Часть 1

Опершись на свою руку, Панталоне скучающе разглядывал свой бокал, наполовину наполненный вином, прокручивая его и размазывая жидкость по стенкам бокала, как какой-то сомелье. Оценивать качество ему не надо было: понятно, что в этом месте все самое наилучшее, в другое он бы просто не согласился прийти. Не то чтобы ему не нравилась еда в других местах – все равно, сколько бы раз не менял язык на новый, он рано или поздно снова переставал чувствовать вкус. Дело больше было в людях, которые слишком были взбудоражены его появлением: тыкали . Самое раздражающее в этих людях то, что они запускали слухи, которые в конце концов доходили до аристократов, с которыми ему и без того приходилось взаимодействовать и попытаться не придушить, скрипя зубы. Как-то раз, пару столетий назад, когда он уже хоть и имел статус, но достаточно расслабился и понял, что любые его действия воспринимаются позитивно и даже с каким-то благоговением, просто из-за того, что он Предвестник, нашелся один человек, который решил публично его пристыдить за то, что Панталоне ел «еду бедных и недостойных». Кажется, тот мужчина говорил еще что-то про неспособность Девятого Предвестника привыкнуть к своему нынешнему положению и расстаться со своим голодным прошлом (а может, и не говорил, и это Панталоне додумал сам), но это было совсем не важно, ведь на тот момент того человека уже собирали по кускам по всей Снежной, чтобы захоронить. А потом появились они — фотокамеры. После их повсеместного распространения у людей появилась не только возможность фотографировать людей вокруг, но и публиковать затем эти фото. Это доставляло много проблем. И, надо отметить, не только ему. Однако, по какой-то причине, Панталоне все равно пришлось долго доказывать Пульчинелле необходимость запрета фотографировать Предвестников. Старик никак не хотел понимать, что фото мало того, что порочат честь Фатуи (и особенно господина Девятого Предвестника), так ещё и делающие их фотографы смеют не делиться прибылью с продажи их (его) лиц. Панталоне скривился. Он каждый раз вспоминал, почему на встречи в основном ходит только сюда. Здесь были и приличная еда, и приватные комнаты. Но больше всего его сейчас радовала удобная мебель, от которой спина не болела даже после долгого сидения, ведь эта женщина уже опаздывала на встречу больше чем на двадцать минут. Конечно, вперёд себя она прислала какого-то запуганного агента, который был на месте ровно в назначенное время, но толку от него было мало: все, что он делал, это испуганно стоял рядом и периодически негромко повторял что-то вроде «Госпожа скоро прибудет, прошу Вас, подождите еще немного». Несмотря на уговоры он уже собирался уходить, но «Госпожа» пришла ровно в тот момент, как только он собрался подняться из-за стола. Ему было скучно сначала ждать эту женщину, чтобы потом, она без извинений ввалилась в комнату, начала резко и некрасиво глушить алкоголь, как будто пьет огненную воду из стопки, а не вино из бокала, не отвечая ни на какие вопросы. Вино, конечно же, она выбрала такое, что нравилось именно ей, ещё когда бронировала здесь место. Но это не помешало ей упрекнуть Панталоне за его попытку заказать ещё какой-нибудь напиток, что устраивал бы и его тоже. «На сегодня, ему уже хватит пить» Из-за того, что его ткнули носом в алкоголизм он был раздражен, а она ещё и добавила: "Господин Дотторе много на тебя жаловался. Мол, запасных органов на тебя не напасёшься". Ещё и сказала это прямо перед официантом, которому уж точно не стоило знать ни про что из этого. Слава Архонтам, хотя бы несчастного агента она выгнала за дверь сразу же, как только зашла. Скандал Панталоне решил не начинать, слишком поздно до него дошло, что ее отношение это вопиющая фамильярность. Ещё одну насмешку в свою сторону, но уже по причине его отстающей реакции он не потерпит, поэтому решил промолчать, в следующий раз отомстит. Может быть, он был так спокоен, потому что выпил и утром, и перед самой встречей, а правилом "Всегда надо оставаться с чистой головой, когда работаешь с людьми и тем более с другими Предвестниками» он больше не пользовался. Когда трезвый слушаешь весь этот бред, что они частенько говорят, хочется биться этой самой «чистой головой» о стол до отключки, поэтому лучше готовиться к встрече заранее и, к сожалению, Крукабена слишком хорошо знает об этом его "подготовиться заранее". — Ну так что? — Панталоне отставил бокал, с которым от скуки игрался все полчаса, пока дожидался, когда Крукабена закончит с едой. — Зачем звала? — Может, поешь для начала? Разговор-то будет не из приятных, знаешь. — Панталоне на это поднял одну бровь, но тоже принялся есть, правда, не отрывая изучающего взгляда от Крукабены. — Для тебя или для меня? — прожевав, продолжил он. Крукабена на это рассмеялась и злобно оскалилась. — Конечно же, для тебя. Она сделала паузу. — Знаешь, Доктор много мне на тебя жаловался. Половина его слов, конечно, была на древнем сумерском, но, судя по интонации, это точно была не похвала. — Ну и с кем же из них ты разговаривала? — Панталоне едва нахмурился, стараясь сохранить спокойное выражение лица, и продолжил есть. — Понятия не имею. Знаю, что какой-то из младшеньких. Вроде это он тебе в последний раз "руку прикручивал". — Да ты с теми, кто постарше, и не общаешься. — Панталоне понял про кого она. понятно почему она к тому пошла, совсем молодой сегмент, ещё и легко запугать или смутить, ему один раз достаточно было указать на то, что у того ошибка в работе, причем такая простейшая, в тот раз Панталоне не поднимал ни руку ни даже трость на него, увы, старый прототип, восстановлению, части, по которым он любит бить, не подлежат, пришлось воздержаться, так его все равно начали всячески избегать. Учитывая новые слухи, Панталоне и ему это ещё припомнит и в этот раз, многолетний возраст подделки его не остановит. Панталоне ухмыльнулся от своих мыслей, а в глазах заиграл злобный огонек. — Да те, кто постарше, совсем меня избегают. После того раза, как я засунула пальцы в... Э-э... — Крукабена сделала пару круговых движений запястьем в попытках вспомнить, как же называется эта часть механического тела. — ...в общем, "глаз" одного из них. — Сенсорный сканер на основе ядра автоматонов. Кроме выполнения функции сканирования ещё и питает тело энергией. Механизм примерно тот же, как и у... — Монотонно начал рассказывать Панталоне, прикрыв глаза и вытянув указательный палец, пока Крукабена не закатила глаза и не кинула в него столовый нож. Прибор пролетел мимо лица Панталоне, немного задев волосы, ударился о стену, оставив небольшое жирное пятно, а затем с глухим звуком упал на ковролин. Панталоне вскинул брови и глянул назад на одиноко лежащий у стены нож. — Эй! Ты что творишь!? Крукабена ухмыльнулась и подняла одну бровь. — Нам все равно запретили подавать острые ножи после того, как кое-кто устроил резню прямо на банкете. Она продолжила есть свой навороченный стейк, но уже не соблюдая правил этикета, а просто нанизавая оставшиеся куски мяса на вилку, не обращая внимания на недовольное ебало хмурое лицо Панталоне. Ему совершенно не хотелось вспоминать ту историю. В конце концов, это абсолютно точно была не его вина! — Этот черт вывел меня из себя! И вообще, это не даёт тебе право кидаться в меня вещами! А если бы ты попала мне прямо в лицо?! — М-м, — Крукабена сделала паузу, проглотив кусок, и посмотрела на него исподлобья. — если бы я так хотела в тебя попасть, то я бы в тебя попала. Не недооценивай мою меткость. Из нас двоих слепой тут только ты, я – она показала на него пальцем. Панталоне обиженно хмыкнул и поджал губы, такое чувство будто он пришел на сеанс унижения, но это оказалось только начало. — Ах да, — начала женщина, небрежно вытирая губы салфеткой, — по какому делу-то я тебя позвала. Пока я шарилась в лабе Дотторе, а он тебя оскорблял, знаешь, было достаточно интересно узнать, что... — она сделала небольшую паузу. — Как же он там сказал… а, "СПИДозная мразь", во! И это было не просто оскорбление, а констатация факта. Панталоне внутренне замер, но внешне вида не подал и продолжил с привычной лёгкой полуулыбкой есть свой ужин, медленно бледнея, но это не было заметно под слоем косметики. Обычное дело: кто-то что-то на него накопал и пытается шантажировать. А учитывая, что шантажировать его пытается Предвестник, ей точно что-то от него нужно. Пока Крукабена смотрела ему в лицо, выжидая какую-то реакцию, он даже не заметил, как неосознанно стал поджимать губы, пока жевал. Он мысленно прикидывал, чего ему будет стоить ее молчание. Крукабена не нуждалась в деньгах, а взаимного компромата на нее у Панталоне не было. Так что ни взятка, ни тактика «зуб за зуб» не имели особого смысла. В общем, Панталоне сейчас приходилось действовать