Нормальные, но одинокие

Кан Ха Ён сидела у окна своей небольшой квартиры в центре Сеула и смотрела, как дождь стекает по стеклу. В руках она сжимала телефон — на экране мигало очередное сообщение от мамы. «Ха Ён-а, ты уже поужинала? А Чжон Ми на прошлой неделе вышла замуж…» Она зажмурилась. Опять эти слова. В детстве мама шутила: «Когда приведёшь домой симпатичного парня?» — и Ха Ён, краснея, пряталась за учебниками. Тогда это казалось забавным. Теперь, в 29 лет, это стало постоянным давлением. «Ты уже взрослая, пора остепениться. Все твои одноклассницы давно с семьями…» Ха Ён отложила телефон. Она не против отношений — просто жизнь складывалась иначе. Работа архитектором, проекты, переезды… И после школы она ни с кем особенно не сблизилась. Кроме одного человека. Они учились в одном классе всю старшую школу, но не были близкими друзьями. Ли Чжэ Вон — спокойный и сдержанный, редко раскрывавшийся перед всеми, но среди близких умевший шутить так остро, что его смех запоминался надолго. Ха Ён была примерной ученицей, аккуратно складывала тетради и учебники, но тайно прятала страницы манхвы, украденные у старшей сестры, между конспектами. Их связывали не слова, а маленькие моменты, из которых складывалась тихая история. Первый год старшей школы запомнился внезапным ливнем. Ха Ён шла по коридору без зонтика, и Чжэ Вон неожиданно поделился своим. Под одним зонтом они смеялись и молчали одновременно — просто наслаждались теплом, которого не хватало в суете школьных дней. Выпускной вечер стал неожиданным подарком — все ушли, а они остались вдвоём в пустом классе с запахом старых досок. Разговоры о будущем текли легко: он мечтал стать врачом, спасать жизни, быть нужным. Она — строить дома у моря, где свет зальёт комнаты, и будет слышен шум волн. В этих словах пряталась надежда, которую они не осмеливались озвучить вслух. Годы шли, и их пути всё реже пересекались. На встречах выпускников они обменивались несколькими словами, короткими улыбками и вежливыми вопросами. Но в каждом взгляде пряталось ощущение недосказанности — будто между ними остался невидимый мост, который они боялись перейти. Тихий гул аппаратов, запах антисептика, мерцающий экран монитора. Чжэ Вон сидел на жестком стуле у больничной койки отца, бессознательно сжимая телефон. На экране — галерея старых фотографий, которые он листал в сотый раз, пытаясь вернуть время назад. Щелчок. Вот она — школьная столовая десять лет назад. Ха Ён в нелепом тёмно-синем свитере, зажатая между одноклассницами, смеётся, запрокинув голову. А он — чуть в стороне, с подносом, смотрит не в камеру, а на неё. Сколько раз он пересматривал этот снимок? — Сынок… — хриплый голос отца вырвал его из воспоминаний. Чжэ Вон быстро опустил телефон. — Я здесь, абаджи. Отец лежал, укрытый до подбородка больничным одеялом. Его лицо, когда-то строгое, теперь казалось измождённым, почти прозрачным. Но глаза — те же тёмные, проницательные — смотрели с тихой настойчивостью. — Ты знаешь... я хочу увидеть тебя счастливым. Губы Чжэ Вона сжались. Он знал, к чему клонит отец. — Я счастлив, — автоматически ответил он, не веря своим словам. — Врать нехорошо, — отец слабо кашлянул, поправляя кислородную трубку. — Ты один. Снова. Чжэ Вон потёр переносицу. — Работа, абаджи. В больнице нет времени на личное. — Враньё. Отец закрыл глаза, будто собираясь с силами. — После той девушки… — он сделал паузу — ты так и не оправился. Год назад. Пять лет отношений. Предательство, которое он чувствовал до сих пор. — Я просто… не хочу снова ошибиться. — А если не попробуешь — это и будет ошибка. Чжэ Вон молчал. Отец протянул дрожащую руку и нащупал его пальцы. — Я не вечен. Хочу знать… что ты не останешься один. Голос старика дрогнул. В груди Чжэ Вона сжалось. — Я… подумаю, — пробормотал он. Отец засыпал, обессиленный разговором. Ха Ён пришла на встречу выпускников почти против воли — мама настояла: «Хоть взгляни, вдруг кто-то из одноклассников свободен!» Когда она вошла, их взгляды сразу встретились. Чжэ Вон выглядел усталым — только что закончил ночное дежурство, но улыбнулся. — Ты… всё ещё рисуешь? — неожиданно спросил он, заметив блокнот в её руках. Она удивилась, что он помнит. — Да, — улыбнулась. — Только теперь не манхва, а чертежи. Они рассмеялись — лёгкий звук, давно забытый. Родители не упустили момент. — О, вы двое! — воскликнула мама Ха Ён, глаза блестели. — Вы всегда были такими милыми вместе! — Когда свадьба? — тут же спросил чей-то дядя. Ха Ён покраснела, Чжэ Вон вздохнул. В этот момент в голове Ха Ён мелькнула безумная мысль. На улице, подышав свежим воздухом, она тихо сказала: — Чжэ Вон-а, а что если… мы просто скажем, что встречаемся? Хотя бы на время. Чтобы они перестали доставать. Он поднял бровь. — Ты серьёзно? — Да, — кивнула она. — Мы давно знаем друг друга. Никто не заподозрит. Он задумался, потом улыбнулся: — Ладно. Но только если ты будешь делать вид, что любишь мою ужасную привычку бросать носки на пол. Ха Ён фыркнула: — Только если ты будешь притворяться, что тебе нравятся мои криво испечённые пироги. Они пожали друг другу руки, словно школьные соперники, временно объединившиеся.