Наш дом, наконец-то

Утро началось с привычного кофе и непривычной суеты. Листали ленты объявлений, звонили, спрашивали, договаривались. Некоторые варианты отпадали сразу — странные фото, подозрительно низкая цена или голос по телефону, от которого хотелось положить трубку и забыть. Но потом, ближе к обеду, им попалась она. Однушка на окраине. С балконом. С деревянным столом у окна и светло-серыми стенами. Там было тихо, уютно, и воздух казался другим. Дом старый, но ухоженный. Этаж — четвёртый, лифта нет, но Серёга только усмехнулся: зато ноги будут в форме. — Тут... тепло, — сказала Ксюша, заходя внутрь. — Прям... хочется остаться. — Ну, значит, остаёмся, — ответил он, и его голос прозвучал удивительно просто. Переезд занял три дня. Всё делали сами — без грузчиков, без друзей. Только они вдвоём. Сумки, коробки, старые футболки, разбросанные по пакету носки, зарядки, чайник, любимые чашки и стопка книг. В последний день Серёга привёз матрас, два стула и старую колонку. — Вот теперь — можно жить, — сказал он, ставя колонку на подоконник. Наступил вечер. Первый вечер в их новой квартире. Ксюша расставляла по полкам книги, складывала одежду в ящики. Серёга ковырялся с проводами, подключая интернет и колонки. Потом пошёл в душ, вернулся в футболке и с капельками воды в волосах. Свет не включали — только гирлянда и тёплая лампа в углу, которую Ксюша давно хотела "для атмосферы". На кухне пахло чаем и чем-то пряным. Они сели на пол у стены, облокотившись на матрас. Ксюша молча прислонилась к нему плечом. Он положил руку ей на талию. Музыка играла тихо, что-то расслабляющее, почти фоновое. Между ними было странное напряжение — не тревожное, а... предвкушающее. Они будто оба чувствовали, что это не просто вечер. Что теперь всё по-другому. Серёга посмотрел на неё. Она повернулась, чуть улыбнулась, глаза блестели от мягкого света. Он провёл пальцами по её щеке. — Здесь хорошо, — сказал он. — С тобой — да, — прошептала она. Пауза. Их дыхание сплелось. Он лежал на спине, полурасслабленный, но напряжённый, как струна. — Ты мне так нужен сейчас, — прошептала она, уже стоя на коленях рядом. Она провела ногтями по его животу, чуть ниже… ниже… пока пальцы не коснулись пояса. Он приподнялся, будто хотел что-то сказать — но её взгляд заставил его снова лечь. — Спокойно, зайка. Просто дыши. Она медленно спустила с него всё лишнее, и он остался перед ней полностью обнажённым. Уже возбуждённый, горячий, пульсирующий. Она вздохнула с вожделением. — Какой ты у меня… красивый. Она сначала не торопилась. Целовала бедра. Живот. Внутреннюю часть ног. Дразнила, смотрела на него снизу вверх, словно играла. Когда её губы наконец коснулись головки — он дёрнулся, ахнул, и она только улыбнулась. — Чувствительный? Прекрасно. Она обвила его языком, медленно, с нажимом. Потом взяла в рот — чуть глубже, снова вытащила. Начала работать языком по венке снизу, по головке, по стволу. Слюна тянулась с каждого движения, влажно, липко, пошло. Он уже не сдерживался: стонал, дергался, сжимал простыню. — Ммм, да… так… — выдохнул он. Она отвечала не словами, а глотком. Медленно. Потом — резче. Потом снова — медленно, глубоко. Она будто выучила его реакции за минуту: где сжать губами, где втянуть, где покрутить языком. — Я сейчас… — прошептал он, готовый сорваться. Она ускорилась. Специально. Ушла глубже, почти вся. И когда он вскрикнул и изогнулся, она не отстранилась. Словно пила его до последней капли. Потом, облизывая губы, она посмотрела на него, полуулыбаясь: — Теперь ты весь внутри меня. Он ничего не мог сказать. Просто дышал, как после марафона, и смотрел на неё с восхищением. — Ты… ненормальная. — А ты меня за это и любишь.