наугад, не имея при этом путей отступления. Панталоне просто вопросительно поднял бровь, дав слово Крукабене. — Ты же понимаешь, что иметь целый штат профессиональных агентов и не пользоваться ими по назначению – как-то глупо? — Она заливисто рассмеялась, держась рукой за живот. Смеялась она слишком долго, чтобы это было ее настоящим смехом, а не злорадством. А затем, посмотрев исподлобья, продолжила. — А ещё, тебе стоит нанять охрану получше. Не могла же я поверить бумажкам на слово, даже если одна из них была у твоего лечащего врача, верно? Что ему, что Дотторе, стоило лучше хранить такую, весьма пикантную, информацию. Ну, думаю, посмертно их научишь. Ах да, про охрану. Крукабена залезла к себе в сумочку, покопалась там и вытащила пробирку с какой-то густой красной жидкостью. Оскалившись, она протянула загадочный пузырек собеседнику напротив. — Что это? — Панталоне снова поднял одну бровь и покачал головой, всем видом показывая недоумение. Он прекрасно понимал, что в такой ситуации остаётся только молчать, чтобы не ляпнуть чего лишнего, даже если его поведение со стороны покажется глупым. Конечно, внутренне он сейчас кричал, в очередной раз задаваясь вопросом, зачем вообще пришел сюда. А мысль «вскочить со стула, избить Крукабену, лишь бы она заткнулась, и сбежать» звучала в его голове все громче. — Ну как же, твоя кровь. Одолжила немного. Я же говорила, что не верю слухам. По крайней мере, на сто процентов. — Женщина злобно ухмыльнулась. — А вот изучать их я уже люблю, ты у нас оказывается и правда спидозный. Крукабена сидела и скалилась, так, что ее щеки начинали уже болеть и сводило челюсть, но этот момент ее очень веселил. То, что Панталоне сейчас придется выкручиваться, чтобы окончательно не потерять лицо, даже возбуждало. Женщина поерзала на стуле, пытаясь унять свои эмоции. — С чего ты взяла, что эта кровь – моя? Доказательства будут? С таким же успехом я мог бы налить в колбу яблочный сок и доказывать, что ты — яблоко. — Он усмехнулся, но улыбка получилась слишком неуверенной и нервной. По пристальному взгляду Крукабены было понятно, как она наслаждается этим зрелищем, смакуя каждый момент. — Доказательства то, доказательства сё… А кому они нужны? Ты и сам все знаешь правду. Я тоже. А жёлтой прессе достаточно будет и одного заявления. И даже не из самого надёжного источника. А такая интимная новость об одном из Предвестников уж точно разлетится быстро. — Панталоне уже понял, что все кончено, он совсем поджал губы и прикрыл глаза. Крукабена же скалилась все сильнее, а огонек в ее глазах разгорался все сильнее. Она закинула колбу с кровью обратно в сумочку. — Представляешь, какой интересный заголовок ждет нас в новостях? «Девятый Предвестник Фатуи — шлюха»! Она раскинула руки, как бы визуализируя такой громкий заголовок. — Нравится? — Панталоне на это шумно выдохнул, как бы признавая свое поражение. — Ну, у меня есть способ разрешить эту проблему. Он ровно сел и сощурился, совершенно не предполагая, что же она у него попросит. — И что же тебе нужно? — О-о, — Крукабена захихикала, прикрывая рукой рот, — тебе придется со мной переспать. Панталоне на это заявление вскинул брови, приоткрыл рот, но вместо слов из его рта вырвался лишь шумный выдох. — Что простите?! – прокашлявшись, хрипло выдавил из себя Панталоне. — Что слышал. — Крукабена элегантно встала из-за стола и двинулась в сторону Панталоне, между делом плавно скользя рукой по поверхности стола. Но как только ее ладонь достигла руки собеседника, она резко двинулась вперед, чтобы ущипнуть Панталоне за нос, будто ребенка. Однако Панталоне повезло перехватить ее руку до того, как она успела коснуться его лица. Конечно, ему очень хотелось злобно бросить в ответ этой женщине что-то вроде "Ты что творишь!?" или "Убери свои руки!", но его голос так и не вернулся после потрясения, поэтому все, что он смог сделать – это досадливо хрипеть, открывая рот. Крукабена тем временем вырвала руку из его хватки и направилась к выходу, напоследок бросив: — Жду через пару часов у себя. Спрашивать, когда он свободен, она, конечно же, не стала – в этот раз диктовать условия было явно не ему. Панталоне развернулся в ее сторону корпусом, молча проводил ее взглядом. Как только она вышла за дверь, громко захлопнув ее ногой, Панталоне сказал: — Вот с-с-сука. Затем Панталоне медленно вернулся в нормальное положение, перевел взгляд на тарелку недавно ушедшей собеседницы, огляделся по сторонам, чтобы проверить, что тут точно никого не осталось, и приподнявшись, перенес остатки того, что она не доела уже на свою тарелку. Он пожелал себе шепотом приятного аппетита и принялся есть, призадумавшись. * * * Чтобы не казаться хотя бы самому себе дешёвой проституткой, Панталоне взял с собой букет цветов. Их встреча должна была хотя бы напоминать свидание. Все-таки он идёт к женщине, ему подарка не жалко, а ей приятно, ну... По крайней мере, обычно им приятно: они улыбаются, смущаются и мило хихикают. Он надеялся уверенно зайти, протянуть букет цветов, а в ответ получить восторженные вздохи, охи, ахи, слова: "Господин Панталоне, Вы так прекрасны" или "Ой, да не стоило". А лучше всего, когда девушка (или какой-то совсем молодой парень) начинала закрывать лицо от смущения. Представляя все эти фантазии, ещё сидя в карете, Панталоне хихикал, уткнувшись носом в свою шубу. Даже когда он выходил из повозки, то старался не думать о том, как же хуже выглядит ее дом. Конечно же, это здание не могло сравниться с его особняком, где почти все было если не золотое, то, по крайней мере, с позолотой. И вообще туда можно было водить людей как в музей. Как только Панталоне зашёл внутрь, тут же подбежали слуги. Панталоне, всё ещё прибывая в своих фантазиях, скинул тяжёлую меховую шубу в их руки. Они учтиво приветствовали его, кланялись, и каждое их движение, казалось, было отточено. Единственная мысль, которая промелькнула у него в голове была: "Она что, тоже их пиздит?" Однако Панталоне все равно оценил старания слуг и даже подумал о том, что, если на обратном пути у него будет хорошее настроение, он даст им немного моры. Пока он пребывал в раздумьях, одна из служанок прошла вперёд и попросила проследовать за ней, к комнате Госпожи на второй этаж. Они поднялись по лестнице (о существовании которой Панталоне потом пожалеет), далее по длинному, совсем не украшенному (по мнению Панталоне) коридору и оказались у спальни Крукабены. Служанка аккуратно постучала в дверь и осталась рядом, ожидая, пока хозяйка откроет дверь. Как только дверь открылась, все фантазии Панталоне о том, что его вежливый жест заметят и оценят разбились в дребезги вместе с его уверенностью. Крукабена, конечно, засмеялась, когда увидела его с букетом, да вот только совершенно другим смехом. Увидев не просто гостя на пороге, но ещё и с букетом цветов, Крукабена удивлённо подняла брови, после чего прыснула от смеха, а дальше и вовсе не выдержала и сложилась пополам, громко и безудержно смеясь. Панталоне от почувствовал себя максимально неловко: его до сих пор не пустили в спальню, но уже успели обсмеять, да еще и на глазах у служанки, что по-прежнему стояла рядом. а мимо по коридору, кажется, вообще проходила ещё одна. Дежурная улыбка резко спа́ла с лица Панталоне и превратилась в эмоцию отвращения. После такого унижения он решил не дожидаться, пока его пустят, грубо толкнул дверь и быстро зашел в комнату в комнату. Захлопнул ее за собой и коленкой подтолкнул женщину, как бы заставляя ее встать, пока она задыхалась смеха. Чувствовал он себя ужасно скверно: и без того отсутствующее настроение сменилось раздражением от унижения и желанием что-нибудь сломать здесь (например, шею и желательно чью-то). В последний раз он так себя чувствовал, только когда Царица показывала своим друзьям-гостям его старые фотографии, где он выглядел, мягко говоря, не самым лучшим образом. Лучше бы он вообще ничего не приносил. Панталоне продолжал стоять как истукан, пока Крукабена наконец не успокоилась. — Ладно, давай сюда. — со смехом сказала она, вырывая у него из рук весьма красивый и дорогой букет, чтобы дальше небрежно кинуть цветы на стол. Сделав глубокий вдох, Крукабена вытерла руки и непринужденно плюхнулась на стул, лениво потягиваясь. Некоторое время он молча сидела, разглядывая Панталоне, который тем временем неловко стоял у двери, после чего небрежно вытянула руку и помахала указательным пальцем в подзывающем жесте. Панталоне успел сделать полшага вперед, как вдруг понял, что его только что подзывали к себе словно какую-то мелкую домашнюю скотину. — Я тебе не собака, чтобы так меня подзывать. — Крукабена на это фыркнула и закатила глаза. — Если хочешь пригласить меня к столу, то делай это нормально. Панталоне прикрыл глаза, скрестил руки на груди и встал