталась найти разумные доводы, чувствуя, как паника сжимает горло. — У нас нет времени! Расписания не совпадают! Он же… — Я умолкла, не решаясь сказать «он же ненавидит меня» при нём самом.       — Первое занятие – завтра после уроков. Здесь, в кабинете, — объявил мистер Хендерсон, не оставляя места для возражений. — Я буду рядом, чтобы помочь начать. Дальнейшее расписание вы согласуете сами. Я ожидаю от вас обоих серьёзного отношения. — Его взгляд, острый и неумолимый, скользнул по Кристоферу. — Особенно от тебя, Холмс. Помни об условиях.       Кристофер молчал. Его лицо стало каменным, только лёгкая дрожь в сжатой на столешнице руке выдавала бурю внутри. Он ненавидел это. Ненавидел меня. Ненавидел ситуацию. Эта ненависть висела в воздухе тяжёлым, гнетущим облаком.       — Ладно, — наконец процедил он сквозь зубы, вставая. Стул заскрипел. Он был выше меня на голову, и его внезапная близость заставила меня инстинктивно отшатнуться. — Раз уж вы так настаиваете, сэр. — Он бросил последнее слово как плевок. Его тёмные глаза, полные презрения и чего-то еще, чего я не могла разобрать – досады? злости? – уперлись в меня. — До завтра, лисичка. Готовься к страданиям. — Он грубо толкнул стул, прошёл мимо так близко, что пахнущий дымом и чем-то дорогим, но чуждым рукав его куртки едва не задел меня, и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стекла в шкафу с приборами.       Я стояла, не в силах пошевелиться, глотая воздух, который казался вдруг слишком густым. Гул в ушах заглушал всё.       — Алексия, — мягко произнес мистер Хендерсон. Он снял очки и потёр переносицу. — Я знаю, это трудно. Поверьте, это решение далось мне нелегко. Но я вижу потенциал в Кристофере, глубоко под всеми этими… защитными слоями. И я верю в вашу способность помочь. И… помочь себе тоже. Иногда самые неприятные обстоятельства ведут к неожиданным открытиям.       «Открытиям?» Каким? Что Кристофер Холмс ещё более невыносим, чем я думала? Что он умеет ненавидеть ещё сильнее?       — Я… я постараюсь, мистер Хендерсон, — прошептала я автоматически, не веря своим собственным словам. Мысли путались, смешиваясь с ощущением несправедливости и страха. «За что? Почему я?»       — Спасибо. Иди домой, отдохни. Завтра начнём. — Он кивнул, снова надевая очки и принимаясь за бумаги на столе, как будто только что не перевернул мою жизнь в очередной раз за этот проклятый понедельник.       Я вышла из кабинета, будто в тумане. Пустые коридоры школы казались чужими и зловещими. Эхо моих шагов отдавалось в висках. «Репетитор… с Кристофером Холмсом…» Сама мысль вызывала тошноту. Как я скажу об этом Бекки? Она просто не поверит.       Спускаясь по лестнице к выходу, я услышала приглушённые голоса и смех со стороны спортзала. Знакомый смех. Я замедлила шаг, прижавшись к стене. В нише у запасного выхода, окутанные сизым дымом, стояли «Hellhounds». Арчи Браун, Джеймс Уотсон, Итан Росс. И в центре – Кристофер. Он что-то яростно и тихо говорил, жестикулируя сигаретой. Алан Уокер, его лучший друг, стоял чуть поодаль, наблюдая с привычной спокойной улыбкой, но в его глазах читалось внимание и… понимание? Крис закончил тираду резким жестом. Арчи засмеялся как-то грубо. Кристофер резко обернулся, его взгляд метнулся по коридору и… нашёл меня. Замершую у стены.       На его лице не было ни ухмылки, ни привычной маски презрения. Была чистая, нефильтрованная ярость. И в ней – обещание. Обещание того, что завтрашнее «занятие» станет для меня настоящим адом.       Он не сказал ни слова. Просто посмотрел. Этого было достаточно. Я рванулась к выходу, выбежала на улицу, где уже сгущались вечерние сумерки, и побежала, не разбирая дороги, пытаясь убежать от его взгляда, от его ненависти, от нелепого, кошмарного партнерства, навязанного учителем физики в самый обычный, с тавший ужасным, понедельник.