.

Разбивай, ломай стрелки часов! Давай же, ну же! Сделай вид, что вновь не понимаешь не помнишь времени! А волны красные, жгучие. Как садистский эксперимент над гуппи в воде, состоящий из одной только соды. Красные разводы — это, должно быть, красиво. Улыбаешься, кривишься от ничтожности какой-то лужицы. Еë можно снести ботинком. Просто наступить, и разлетевшиеся брызги иссушат этот клочок. Но никто не наступает. Методично подливают по капле в день. Глупые, разве не знают, что не только игры с огнëм опасны? Горло сдавливает, полувсхлип-полувздох совершенно не контролируется. Дышать нельзя. Двигаться нельзя. Умирать нельзя. Ноги-руки-голова синие, опухшие, как испорченный зефир. На смех нет ни сил, ни возможностей. Море красное. Но от краски. Это так, лоск для более пафосного умертвления звëздной пыли. А люди не тонут. Захлëбываются в море, прожигают кожу до костей и мяса, до спинных нервов, но живут. Одно море только не живëт, привязано к немëртвой девушке. Кожи практически нет — одна белая эмаль костей, да куски мышц. А мыслей-то и нет — смотри себе в экран, находи в чëм-то смысл и тут же теряй. Маленькое красное море легко смыть в раковину. Или смешать с другим раствором. С обычной водой, например. Помести эту лужу в настоящее море или океан — и не будет еë. Растворится. Сделай одолжение — проверь свою значимость и свой состав. Мстить не хочется никому, кроме самой себя. Лужица-море всë равно иссохнет, как не подкармливай. Оно могло бы пристроиться к другой Красной луже и стать больше. Оно могло бы действительно топить людей. Только лужа всë та же лужа. Дышать нельзя. Двигаться нельзя. Умирать нельзя.