вполоборота, всем видом пытаясь показать, как сильно он оскорблен. Крукабена, однако, лишь вновь закатила глаза и шутливым, нарочито вежливым тоном, сказала: — О, многоуважаемый Господин Панталоне, не соизволите ли Вы перестать стоять на проходе, как забытая в стойле лошадь? Не будете ли Вы также соль любезны, чтобы сесть рядом со мной? — Уже лучше. — холодно ответил Панталоне. Ему, конечно, не понравился ни ответ, ни такое сравнение, но это уже правда было лучше, чем просто подзывать пальцем, да что там, так даже со слугами не обращаются. Панталоне потянулся к ключу, находившемуся в замке (все же он помнил, зачем пришел сюда), но на его удивление — Нет-нет, не запира. Здесь все равно только мы с тобой и слуги. Если кто-то зайдет, то это будет уже его проблема. — Крукабена злобно оскалилась. Панталоне неуверенно снова глянул на ключ, как бы размышляя, послушать ее или сделать по-своему, но такой подход к делу показался ему... Интересным, поэтому он убрал руку с ключа, легко ухмыльнулся и направился к столу, чтобы усесться напротив Крукабены. — Ждёшь, чтобы я сделала все сама? — Крукабена подняла одну бровь. Панталоне в ответ тоже поднял бровь. Не может же он зайти в спальню к женщине и с порога начать раздеваться. Тем более у него по-прежнему были вопросы к Крукабене. Крукабену его поведение явно не устроило. Шумно выдохнув, она резко встала из-за стола и бесшумной походкой подошла к Панталоне. Она небрежно и даже как-то грубо скинула ногу Панталоне, которую тот по привычке закинул на другую, и, чтобы прервать его попытку встать, опустилась ему на колени. Сделала она это так резко, что он скривился от боли. Крукабена же на это не обратила никакого внимания и лишь обвила в ответ спину мужчины одной рукой, цепко ухватившись своей длинной худой ладонью за плечо Панталоне. — Какой ужас, – небрежно бросила она, – вот мужчины нынче пошли! Приглашаешь их к себе, а они сидят и просто смотрят на тебя! — Крукабена игриво покрутила выступающую на лбу Панталоне прядку свободной рукой. Панталоне зажмурился и отпрянул назад, попутно пытаясь схватить Крукабену за руку, чтобы убрать подальше от своего лица, но женщина одернула руку сама. — Ты что, девственник? — Нет, я просто сначала хотел поговорить. — О-о, знаю-знаю, языком ты умеешь хорошо работать. Надо бы использовать это умение с пользой! — Она снова протянула руку к волосам Панталоне, но в этот раз уже нацелилась на прядь, что была у него на макушке. Панталоне снова оказал сопротивление, но в этот раз уже успешно. Панталоне постарался проигнорировать такой пошлый подкол и просто тяжело выдохнул. — Мне нужно знать, для чего тебе все это? Сначала ты приходишь, угрожаешь мне тем, что расскажешь всем, что я.… — он сделал неловкую паузу, сжав руки в кулаках с еле слышным скрипом кожаных перчаток, и прикрыл глаза, пока женщина внимательно смотрела на него. — ...кхм, кое-чем болен, а затем предлагаешь переспать. — Панталоне открыл глаза и пристально посмотрел в ответ. — Ты вообще в своем уме!? Крукабена глухо засмеялась, вежливо прикрыв ладошкой рот, приобняла Панталоне сильнее и, положив голову ему на плечо, начала пальчиком вырисовывать узоры на груди мужчины. — Понимаешь, дорогой, – шепнула ему на ухо Крукабена, – мне как женщине хочется чего-то интересного, — от ощущения ее теплого дыхания на щеках у Панталоне пошли по спине мурашки, — сначала я хотела провести ночь с Дотторе… Ты вообще знаешь, какой он красавчик там, под маской? Ты в этом плане никуда не годишься! — Она сделала грустное лицо, совершенно не обращая внимания на злобно сощурившегося на такое заявление Панталоне. — А как мило убегают и прячутся маленькие копии Дотторе, если я начинаю к ним приставать! Но он, – Крукабена наигранно тяжело вздохнула, – совсем не заинтересован во мне, и ему абсолютно все равно на все угрозы… А потом я узнаю о тебе. Крукабена в очередной раз хихикнула. Она выглядела такой счастливой, что казалось, вот-вот начнет болтать ногами, словно ребенок. Панталоне поджал губы то ли от того, что его не совсем напрямую, но назвали уродом, то ли потому, что он стал вариантом, которым проще манипулировать. Какой из этих фактов осознавать было неприятнее – он даже не знал. — Не то чтобы красавец, конечно... — Панталоне на это ещё сильнее сжал кулаки, собрался сбросить ее с колен встать и уйти, но у него не вышло. Крукабена на это хмыкнула и даже не сменила положение, все также продолжила его гладить по груди. — ...зато ты тоже человек. Пока остальные Предвестники обладают то тем, то этим, у тебя из особенностей совсем ничего. Панталоне сжал зубы. Как бы ему ни хотелось принимать реальность, это было чистой правдой. Поэтому ранило его еще сильнее. — Тише-тише! — нежно сказала Крукабена, успокаивающе хлопая Панталоне по груди. Кажется, она догадалась по его неровному дыханию и участившемуся сердцебиению, что он злится. А может, просто услышала скрип кожи его перчаток, когда Панталоне слишком сильно сжимал кулаки. — Ты никогда не хотел, чтобы у тебя с кем-то были более близкие отношения, ведь у вас много общего, м? Панталоне молча скосил взгляд в ее сторону, настороженно ожидая, что Крукабена будет делать дальше. Та же элегантно перекинула через него ногу, прильнула к его груди и обвила руками шею. — А мне, может быть, очень бы хотелось, — шепотом выдохнула Крукабена и потерлась пахом о его пах, выгибаясь в спине. Крукабена потянулась за поцелуем. В обычное время ее роста бы не хватило, чтоб быть на одном уровне с ни. Теперь же ей наоборот пришлось немного приспуститься, чтобы лечь и упереться подбородком о его грудь. Осознав ее намерения, Панталоне немного наклонился вперед, но, кажется, женщине не очень-то понравилась его медлительность и то, с каким недовольным лицом это было сделано, поскольку дальше Крукабена вцепилась ногтями ему в кадык и с силой притянула к себе. Почувствовал боль и не в силах сделать вдох, Панталоне отстранился и начал кашлять, потирая горло. Крукабену, однако, его состояние нисколько не волновало. Наоборот она нахмурилась и дала ему пощечину только что снятой с руки перчаткой. Для Панталоне это стало последней каплей. Он оскалился и резко встал, на этот раз уже удачно сбрасывая женщину со своих колен. Крукабена же ловко вскочила, чтобы не упасть и не остаться в уязвимом положении. Панталоне был взбешён, рывком приблизился к женщине и уже заносил руку для ответной пощёчины, которую не мог сделать сидя, как ему быстрым и точным ударом зарядили острым концом туфли прямо по яйцам. — Ах ты с-су…— вторая часть слова утонула в беззвучном крике боли. Мужчина, который держался за пах, сначала сложился пополам, нелепо скалившись, а потом не выдержал и упал на колени, подперев пол лбом. Крукабена в ответ довольно заулыбалась и поставила ногу ему прямо на голову, показывая своя превосходство. — О Архонты, наверное, это самая худшая драка с Предвестником, которая у меня была. — Она похихикала, прикрыв рукой рот. — Я думаю тебе стоит больше тренироваться, а не сидеть с бумаж... Женщина не успела договорить, как Панталоне неожиданно схватил ее за щиколотку, но она вырвалась из его хватки. Он резко встал, всё ещё скалясь, но уже не от боли, а от злости, что было видно по тому, как сильно он нахмурился и с какой злостью он смотрел исподлобья, затем грубо бросился вперёд, замахнувшись рукой и активируя глаз порчи. Крукабена же отступала назад, без единой эмоции страха на лице, скорее с насмешкой и дала ему загнать себя в угол, нарочно дала ему возможность вести прямо до того момента, пока она не коснулась стены спиной. Тут он, посчитав свое положение выгодным, набросился, схватил ее шею двумя руками и принялся душить, женщина в ответ тоже сжала его шею, но всего лишь одной рукой. После Панталоне понял, что здесь что-то не так, его хватки совсем не хватало, чтобы задушить всего лишь одну женщину, обладающую хоть и спортивным телосложением, но не настолько, чтобы он с ней не справился, как всегда, он и делал. Крукабена только все больше довольно улыбалась, закусывая губу и нарочито закатывала в экстазе глаза, иногда поглядывая одним глазом на него, как бы проверяя в порядке ли он. В порядке он не был: женщина одной рукой, на удивление ему, держала его гораздо крепче и спустя какое-то время, кроме сильной боли, у него начала кружиться голова, хватка совсем ослабла, а глаза закатывались наверх. Как только он уже достиг того момента, что просто не мог уже даже стоять, его рука неосознанно разжалась, Крукабена тоже разжала руки. После, чтобы избежать его повторного нападения и просто чтобы он не упал на пол, потому что по его виду было понятно, что ноги у него подкашивались, просто пнула его ногой в живот. От недостатка кислорода он уже плохо координировал свои движения и упал бы на спину, не