Невидимая опасность.

Двери автобуса раскрылись, Нина вышла из салона и завернула в тёмный переулок. Она хоть и не так давно живёт в Корее, но уже просекла некоторые пути от школы, позволяющие сократить расстояние до дома почти вдвое, правда через узенький, немного пугающий своим замкнутым и тёмным видом коридор, проходящий сквозь несколько крупных домов. Обычно, потакая своей робкой и тревожной натуре, она выбирала путь открытый, но сегодняшний день сильно вымотал Нину, вынудив снять один наушник и прошмыгнуть в переулок с мечтами о скором пребывании в мягкой и тёплой кроватке, в тишине и спокойствии. Она шла быстрым шагом вдоль глухой холодной стены, тихонько подпевая песне в наушнике для отвлечения. Коридор, к счастью, оказался тихим, безлюдным, а по сему - безопасным. Именно тогда с ней это и произошло впервые. Отойдя на приличное расстояние от входа в проулок, не замечая ничего и никого подозрительного, Нина вдруг остановилась. Сама не поняла, от чего- просто встала как выкопанная и стала вслушиваться, остановив музыку. Здесь пахло сыростью и сигаретами. Что-то показалось ей странным в окружении. Что-то невидимое и неслышимое давило на подсознание, внушая всё больше беспокойства. Так и не поняв, в чём же дело, Нина решила двигаться дальше. Тем более, оставалось совсем немного: ещё каких-то двадцать-тридцать метров и она снова окажется посреди оживлённой улицы. Шаг возобновился, но беспокойство только нарастало, заставляя идти быстрее. Нина оглядывалась, но видела лишь давящую темноту позади себя. Казалось, только она повернёться обратно, как из темноты выскочит опасность и нападёт со спины. Она побежала. По спине от неизвестной опасности побежали мурашки, но как только Нина оказалась на свету, исчезли прочь. Она отдышалась и оглянулась на проулок. В длинный коридор, поглащённый тьмой, задувал холодный ветер, втягивая в глубину сухие осенние листья. Нина несколько раз моргнула и продолжила путь домой, делая вид, будто ничего не произошло. Уже через несколько минут, вспоминая о пустой тишине в проулке, лицо посещала глупая ухмылка. «Вот же я трусиха! Как можно было испугаться простого тихого проулка? Я, конечно, не самый смелый человек на свете, но не настолько, чтобы каждый раз пи́саться при виде темноты на улице? Подумаешь, фонари не горят? Боже мой... Позорище, Нина!». Действительно, странно было с её стороны, в её уже вполне сознательном возрасте, так сильно испугаться на пустой улице. До переезда в Сеул прожила шестнадцать лет своей жизни в маленьком русском отсталом городке, где даже на самой крупной улице не всегда загораются фонари, а из каждого угла с презрением таращатся всяческие гопники. И даже с её пожизненной трусостью, (подкрепляемой хрупким телосложением, низким ростом) ей как-то удавалось вполне спокойно жить там, иногда даже заводя привычку здороваться с некоторыми уже привычными опухшим лицами. Но уже заходя в квартиру, Нина даже похвалила себя за осторожность и бдительность, в очередной раз пропустив усмешку. *** То было двадцать пятое октября- день, когда До-шик наметил новую кандидатуру на его следующую жертву. Он даже забыл, зачем изначально в тот вечер вышел из машины возле автобусной остановки. Из автобуса вышла низенькая хрупкая иностранная девушка, лет четырнадцати-пятнадцати на вид. Она остановилась возле дома напротив остановки, бегло огляделась и прошмыгнула в узкий проулок. «Ебать! Ты даже в ловушку сама забегаешь? Да мне сегодня везёт!». Он незаметно вынул компактный нож-бабочку из внутреннего кармана куртки и, чуть погодя, зашёл за угол следом за девушкой. Наученный опытом, он двигался неспеша и бесшумно, намертво приклеив взгляд к жертве. В один момент он уже готов был подойти ближе и выдать своё присутствие, но девушка внезапно остановилась, медленно оборачивалась, прислушиваясь к тишине. «Чёрт, услышала?!» Нет. До-шик видел, как её большие серые глазки трусливо бегают по тьме, не улавливая его присутствия физически. Она, словно ведо́мая животным чутьём, недоверчиво окинула окружение испуганным взглядом и продолжила идти. Теперь она часто оборачивается назад, а шаг её ускорялся с каждым мигом. «Ох, наш маленький крольчонок испугался!». Сравнение с маленьким беззащитным существом напрашивалось само собой, когда До-шик вновь и вновь видел её наполненные ужасом глаза, видел, как она чувствует опасность рядом, но не может найти её источник. Обычно, эти бесконечные выслеживания раздражали парня, но в этот случай его позабавил. Удивительно, он получал необъяснимое наслаждение от этой жертвы с самого начала. В новинку было наблюдать, как она, вроде бы уже поняла, что где-то рядом враг, но не могла объяснить себе, где именно, не раскрывая преступника для себя. Эта глупая наивная растерянность, страх, постепенно овладевающий этим крохотным беззащитным существом приносили До-шику уйму удовлетворения. Парень нашёл эти ощущения слишком приятными, для того, чтобы их сразу обрывать и не стал догонять девушку, позволив ей убежать и почувствовать себя в безопасности. Он подумал, что если его дело открывается для него с новых сторон, то чего ради он должен лишать себя этих эмоций? До-шику вдруг захотелось попробовать "поиграться со своей едой". Он выждал момент, когда она скроется за поворотам и вышел на её след. Действовал слаженно и отточенно- не приближался слишком близко, не отпускал её слишком далеко. Обычно, совершая свои грешные деяния, лишь изнасилование и последующая смерть от его рук, доставляли ему удовольствия. До-шик понял, что эта юная леди имеет действительно тонкое чувство безопасности. Он мог здорово позабавиться, играясь, манипулируя этим чувством. Никогда ещё он не видел наслаждения в моменте преследования. Это было что-то новое для него. Некоторое время спустя он уже видит, как девушка заходит в дом. Тихо напевая песню себе под нос. Охота началась. - Ну что? Поиграем, крольчонок? *** С того происшествия в тёмном проулке на пути прошла уже неделя. И время это, надо отметить, было совсем не спокойным для Нины. Каждый раз выходя на улицу и оставаясь на момент в менее людном месте, ею охватывало то самое странное сдавливающие ощущение опасности. Нина стала плохо спать. По ночам, оставаясь наедине со своим мыслями, её из ведра окатывал страх. Тревожность стала теперь постоянным гостем её размышлений. В то утро вторника Нина проспала будильник и находилась на грани опоздания на уроки. Она в попыхах собралась, кое как приведя себя в порядок, и выбежала из дома. Нина добежада до развилки между дорожкой вдоль парка и поворотом в тёмный узкий проулок. В одно мгновение она поняла, что ей придётся воспользовяться вторым вариантом. Пройдя вдоль парка она бы потратила много времени, тогда можно было рассчитывать на штраф за опоздание, а если срезать по коридору сквозь дома- она успеет почти во время. Липкий и мерзкий страх вместе с тревожностью вновь посетили сознание, покинув его в связи с опозданием. Нина выпрямилась, мысленно дала себе отрезвляющую пощёчину для смелости и быстро зашагала навстречу темноте...