Слом внутри

Серёга не отвечал двое суток. Ни на стикеры. Ни на голосовые. Ни на "ты где?". Просто тишина. Ксюша сначала злилась. Потом — тревожилась. Потом — просто молчала, листая их диалог снова и снова. Внутри было ощущение, что он опять откатился назад. Что всё то, что они строили — развалилось. На третью ночь он написал. "Прости. Я… сорвался." Созвон. Молчание. Он даже не включил камеру, просто дышал в микрофон. И потом — выдал: — Я думал, я норм. Думал, я справляюсь. А потом просто лёг в тишине… и всё. Меня как будто выключили. Она ничего не сказала. Только тихо вздохнула. Он продолжил: — Я не понимаю, зачем я тебе. Я ведь просто ною. Я всё время сломанный. Ты ведь тоже устаёшь от этого. Пауза. Ксюша включила камеру. Её лицо было бледным, но взгляд — твёрдым. — Знаешь, Серёг, я не рядом потому, что ты идеальный. Я рядом, потому что ты настоящий. Я тоже не справляюсь. Я тоже ломаюсь. Но ты хотя бы не притворяешься. Он впервые за долгое время заплакал не в одиночестве. Потом был самый честный разговор. Без прикрас. Обо всём. О его страхе одиночества. О её ужасе перед войной. О том, как они оба боятся потерять даже то, чего пока не держат в руках. На утро он написал: "Если бы я мог выбрать, кто будет рядом, когда мне хуже всего — я бы выбрал тебя." Ксюша ответила только одним: "Я остаюсь. Даже если тебе кажется, что ты не заслуживаешь."