успев по-нормальному смягчить падение руками, но женщина успела поймать его за водолазку и немного грубовато опустила на пол. Пока Панталоне пытался отдышаться, она, ухмыляясь потирала свою шею, душил он для мужчины чувствительно, но не настолько, все же глаза бога у него не было, а глаз порчи активировать ему не удалось, Крукабена стащила его, как только на него села, что давало ей дополнительную защиту. Фактом о том, что он лишился единственного оружия она, разумеется, с ним поделилась: достала из-за спины небольшой жёлтый шарик и покрутила его в руке. Панталоне приподнялся на локтях и наблюдал эту картину своими ещё мутными глазами, полными слез, которые выступили из-за удушья, но все равно давали ему достаточно жалкий вид вкупе с раскрасневшимся лицом и лопнувшими капиллярами. Конечно же он все понял, когда, сейчас ощупывая внутренний карман накидки, обнаружил там пустоту. Он со злости прикрыл глаза, откинул голову назад и ударил кулаком по полу. — Надеюсь теперь, когда ты безоружен, ты не будешь больше выебываться? — Крукабена выгнула одну бровь и убрала глаз порчи куда-то к себе. Ей ничего не ответили, конечно же Панталоне не собирался признавать поражение, его просто раздражало как им помыкали, будто он мальчик на побегушках. — Все, думаю хватит прелюдий, давай вставай, пора переходить к делу, а то я уже начинаю подумывать что ты правда девственник. — она пнула его по ноге, чтобы хотя бы боль за мотивировала его подняться, что, к ее удовольствию он уже послушно сделал, так как решил, что более унизительно тут лежать или если его возьмут прямо тут на полу. Ему было стыдно за себя, за то, что подпустил слишком близко, не заметил, как его обокрали, позорно проиграл в битве и был избит. Панталоне понуро, пошатываясь, подошёл к комоду, стоявшему с краю комнаты и начал раздеваться. Он сначала снял накидку и пытался хоть как-то ее аккуратно сложить, но швы как-то не складывались вместе, гладкая дорогая ткань выскальзывала у него из рук, он пару раз даже чуть ее не уронил. Руки совсем не слушались из-за того, что в нем все ещё играла агрессия и раздражение, которое он не смог никуда деть. Крукабену такая медлительность начала утомлять, она закатила глаза, подошла к нему, вырвала все из рук и бросила абы как на этот комод. Панталоне только хотел выразить свое недовольство по этому поводу, но его за плечо повели к кровати и толкнули прямо на нее, усилив это движение глазом порчи. Упал он на живот и тут же развернулся: к врагу нельзя поворачиваться спиной, а когда тебя хотят трахнуть, беспокоиться тут надо было больше о сохранности жопы. — Ты слишком медлишь. — сказала Крукабена сбрасывая его ботинки, затем залезла на кровать нависая над ним, сбрасывая по дороге уже свои. Она навалилась на него сверху и надавила на его грудь рукой, заставив лечь полностью, так как до этого он полулежал оперевшись на локти. Он внимательно смотрел за каждым ее движением, но не мешал. Крукабена продолжала нависать над ним, явно показывая, кто тут будет вести и нахально улыбалась. После, она медленным незаметным движением завела руку за спину и снова непонятно откуда достала уже небольшой, но острый ножичек, дизайн которого Панталоне рассмотреть не успел, потому что она резким движением сделала точный разрез водолазки от края его челюсти до нижней части живота, специально ощутимо задев кожу, чем заставила его дернуться и обхватить себя руками, как бы пытаясь от нее скрыться. Из разреза начали выступать капли крови, часть которых впитывала ткань на руках, другую же часть, этими руками он неосознанно размазывал по своему торсу. Панталоне смотрел на женщину в удивлении, широко раскрыв глаза, резкими движениями зрачков рассматривая ее со всех сторон. Ты что вообще творишь! — Крукабена на это никак не отреагировала и не сменила своей улыбки. Поэтому Панталоне перестал себя обнимать руками, чтобы не выглядеть неуверенно и прошипел. — Мы на такое не договаривались! Он уже более спокойно попытался принять эту ситуацию, чтобы не давать ей полное ощущение контроля и хотя бы ради себя сделать вид, что так и задумано, так и должно быть, так что он снял с себя перчатку и промокнул кончиками пальцев порез и поднес к глазам, как бы проверяя количество крови и исподлобья посмотрел на женщину. — Да мы ни на что конкретное то и не договаривались. — Она рассмеялась ему в лицо. — Мне кажется из нас двоих ты тут должен лучше всех знать, что если не обговорены условия, то я творю что хочу. — Тогда, пока мы не начали, я предлагаю остановиться и обсудить более конкретные условия... — Сказал он с максимально серьезным видом, Крукабена же его слушать не стала, как только он начал, она уже отрывала кусок водолазки, а к середине, под его недовольное мычание и жалкие попытки остановить ее руки, от того, что она усердно пихала ему в рот ткань, уже закончила. — Поздно, мы уже начали. — Она вытирала свои руки о себя, пока Панталоне со слезами на глазах, пытался достать изо рта плотно утрамбованный самодельный кляп. Она же ухмыльнулась и пригвоздила его одну руку к кровати, не давая возможности сделать задуманное. Комок ткани сильно давил на язык и вызывал рвотный рефлекс, поэтому Панталоне выгибаясь в спине, пытался облегчить свое положение, хотя бы второй рукой, но ее тоже грубо схватили. Правда вместо того, чтобы просто прижать к кровати, Крукабена начала ее выкручивать, чуть ли не выламывая, под неистовое мычание и дерганье ногами, но заставила Панталоне завалиться на противоположный бок. Она продолжила его движение и дальше перевернула на живот, заведя обе руки на спину, согнула их в локтях и сковала их в геонаручниках на все предплечье. Затем она взглядом зацепилась за его ладони, на одной все ещё оставалась перчатка, поэтому она ее грубо сняла, кольца рассыпались по кровати, но вместо того, чтобы их убрать, она смахнула их на пол, как какие-то крошки. Его ладони, которые он неосознанно сжимал, были вся покрыты ожогами, большая часть серьезных была залечена, но были и небольшие свежие. Крукабена поэтому мысленно отметила: за такое продолжительное время, так и не смог нормально сработаться с пиро, ну или всегда носить жаропрочные перчатки, если уж страдает от непроизвольных использований сил. Как только его перевернули на живот, очки, которые он покрепче надел на нос, ещё после того, как его ударили в пах соскочили, что заметила женщина и отобрала их, выкинув куда-то вбок. Панталоне по привычке дернулся, но даже если бы успел, скованные руки не дали бы ему их поймать. — Не волнуйся, тебе это не понадобится. — Откомментировала этот момент женщина и перевернула Панталоне обратно на спину, ей очень нравилось наблюдать за тем, как меняется его лицо, которое он больше не мог контролировать. Он то сощуривал глаза, то сводил брови к переносице, то в то же время поднимал одну из них. Крукабена аккуратно, даже в какой-то степени нежно, провела пальцами по той самой ране, сделанной вдоль его тела, как она и ожидала, он очень напрягся, а затем скривился в наигранном отвращении, когда она засунула свои пальцы в рот, слизывая с кончиков кровь, которую она собрала. Пока она глухо, как-то внутри себя хихикала, с нарочито излишне наигранным наслаждением смакуя кровь, Панталоне демонстративно отвернул голову вбок, показывая всем своим видом, как не одобряет такое поведение, чем вызвал только больше смеха и только сильнее ее раззадорило, поэтому следующим шагом, она спустилась чуть ниже, и снова медленно прошлась по этой ране, но уже языком, оставляя за собой тонкий след слюны, который перемешивался с вновь подступающей кровью. Пока она вела так языком, Панталоне под ней жмурился и мелко подергивался, особенно когда она дошла до шеи, что заставляло ее делать это ещё медленнее и немного водить языком в стороны, разрывая края ранки ещё сильнее. А каждое движение мужчины под ней, его попытки отодвинуться в сторону и избежать, заставляло выступать кровь снова. Когда она с этим закончила она облизнулась и вытерла губы тыльной стороной руки, так небрежно, что только размазала ее по щеке. Настало время переходить к делу, поэтому она одну руку положила на его грудь и начала поглаживать, аккуратно проходясь рукой по тому месту, где был ареол соска и пальцем обводя его, прямо по чувствительным местам и прилегла рядом, начав мелко покусывать его за шею, переходя на ухо, чем вызвала рваный выдох, возможно она услышала бы даже если приглушённый, но стон, но Панталоне всё ещё был напряжён и сдерживал себя как мог. Паралельно пока она этим занималась, одной из рук, между пальцев она начала зажимать вставший от холода и стимуляции сосок, играясь с шариком, то потягивая его, то покручивая, чем при резких движениях тоже вызывала рваные выдохи. Ей хотелось заставить его стонать, это только разогрело