До завтра

С самого начала в этом мире что-то было не так. Всё казалось нереальным и до ужаса напоминающим виртуальную вселенную. Эта смена прошлого и настоящего, странные нимфы, больше напоминающие баги. И этот Спаситель. Белоснежные волосы, золотые глаза и эта лучезарная улыбка. Не мог человек быть таким... Светлым. Слишком светлым. Он будто не замечает, что под самым носом крутится очевидное. Он полон надежды и веры. Его речи такие сладкие, что на языке остаётся какая-то неприятная вязкость мёда. Это было странно. Он весь был каким-то сладким и нежным. Совсем не похож на того великого Спасителя, которого из него пытаются сделать. Совсем не похож. Будто этот мир был симулятором игры в героя, где Фаенон — это главный герой, такой правильный и нежный. Фаенон бросался в бой ради пророчества, веря, что когда все двенадцать ядер вернуться обратно, все встретятся вновь в новом беззлобном мире. И в этом нет ничего плохого. Но чем больше веришь, тем больнее бьёт правда. Счастливого финала для этой планеты никогда не существовало. По крайней мере, до тех пор, пока сюда не явились они. Его золотые глаза тускнеют с каждой потерей и осознанием безысходности. Морской ветер поднимает оранжевые листья и уносит куда-то вглубь деревни. Элизия Эйдес, откуда и прибыл наш безымянный герой. Они стоят на ветхом причале из старой древесины, которая трещала и прогибалась под их ногами. Когда-то отсюда начались эти бесконечные циклы, и Стелла до сих пор слышит и видит перед собой обрывки воспоминаний Фаенона. «– Интересно. Скажи, а был ли хоть один Мидеймос в прошлом, который бы сдался? - спрашивает Мидей, окидывая своего противника взглядом через плечо. – Нет. - сухо отвечает Каослана и сжимает в руке Рассвет. В глазах уже нет былой искры, а тело начинает сгорать от огромного количества ядер внутри. – Они умерли с честью, достойные раздора. Но в твоих глазах до сих пор читается сочувствие. Жалкое зрелище. - вздыхает парень и поворачивается к нему лицом. - Я Мидеймос Копьё Ярости, и ты получишь моё ядро только после моей смерти. – Как пожелаешь.» "Ядро пламени мирным путем не получить." - эхом отдаётся в голове девушки. Воспоминания Фаенона теперь крепко связаны и с ней. Ей дано было увидеть столько боли и отчаяния, чтобы никто здесь больше такого не видел. Ликург был прав. Она уже крепко-накрепко связала свою жизнь с Амфореусом. И ядро пламени, что бьётся в её груди в унисон с сердцем, тому подтверждение. Крики Гиацины до сих пор стоят в ушах. Это ужасно. Аглая, Цифер, Анакса, Мидей... Сколько раз повторялась эта сцена? Сколько раз запускался этот отвратительный цикл на самом деле? Если раньше титаны и златиусы представлялись новыми лицами, то все эти 33 миллиона с лишним раз проживали и умирали одни и те же люди, и даже не понимали, сколько им ещё предстоит пережить. Что случилось, если бы она и Дань Хэн никогда не прибыли сюда? Что, если Экспресс никогда не прибыл на эту забытую цикличную планету? Что случится после того, как новый и последний цикл начнётся? Рой вопросов не давал и секунды покоя. Стелла сжимала свою белую майку и хмурилась. Это тяжело принять, она не хочет представлять, что сейчас творится в голове Фаенона. Она стоит на этом причале и так же, как беловолосый юноша, поднимает глаза и смотрит в даль. Там на горизонте на слабо качающихся волнах заходило солнце и застывал корабль. Никто из них не спешит начинать диалог. Всё это нужно переварить, но времени остаётся всё меньше и меньше. – Я всегда верил, что я должен был повести мир в новый день. Что тот Спаситель из легенд — это я, как завещала леди Аглая и госпожа Трибби. - начинает Фаенон, приложив руку к сердцу. Он не поворачивается, но Стелла чувствует, как рушатся внутри него идеалы, построенные в этом цикле. - Но теперь я ясно вижу, что наш мир ждал именно тебя. Девушка не отвечает и лишь тихо вздыхает. Спаситель. Безымянный герой. Возможно, этого ждал Амфореус. Безымянных героев из-за пределов неба. На место такого героя не подходит добродушный парень из забытых земель, слишком тяжёлая ноша для него. Только вот она теперь