его, придав больше чувствительности. Крукабена спустилась чуть ниже и начала покусывать сосок зубами, другой рукой играясь со вторым, Панталоне тяжело дышал, пытаясь сохранять стойкий вид, но, когда она, заметив его замершее, и как ей показалось скучающие лицо, вцепилась зубами в чувствительную грудь он не выдержал, выгнулся в пояснице, пискнул и упал обратно, не вынеся тяжести женщины, которая снова запрыгнула на него. Она была довольна этим зрелищем и исподлобья смотрела в его глаза на которых выступили слезы и не разжимала челюсть, только подвигала сильнее, словно пыталась разжевать тонкую кожу. Вскоре она выплюнула это изо рта, а на груди осталось много слюны, которую она вытирать не стала, но для часто дышащего Панталоне это больше было плюсом, чем минусом, так как это место горело от боли и несмотря на неприятную щекотку, которую приносила медленно опускающаяся струйка слюны, она хоть немного да охлаждала. Крукабена начала спускаться ещё ниже, медленно отползая назад, ведя за собой руку, оглаживая сначала свой укус, затем выступающие ребра, которые можно было пересчитать, все же Панталоне был худощав, вздымающийся плоский живот, который был просто плоским, там всего лишь были едва видны очертания пресса, что показывало его абсолютную неспортивность. Все же основой его статной фигуры были широкие плечи, хорошо развитой мускулатурой тут и не пахло, ему просто повезло с костями. Задумчиво рассматривая лежащее перед ней тело, женщина только хмыкнула себе под нос и наконец рукой достигла низа живота, а сама уселась в районе коленей. Долго она там останавливаться не собиралась и повела ещё чуть ниже, наконец достигнув паха. К ее сожалению, которое отобразилось на ее лице, там ничего не было видно, а когда сжала рукой, возбуждения вообще не оказалось. Все еще не до конца отчаиваясь, она с громким звуком бляшки ремня расстегнула его, немного замешкалась с пуговицей, которую вырвала бы, если бы она не легко поддалась через пару секунд, и приспустила штаны. Она положила руку на член, ощутив его тепло через тонкую ткань нижнего белья, аккуратно проводила рукой, прощупывая почву, пока Панталоне приподняв голову, с серьезным взглядом наблюдал за ее действиями, явно переживая за сохранность своего хозяйства. Крукабена завела руку вниз и точно также начала оглаживать нежную кожу, но уже перейдя на его яйца, и только ей стоило едва сжать руку, Панталоне немного дернувшись, откинул голову назад и едва слышно выдохнул в кляп, но почувствовав рвотный рефлекс, тут же вернул голову в нормальное положение и попытался успокоить свое дыхание. Она ещё раз сжала руку, но уже сильнее, в этот раз Панталоне дернулся ещё раз, но чтобы такого не повторялось, напрягая пресс и бедра, пока она продолжала играться с его яйцами и сжимать их своей тонкой длинной, но такой сильной ладонью, все сильнее и сильнее, смотря ему в глаза, пока ей в конце концов это не надоело. В один момент она просто отпустила руку. Она, конечно, не хотела, но неосознанно дала ему передохнуть, пока стягивала штаны до колен и немного приспускала трусы, чтобы было удобнее подлезать к члену, которому было все равно на ее ласки, и он просто вяло лежал, не подавая признаков возбуждения. Тогда Крукабена решила, что надо что-то с этим делать. Она взяла его в руку и придерживая второй, чтобы он оставался в относительно прямом положении, начала водить вверх-вниз, постепенно ускоряясь. К сожалению, даже это не привело ни к какому результату несмотря на то, что сам Панталоне перестал следить за каждым ее движением, а положил голову ровно и повернул немного на бок, прикрыв глаза, едва слышно тихо постанывая. Женщине в конце концов это надоело, она отпустила руку и недовольно посмотрела на Панталоне, который сразу же вернул голову в то же положение, после того как почувствовал, что ему перестали делать попытки подрочить. — Ты не говорил, что ты импотент. — Она не улыбалась, а была вполне серьезна, серьезно сидела на нем, смотрела в глаза, положив ладони на его бедра. — Поможет если я сиськи покажу? Крукабена на секунду подняла одну бровь, как бы ожидая ответа, затем начала резко расстёгивать пуговицы своей рубашки, чуть ли их, не вырывая и стянула ее с плеч обнажая голую грудь, не прикрытую бюстгальтером. — Я ждала тебя, думала: вдруг придется брать силой, — она посмотрела наверх и жестикулировал одной из рук. — в такие моменты не очень хочется тратить время на то, чтобы снимать с себя лишнюю одежду, поэтому я сейчас абсолютно без нижнего белья. — Крукабена перестала жестикулировать, медленно пересела чуть повыше, прямо на его член, приподняв юбку и поерзала на нем, получая хоть немного долгожданного трения. В отличие от него она была возбуждена ещё до самой встречи, просто представляя ее, запрещала себе самой себя трогать до прихода Панталоне, от чего только сильнее возбуждалась. Тем, что ерзала на нем, сильнее размазывала выделения, которые уже текли сквозь ее тонкие колготки. Она внимательно посмотрела мужчине в глаза. — Что, даже это не возбуждает? — Он смотрел ей в глаза, но никакую эмоцию тут было не разобрать. Поэтому Крукабена расстроенно выдохнула и сгорбилась, задумчиво постукивая пальцем по его ляшке. Панталоне также тяжело выдохнул и за ней опустил голову. Ему самому было стыдно за то, что он не может. Как минимум в очках он видел — она красивая женщина и несмотря на то, что ей было далеко за двадцать, выглядела весьма молодо. Возможно, он и согласился на такое просто потому, что Крукабена в целом была привлекательна и приятна на вид, хотя конечно сейчас он ее совершенно не видел. И никогда бы не подумал, что у него возникнет проблема именно с вот этим, спустя долгое время. Ему было стыдно перед самим собой, что перед ним, да что там, прямо сейчас на нем сидела красивая женщина, которую он даже взял не насильно и не мог ее ублажить. Крукабена в этот момент сидела и задумчиво покусывала губу. Она понимала, что в целом могла бы просто использовать его тело для того, чтобы наконец кончить, вон, даже ту же ляшку, по которой она уже пару минут размеренно постукивала пальцем, пытаясь придумать, что же ей делать. Она понимала, что даже если она сделает это, ей будет скучно, она не получит то, чего она хотела и зачем пришла, она не получит настоящей близости. Пока ей не пришла ещё одна идея чтобы кое-что проверить. Как говорится, можно зайти с одного конца, а можно попробовать зайти... с другого. Крукабена медленно подняла голову и злобно оскалилась, пока ничего не подозревающий мужчина продолжал пялить в потолок и думать о том, как позорно его прогонят домой, пока не почувствовал на себе ее внимательный взгляд и не встретился с ним. У него появилось нехорошее предчувствие от задорных огоньков в ее глазах. Крукабена слезла с него и окончательно сняла брюки с нижним бельем, выкинув их куда-то в сторону. Затем приложив усилие перевернула мужчину на живот, он, окончательно почувствовав неладное, попытался встать, без рук получалось плохо из-за центра тяжести, находящего у него куда выше, и он не мог просто взять и поднять корпус, до того, как сможет сесть на колени, поэтому он попытался подтянуть ноги, тем самым поднимая и зад, чем Крукабена и воспользовалась сев ему на икры. После она навалилась всем телом на него самого и лицом оказалась у его головы, которую он с усилием повернул в сторону, чтобы была возможность дышать, хотя все равно мешало и скомкавшееся покрывало, и волосы, которые слиплись от пота и лезли в лицо. — Я же знаю какие вы все здесь пидарасы. — Громко с придыханием прошептала она прямо ему в ухо. — Не дёргайся, тебе же будет хуже. Крукабена медленным движением прошлась, немного царапая кожу ногтями, от его лопатки до ягодиц. Дойдя до них, ее рука резко стала холодной, от чего Панталоне дрогнул и попытался развернуться, чтобы увидеть, что же она там делает, женщина это заметила и другой рукой убрала волосы с его лица и встретилась с его широко раскрытыми глазами, что заставило улыбаться ещё сильнее. Ей всё ещё хотелось наблюдать за его реакцией. Сам Панталоне просто пытался поддерживать дыхание и задохнуться. Умереть тут, связанным и голым, ещё и от удушья ему не хотелось. Так ещё и женщина продолжала мучить, как только она дошла до его пятой точки, а ее рука стала холодной и какой-то неестественно мокрой, он понял, что этим все это не ограничится. И правда, Крукабена обвила ладонь потоком воды, созданной глазом порчи и подвела руку к анальному отверстию и полезла к нему мокрыми пальцами, легко коснувшись, чем вызвала волну мурашек по его спине. Она начала круговыми движениями массировать дырочку, не разминая ее, а больше для себя, прицеливаясь и ощупывая новую территорию и после приложила туда целую ладонь. Панталоне почувствовал что-то холодное и мокрое, аккуратно проникающее прямо в него. Это "что-то" было точно тоньше пальца, затекало прямо в его прямую кишку, аккуратно, вызывая мурашки и щекотку от таких аккуратных движений, чтобы пока что не повредить вход. Медленным потоком Крукабена направляла туда все больше и больше воды, очищая пространство внутри для дальнейших манипуляций. — Ты же не хочешь весь измазаться в дерьме, м? — прошептала она ему на ухо, комментируя то, что делает, так как Панталоне весь сжался и зажмурился от того, как это было неприятно. Он чувствовал, как в него буквально заливают противную холодную воду, которая сначала неприятно касалась стенок кишечника, а затем все больше и больше наполняла его изнутри, пока этот поток не начал надавливать и даже массировать какое-то приятное место изнутри. Он перестал жмуриться и после нескольких таких нажатий заметил, что даже пару раз застонал, уткнувшись лицом в покрывало, чтобы сильнее приглушить эти звуки. Короткие моменты удовольствия продлились не долго, вскоре Крукабена закончила с водой и вытащила ее из него, вылив куда-то в сторону на ковер с громким плеском. Панталоне выдохнул и понял, как же ему было внутри холодно от воды и что самое главное, изнутри стало как-то неприятно пусто. Крукабена выполнила свою часть подготовки и вытерла руку о юбку, готовить по-нормальному к анальному сексу она не будет, ей просто надо было избавить себя от грязи, пачкать руки в этом было бы просто отвратительно. Она снова подвела руку к дырочке, но тут Панталоне начал чувствовать, как на нее что-то давит, что-то достаточно большое и широкое. Женщина с помощью глаза порчи создала в руке достаточно приличного размера член, явно отличающийся от размеров Панталоне, которые едва ли можно назвать даже средним, даже если сравнивать с членами в обычном состоянии. Фаллос был гладким, чтобы легко проникать внутрь, но с выступающими частями, для особых ощущений. И долго не думая, начала заводить его прямо в анальное отверстие Панталоне, для начала проделав вокруг пару круговых движений. Без смазки член заходил очень тяжело, а мужчина зажимался, чем мешал ещё больше, поэтому в один момент Крукабена вытащила головку, которая только зашла, а уже заставила маленьким струйкам крови стекать по элементальной игрушке и начала засовывать снова, используя кровь как смазку. Крукабена чувствовала, как от учащенного дыхания от боли грудная клетка поднималась все чаще и чаще, от чего улыбнулась и усилила движение. Снова, как только зашла головка она ее достала, но в этот раз проводила и покрутила член по промежности, собирая кровь и немного поплевала на него, но не чтобы облегчить боль, а просто чтобы ускорить процесс и снова начала вставлять. И принялась снова мучать мужчину, в этот раз она доведет все до конца. Усиливая свое движение с помощью глаза порчи, она начала пихать его туда, головка зашла уже более легко, осталось довести хотя бы до середины, чтобы дело считалось почти выполненным, поэтому она мелкими рывками пыталась вбить туда в него во внутрь, пока Панталоне пытался что-то сказать, издавая звуки и бился головой и ногами то вверх, то вниз, мешая ей. Так как она всё ещё сидела на нем, ей не составило труда снова злобно прошептать ему. — Расслабься, я же сказала, тебе же хуже. — Мужчина на это мелко прерывисто дыша, немного подуспокоился, потому что даже в таком положении он понимал, что так только сильнее все себе там порвет. Крукабена тут же откомментировала это действие. — Молодец, вот так и продолжай лежать. Женщине осталось засунуть ещё половину несмотря на то, что уже в данный момент ему было достаточно больно: его анальное отверстие просто горело от боли и истекало кровью, которую Крукабена взяла чтобы смазать о его промежность игрушку, которую достала из него чтобы снова снова начать заново проталкивать в него. Панталоне в конце концов смирился, согнулся в спине и окончательно спрятал лицо. Он лежал неподвижно и старался как можно сильнее расслабить нижнюю часть тела, потому что понимал — его просто так не отпустят. Лежал, скрывая периодичные глухие вскрики, которые иногда, при должном наклоне члена сменялись уже почти нескрываемым стонами, так как давило ровно на простату и при таком контрасте ощущений, на удивление даже приносило удовольствие. Панталоне лежал и натурально плакал от боли и стонал от удовольствия, пока в очередной раз ему запихивали член, чувствуя, как все больше теплой крови течет из его зада. Вскоре член окончательно почти полностью утонул в мелко дрожащем от боли мужчине, оставив лишь небольшую выступающую часть, за которую его держала Крукабена. Она убрала свою руку и засунула два окровавленных пальца себе в рот, слизав кровь, после, тыльную часть ладони вытерла о его спину, не пожелав тратить время на облизывание красной жидкости ещё и с этой части руки. Панталоне же в этот момент начал чувствовать себя нехорошо, эта пауза заставила его прочувствовать то, как сильно кололо и жгло у него сзади, вызывая ощущения по всему телу, доходя до сжимающей боли в груди. Он, напрягшись всем телом упирался лицом в помятый плед кровати, прерывисто с трудом дышал, а глаза даже если бы могли хорошо видеть, не видели ничего от слез. Он чувствовал, как мокрая ткань раздирала ему щеку, пока он немного двигал головой в попытках себя успокоить, потому что к горлу, которое было напряжено, уже подступала еда, съеденная пару часов назад, а спина покрылась холодным потом. Этого допустить было нельзя, это мало того, что стыдно, так ещё и он был связан по рукам и ногам, а рот был набит рваными тряпками, которые достать он никак не мог. Хотел он этого или нет, но сколько бы он не сопротивлялся к горлу подкатила жгучая волна и его свело спазмом. Он попытался выгнуться, выкашлять или каким-либо другим способом вытащить шмоток рваной ткани из своего рта, потому что жидкость, подкатившая к горлу, пропитывала ткань, но никак не могла оттуда выйти, копилась во рту и перекрывала дыхательные пути. Панталоне попытался повернуться торсом в сторону женщины чтобы подать хоть какой-то знак, но только дернувшись в сторону, больше не мог задерживать дыхание и мелким вдохом вдохнул рвоту и судорожно начал глухо кашлять, вдыхая от этого все больше и заводя себя в круговорот, неминуемо ведущий к тому, что он задохнётся от собственной рвоты. Крукабена поняла, что что-то тут не так, когда тело под ней почти совсем обмякло и начало кашлять вяло и с каким-то странным бульканьем, поэтому она приподняла его голову за волосы и вытащила мокрый кляп. Как только она это сделала из его рта полилась жидкость, а Панталоне продолжил уже более активно выхаркивать из своих лёгких ее остатки и выплевывать прямо на кровать, рвано вдыхая воздух. Эта часть кровати определенно была испорчена, не то, чтобы она побрезговала опустить мужчину пару раз в то, чем он испортил ей настроение, скорее ей было противно представлять, как она будет трахать это, ещё и руку испачкала, пока спасала его от позорной смерти. Поэтому она с него слезла, бросила мокрые тряпки, которые достала из его рта куда-то в сторону и оттащила мужчину ближе к низу кровати и к противоположному углу, положив его на спину приходить в себя, на что он не сопротивлялся. Вид, мягко говоря, был у него потрёпанный: сжавшись в плечах, чуть приподнимая себя, опираясь на дрожащие руки, которые едва могли держать его тело, он лежал на спине, приоткрыв рот, откуда где-то сбоку текла тонкая струйка вязкой слюны. Лицо от напряжения было все покрасневшее, учитывая сколько он тёрся щеками о плед, тщательно наложенного утром макияжа на нем почти не осталось. На лице не осталось косметики не только от трения, но и от слез, которые продолжали выступать, застилая прикрытые и закатанные наверх глаза. Но хуже всего было голове, укладки не стало совсем, пряди запутались, слиплись от пота и беспорядочно прилипли к шее и лицу, а так как Крукабена оттащила его в сторону за волосы, часть волос окончательно не выдержала и осталась в ее руке. Женщина с омерзением попыталась их отряхнуть, но потом поняла, что у нее испачкана и вторая рука в кое чем похуже и просто решила помыть руки. Возвращаясь обратно, она из ванной захватила с собой стакан воды и снова вернулась к Панталоне. Он лежал так как его оставили, всё ещё периодически с хрипом покашливая, но уже куда спокойнее. Женщина не стала церемониться и решила привести его в порядок, хотя бы чтобы ей не было мерзко от кислого запаха, которым, конечно, вскоре все равно пропитается комната, но это будет заметно только если отсюда выходить, а она пока не собиралась. Резким движением она вылила воду ему прямо на лицо, одновременно умыв его и приведя в чувства. У Панталоне к этому моменту, судя по всему, вообще не было сил возмущаться, потому что несмотря на открытый рот он ничего