совсем не может решить, что тяжелее... миллиарды ядер титанов, что сжигают изнутри, или быть героем, которому суждено привести своих товарищей в новый мир? Ей было жалко его. Спокойно жить и верить, что вскоре наступит новая эра, но потом на него резко падает правда этого мира, и у него нет выбора, кроме как терпеть и держать эту правду на своих плечах. – Прошу, Стелла. Этому миру нужна надежда, и ты должна стать ей... Вместо меня. - с горечью произносит Фаенон и наконец поворачивается к девушке лицом. - Я должен пробиться, я должен выиграть тебе немного времени. Это последний цикл Амфореуса. Я надеюсь, что наш мир сможет стать чем-то большим, чем уравнение смерти Эона. – Не говори так. Ты герой, Спаситель. Пускай те ядра были добыты кровью, пускай ты терял всех снова и снова. Ты сделал всё, чтобы сейчас бросить вызов Эону. - начинает Стелла и аккуратно подходит к Фаенону. От него просто пышет жаром. Как же это больно, чувствовать, как сжигает твоё тело изнутри. - Ты дашь этому миру время на ещё один цикл. И я сделаю всё, чтобы светлое будущее свершилось. Мы Спасители, и нам с тобой предстоит пройти разными дорогами, но мы встретимся в конце пути. Девушка касается его плеча, а после кладёт её на грудь. Через ткань перчатки она чувствует это сжигающее нутро бесчисленных ядер. Но врядли этого хватит, чтобы остановить Нанука. Её кожа гораздо холоднее, чем у него. Фаенон жаждет встретиться с Эоном, жаждет дать своему миру надежду на свет, и плевать, что за это придётся отдать жизнь. – Стелла... Я надеюсь, что мы ещё встретимся, и я увижу миры за пределами, о которых ты так рассказывала. - голос парня дрожит. Он смотрит в её золотые глаза, и в своих начинает щипать от влаги. - Но мне... Нужно идти. Фаенону тяжело. Он сам понимает, что ставит на кон, чтобы спасти своих друзей. Но от мысли, что он столько циклов лишал их жизни, чтобы добраться до этого момента и выйти против Нанука, становится тошно. Он отворачивается, кладя руку поверх руки Безымянной. Стелла вздыхает, и сила Пути наполняет её тело. От её кожи повеяло приятным холодом. Сжение внутри утихает. Становится чуть легче. – Фае... - Стелла берет его руку и целует в тыльную сторону ладони. - Я обещаю. Ты увидишь. В её глазах, бездонном золоте он увидел нечто большее, чем обещание, он увидел силу, что способна его исполнить. Тело вдруг становится таким ватным, что ноги подкашиваются. Эта девушка... Встретил бы он её раньше, и если бы судьба не была так печальна. Он наклоняется и целует её. Легонько, нежно. Стелла выдыхает в поцелуй и приобнимает его, положив приятно холодные руки на шею. – Я надеюсь, удача улыбнётся тебе. - на прощание говорит Безымянная. – До завтра, Стелла. - усмехается Фаенон и делает шаг, растворяясь где-то за пределами неба. – До завтра, Фаенончик. Девушка продолжает стоять на мосту. Стелларон внутри пульсирует в такт желаниям хозяйки. В глазах вспыхивает огонь Разрушения, а в руках появляется перо. – Я перепишу этот мир так, чтобы все, кто отдал жизнь за завтрашней день, смогли его увидеть. - вздыхает Стелла. Пространство рядом с ней ломается, как зеркало, распадаясь на осколки. У неё есть доступ к Администрации Ликурга, и в книгу "Так написано мною" приходит уведомление. Феномен Каослана вплавлен в Сталесклепа. Последний цикл. Если она хочет, чтобы он увидел Рассвет нового мира, ей придётся хорошо постараться, чтобы добраться до места, где закрыты данные Сталесклепа и спасти этот мир. Сзади она чувствует взгляд. Взгляд золотых, полных разрушения глаз. А вот и он.. – Амфореус найдёт свой счастливый финал. И я сделаю все, чтобы это свершилось. Ради него.. – Вперёд... Дитя разрушения. - голос, сотканный из тысячи кричащих жизней, громко раздаётся в этом подобии пространства. Стелла делает шаг, и пространство вновь становится целостным. Мир вновь наполняется красками, и перед ней всё тот же мост и корабль в далеке. – Стелла! - раздаётся сзади голос девушки. Названная оборачивается и видит розоволосовую девушку, улыбающуюся и такую же радостную, каким был Фаенон задолго до начала кошмара. - Нашла тебя!