не сказал, только посмотрел в ее сторону и облизал губы, прикусив их. Крукабена посчитала, что хватит времени на передышку, снова села ему между согнутых ног и заметила привставший член. Ухмыльнувшись себе под нос, она отметила в голове, что возможно веселье всё ещё будет, но немного позже, когда она закончит с тем, чем начала. Она снова просунула руку ему к промежности и ухватилась за кончик члена, который она недавно усердно пихала в него. — У гео ведь есть одна о-очень интересная функция. — Женщина оскалилась и посмотрела исподлобья на Панталоне. Он сейчас был не в состоянии ни думать ни вспоминать, его горло ужасно жгло, а голова кружилась даже когда он лежал и казалось бы уже отдышался, но такой нагрузки, что физической, что в плане боли у него давно не было из-за чего ему явно было нехорошо, как вдруг он почувствовал в низу живота пульсацию, которая прошлась прямо по его простате и остальной части живота, вызывая невероятные ощущения. Панталоне выгнулся в спине и громко, даже непривычно для себя застонал, уже не сдерживаемый ничем во рту. Крукабена за это в ответ хихикнула, но он даже это не заметил, потому что за первой пульсацией последовала вторая, которая заставила его простонать чуть громче предыдущего, что его опять же таки очень смутило и сильнее рассмешило женщину, которая искала куда бы у него внутри надавить. В следующие разы, Панталоне старался уже не издавать ни звука, старательно прикусывая губу и жмурясь, поглядывая одним глазом на женщину, которая уже тянулась к его вставшему члену. Крукабена взяла его в руку и размазала большим пальцем предэякулят по головке, всё ещё не отключая пульсацию, чем заставила мужчину поерзать и мелко задрожать, немного выпятив таз. Она поняла, что он сейчас еще чуть-чуть и кончит, так и не удовлетворив ее, поэтому немедленно сжала пальцем кончик, не дав ему это сделать. Он на это разочарованно выдохнул и откинул голову назад. Женщина решила наконец перейти к самому процессу, чтобы не упустить момент, когда его член снова упадет, после и без того достаточно продолжительных прелюдий. Пока она игралась с его телом, она совсем забыла о том, как долго у нее никого не было и как она хотела избавиться от такого длительного возбуждения, которое стало для нее мучением, потому что в данный момент она не могла думать ни о чем другом, кроме как о приятном тепле внизу живота. Крукабена подлезла себе под юбку и порвала колготки между ног и приподнявшись нависла над пахом мужчины. Она одной рукой опиралась о кровать, а второй придерживала член за основание и проталкивала в себя. Как только она почувствовала, что зашла половина, Крукабена резко опустилась вниз, окончательно приняв в себя член, чем вызвала у мужчины стон. Просидев неподвижно пару секунд, она сначала подвигала тазом в стороны, как бы привыкая к ощущениям и затем начала двигаться вверх-вниз постепенно ускоряясь. Несмотря на то, что она уже отключила вибрацию у Панталоне, из-за того, что он стал возбуждён не меньше, чём она, он был весьма чувствительным и стонал от каждого движения, мотая головой и жмурясь. Вероятно, будь у него развязаны руки он бы пытался прикрыть лицо или хотя бы рот руками, но такой возможности не было из-за чего как бы он не хотел не позориться, стоны все равно вылетали из его рта. Крукабене понадобилось не так много времени, чтобы довести его до оргазма, потому что он и без того был уже на пике. Панталоне прямо перед этим резко откинул голову в сторону и приподнял бедра немного сбивая такт женщины, выгнулся и излился прямо в нее со стоном, который прозвучал чуть выше обычного. После вернулся в нормальное положение и остался неподвижно лежать, пытаясь восстановить дыхание, в то время как Крукабена двигалась все агрессивнее. Она уже не обращала внимание на него и просто хотела достичь удовольствия, пока это возможно, помогая себе внизу ещё и рукой, массируя круговыми движениями клитор. Учитывая то, сколько она ожидала этого, ей тоже не составило труда вскоре закончить, женщина в один момент остановилась, задержала дыхание и сгорбилась, нажимая одной рукой на чувствительное место, а другой сжимая плед кровати. Наслаждение прокатилось по ней приятными волнами по всему телу начиная от паха, поняв, что оргазм закончился, она снова начала дышать. В попытках побыстрее восстановить дыхание она неподвижно просидела на Панталоне, который уже сам был изрядно уставшим, пару минут, всё ещё не доставая его член из себя. Затем она привстала, вытряхнула его из себя и окончательно встала с кровати разминая спину, пока сам мужчина следил за ней слепым взглядом и прокашлялся. — Может... — Несмотря на то, что он попытался откашляться, его голос был сиплым, поэтому он откашлялся ещё раз и снова через силу произнес. — Может теперь меня разв... Отпустишь? — на середине фразы он только понял, что чуть не попросил себя развязать, будто он был тут сильно связан. Да, он был достаточно связан и ему пришлось бы приложить больших усилий чтобы сбежать отсюда, но показывать этого он не хотел, чтобы не потерять остатки гордости. Он попросил ее отпустить, не отпустить как пленника, а как гостя, что они с ним сделали все дела и больше друг в друге не нуждаются. — Давай, я в душ, чтобы я вышла и тебя тут не было. — ответила на это Крукабена голосом абсолютно без интереса, она уже получила что хотела и дальше пусть он убирается в каком угодно виде. Она, покачивая бедрами удалилась к двери ведущей к ванной комнате под внимательным взглядом собеседника, оглянувшись краем глаза, чтобы запечатлеть эту картину в своей голове ещё раз. Ей понравился сколько не секс с ним, все удовольствие больше было от длительного воздержания, сколько то, что она смогла затащить в постель того, кто всегда откупаться деньгами и находил выходы из разных ситуаций, лишь бы его это не касалось. Ей не важна была причина и этого решения, ведь в конце концов даже если он был согласен, судя по его растерянному виду прямо сейчас он определенно не контролировал ситуацию, а был загнан в угол обязательствами. В данный момент перед ней лежал банкир, который час назад выглядел опрятно и полностью готовым к встрече с людьми любой важности, в то время как сейчас на нем не было одежды, тело было порезано, он периодически мелко дрожал от холода и боли, на голове волосы превратились в мокрое свалявшееся гнездо, а покрасневшее лицо утратившее "товарный вид" выражало полное недоумение, что его оставили там на произвол судьбы. В общем выглядел он максимально жалко. Но в самом деле, не в лесу же с волками оставляет, поэтому ее в целом не беспокоила его дальнейшая судьба, так что она прошла в ванную, предварительно бросив перед дверью ранее отобранный глаз порчи и закрыла за собой дверь на замок. Как только женщина скрылась, он понял, что развязывать себя ему придется самому. Пару секунд молча посмотрев на дверь, он лег на спину и сделал пару вдохов и выдохов для того, чтобы подготовиться к тому, что его сейчас ждало. Панталоне хватило бы и отсутствия порванной промежности или связанных рук, чтобы он с трудом поднялся, все же его жизнь держалась на удачном сочетании его болезней и заражений, не важно специальных или случайных, но подвергаться лишним нагрузкам было нежелательно. Только вот прямо сейчас ситуация была гораздо хуже, ему надо было каким-то образом подойти, хотя вероятнее всего у него получится только подползти, к двери и забрать свой глаз порчи, который он ещё едва видел, только слышал глухой стук стеклянной сферы о ковер. Панталоне попытался приподняться и тут же опустился обратно со стоном скривившись от острой боли — это оказалось куда хуже по ощущениям, чем он предполагал, но все же ему хотелось побыстрее отсюда убраться. Сделав над собой усилие, он попробовал ещё раз и опустил ноги на пол, после попытался ровно сесть, постанывая от боли и с гримасой полной отчаяния. Немного раскачавшись на пружинистой кровати, он рывком приподнялся и встал на трясущиеся полусогнутые ноги, чтобы сделать два маленьких неловких шага и в конце концов упасть на колени, а затем потеряв равновесие, а затем на живот, учитывая невозможность хоть как-то опереться или полноценно поддерживать себя в прямом состоянии. Но, к его счастью, прямо перед глазами, сантиметрах в десяти оказалось то, что он искал. Даже почти полностью без зрения, хотя бы по цвету он не мог не узнать свое верное оружие, с которым в приливы приступов паранойи он спал в буквальном смысле в обнимку. Оставалось только коснуться и он окажется свободен. Помогая себе плечами, он подполз поближе и лег на него щекой, вскоре наконец избавившись от оков. Панталоне тут же, всё ещё лёжа на животе, принялся разминать отекшие руки и постарался побыстрее схватить глаз порчи, чтобы избавиться и от ужасно мешающегося инородного объекта внутри него. Как только он почувствовал в себе пустоту Панталоне уткнулся лицом в ковролин и пару раз облегчённо вдохнул и выдохнул, не до конца понимая, эта пустота внутри него теперь приносила разочарование, облегчение или новую боль, потому что достав оттуда член, он почувствовал как по внутренней стороне бедер тонкими струйками вытекает что-то теплое и он подозревал, что это ни в коем случае не вода которая по каким-то причинам могла остаться, а кровь из-за того, что ему достаточно сильно порвали заднее отверстие. Панталоне попытался приподняться: неловкими движениями он подтянул к себе руки и затем аккуратно начал подтягивать к себе ноги, что отдалось острой болью от промежности всему телу и он зашипел, но понимал, если остановится — легче не станет, вдобавок ещё придется начинать все заново. Вскоре он смог встать на колени. Немного выпрямившись, он задрожал от вновь пронзившей его боли, перевел дыхание и схватившись рукой за стену принялся подниматься на дрожащих ногах. Когда у него это получилось он слепыми глазами осмотрел комнату, которая была в явном беспорядке, судя по тому, что они, точнее она делала. Ему надо было собраться как можно быстрее, не дай Архонты его унижения на этом всем не закончатся, Панталоне был уверен: если эта женщина выйдет из ванной раньше, чем он соберётся и увидит как он на полусогнутых ногах пытается дойти до кровати, чтобы потом на четвереньках ползать вокруг и пытаться найти свои очки или хотя бы одежду — она точно поднимет его на смех или ещё чего похуже. Тому, что он смог нащупать штаны, а затем чуть ли не сразу же очки, причем в целом состоянии (и даже на них в процессе поисков не наступил), он радовался как в тот раз, когда получил возможность наконец переломать ноги одному раздражающему его аристократишке, которого приходилось терпеть не одно десятилетие. На силе этой незабываемой радости Панталоне даже умудрился подзабыть, что у него все сзади порвано и чуть ли не заплакал, когда попытался быстро запрыгнуть в брюки, из-за пришлось повторить этот процесс аккуратнее. Затем надел на себя очки, подошёл к комоду, где он оставил свою накидку с грустью потери дорогой ему вещи, стянул с себя остатки водолазки, накинул накидку себе на плечи и направился к оставленной у кровати обуви, а затем к выходу, по дороге запахнувшись. Кольца он был просто не состоянии искать, нагибаться было до ужаса больно, поэтому он просто пообещал себе, что завтра пошлет слуг за ними, но всё ещё ему было беспокойно без привычных и любимых ему вещей. Прежде чем окончательно покинуть это место Панталоне обернулся: абсолютно испорченная кровать, на которой он бы побрезговал спать после того, как он туда наблевал и куча разбросанных вещей, в общем он порадовался, что этот дом не его и за последствия отвечать не ему, после чего захлопнул дверь. В этот момент он пожалел, что в этот раз он не взял свою трость, которая в обычное время выполняла декоративную функцию, но в этот раз она могла бы явно облегчить ему страдания: ему было больно, спина с каждым шагом все больше покрывалась холодным потом, а ноги дрожали от перенапряжения и грозились в конце концов согнуться и заставить его упасть на колени. Панталоне мог только держаться за стену, но из-за выступившего на ладонях пота руки просто соскальзывали. Но самое худшее оказалось впереди — лестница. Когда он понял, что ему сейчас предстоит, Панталоне сначала с усталым взглядом оглядел ступеньки, мысленно их посчитал и закинув голову назад шумно выдохнул, и аккуратно боком, придерживаясь за поручень, принялся спускаться. Его не очень сильно волновал внешний вид, когда ему приходилось шаг за шагом переживать боль, он просто надеялся, что как можно меньше слуг увидят его в состоянии побитой собаки, потому что он морально был не готов оправдываться за свое состояние. Ровно двадцать пять ступенек. К его счастью, слуги все же появились, когда он пересекал последние пять. Девушка, что тогда забирала его шубу посмотрела на него с нескрываемым беспокойством и спросила, не нужна ли господину ее помощь, но в ответ получила лишь непривычный холодный взгляд, без улыбки, которая обычно украшала его лицо и служанка тут же убежала. Панталоне уже не видел смысла корчить привычное дружелюбие, он уже выглядел жалко и притворяться, что все хорошо было бессмысленно — по нему и так всё видно. В самый раз, когда он достиг конца лестницы, девушка снова прибежала, но уже с его верхней одеждой и уже молча помогла ему одеться. Не успела она убрать руки от шубы, как Панталоне шагнул вперёд, из-за чего часть меха осталась в ее руках, на что мужчина обернулся в ее сторону, посмотрел с нескрываемым раздражением на испуганную фигуру и недовольно хмыкнул. Затем быстрыми небрежными движениями рук поправил попытался привести прическу в приличный вид, благо хотя бы на улице было уже темно и продолжил идти к спасительному выходу из дома, который он больше никогда не хотел видеть. Спускаясь по ещё одной лестнице, но в этот раз каменной, снова держась обеими руками за ледяной каменный поручень, бездна его дернула посмотреть на второй этаж, куда как раз выходили окна комнаты, ее комнаты. Там на балконе стояла она собственной персоной, стояла и ухмылялась или Панталоне так только казалось, учитывая какая темень была снаружи и что освещение было только на крыльце, но тем не менее ему стало мерзко, а ярость которую он всячески пытался сдержать внутри себя все это время почти вышла из под контроля, его абсолютно не устраивали эти унижения и то как она позволяла себе смотреть на него сверху вниз. Он был настолько поглощён своими мыслями об этом, что на последней ступеньке поскользнулся и чуть не упал, но все же сумел удержаться на ногах. Оглядываться на балкон, откуда послышался громкий смех, не стал, он сейчас не в том состоянии чтобы принимать битву за свою честь, но он мысленно пообещал себе, что ещё отомстит. Резкими шагами, сжав кулаки для того, чтобы хоть куда-то день свою злость, он направился к повозке. Слуга открыл ему дверцу, но встал как-то неудачно, из-за чего немного оказался на проходе, за что Панталоне пнул его в грудь рукой и прошипел, мол "снег нужно лучше убирать» несмотря на то, что к дому Крукабены он не имел никакого отношения, затем с громким звуком захлопнул за собой дверцу. Панталоне плюхнулся на холодное сиденье, что отдалось одновременно холодом и болью, которую немного заглушал этот самый холод, но зато наконец остался один. Он присогнулся, чтобы его силуэта не было видно снаружи, упёрся локтями в колени, подлез ладонями под очки и закрыл лицо руками, неосознанно одновременно с этим сжимая челюсть из-за чего на лице появился злобный оскал. Панталоне медленно пытался вдыхать и выдыхать, как ему говорил не один личный врач, чтобы от накопившейся внутри его ярости не вырвать дверцу и не начать нападать на кого-нибудь в ущерб себе или ещё хуже, начать тут плакать. Чем больше он приводил себя в чувства и пытался откинуть все эмоции, тем сильнее он ощущал холод в штанах и ощущение стянутой кожи из-за крови, которая всё ещё продолжала течь, пока он шел до сюда, может быть, из-за этого ему и было так холодно, но разбираться с этим он будет уже дома. Когда повозка тронулась, Крукабена грустно посмотрела ей вслед и удалилась с балкона, так как поняла, что делать здесь больше нечего, веселье окончено. Как только она зашла в комнату она увидела его забытое нижнее белье и сильно пожалела, что не выкинула ему прямо на голову, когда он сбегал из ее дома. Она грустно вздохнула и уселась на корточки рядом с камином, чтобы немного согреться после холодной улицы и вытянула руки, посидев так пару минут она все же решила убраться отсюда: комната была безнадежно испорчена, но ее это в целом не очень волновало — выбьет ещё компенсацию. Крукабена поднялась и перед тем, как покинуть комнату захватила подарок, который ей принесли, а от подарков она отказываться не собиралась, она аккуратно взяла букет со стола и вышла за дверь. — Вазу. — Сразу азу же коротко скомандовал она мимо проходящей служанке, на что та молча поклонилась и спустя пару минут вернулась с тем, что просили. Женщина небрежно забрала предмет у нее из рук и прошла в свою основную спальню, закрыв за собой дверь на ключ. У нее наконец появилось время рассмотреть подарок, букет состоял из сочетания, ламповых колокольчиков и других мелких декоративных растений, несмотря на то, что подарок явно был "для галочки" или чтобы показать себя с лучшей стороны, истинная причина его не искреннего поведения не особо волновала, зато зацепило то, что он смог угадать ее любимые цветы, а может просто следил за ней в ответ. Крукабена поставила букет в вазу, аккуратно расправив немного помятые лепестки цветов и незаметно, даже для себя, ухмыльнулась.