Это конец или начало?

Ария долго смотрела в окно, за которым дождь лился не тонкими струями, а будто водопадами, стирая напрочь очертания мира. Внутри неё было так же — всё размыто, расплывчато, опустошённо, после того как Эзра ушёл. Учитель, первая любовь, тайна и одновременно груз. Отношения, начавшиеся запретно, развивались тайно и закончились предсказуемо. Он больше не мог. Она — не хотела умолять и врать своим близким. Вечер она проводила у Спенсер, стараясь отвлечься. Она бы попросила всех девочек собраться, но понимала, что у каждой из них свои проблемы, свои дела, свои вторые половинки. И только Спенсер она могла попросить о помощи, ведь ни с кем не была так близка как с ней. В очередной раз за час Спенсер спускается в семейный погреб Хастингсов, чтобы достать очередную абсолютно точно баснословно дорогую бутылку вина, чтобы хоть как-то помочь Арие забыться в вине от той боли, что её накрыла с головой после расставания. В доме было тихо, только приглушённый шум телевизора из гостиной. Джейсон был там. С недавних пор он стал частым гостем в доме Хастингсов. Вы спросите как так получилось, что старший брат Элисон, оказался самым желанным человеком в их доме? А как ещё обращаться с новым (или всё же старым) членом семьи? Он теперь новый наследник семьи, а Меллиса и Спенсер теперь неудел, но они вполне довольны этим. Они невероятно счастливы, что груз ответственности за семью перешёл с их плеч на чужие. Как бы это эгоистично не звучало. Теперь Меллиса со спокойной душой может посвятить себя материнству, а Спенсер завоеванию очередного приза, чередуя это с попытками дозавоевать Тоби, который и так уже всецело принадлежал ей, но её это не смущало. Джейсон, он — высокий, сильный, с тенью в глазах и небрежной грацией в движениях. Когда-то он казался Арие загадкой, немного пугающей. Не немного, а откровенно сильно пугающей, потому что вечно шлялся со своим дружками-наркоманами, а после того как все узнали, что когда-то он с ними любил подглядывать и снимать их в самых непристойных ситуациях, он ещё больше не вызывал в ней положительных эмоций. Сейчас — он был чем-то большим. Притяжение, которое она не хотела признавать или озвучивать вслух, но чувствовала его в полной мере до дрожи во всех своих конечностях. Когда она вышла на кухню, чтобы найти Спенсер, потому что та безбожно задерживалась в погребе, будто сама разливала вино на своей винодельне, Джейсон уже был там — в футболке, закатанной на предплечьях, со стаканом его ныне любимого дорогого виски. Он молча налил ей воды и подал. Видимо она внешне выглядела так как будто нуждается в помощи, но он ещё не знал, что это не только внешне, но и внутренно. Их пальцы на мгновение соприкоснулись. Взгляд — долгий, изучающий. Без слов он понял, что она разбита. А она поняла, что он — опасность, от которой не убежишь. — Всё закончилось? — спросил он. Не как брат подруги. Как тот, кто уже знал ответ. — Да, — выдохнула она. — Больше ничего нет и никогда не будет. Надеюсь, ты доволен? Ведь ты этого добивался, когда отправлял ему письмо, что расскажешь декану о наших отношениях? Я ни в жизнь не поверю, что ты это сделал из благих намерений. Он кивнул ничего не скрывая. Подошёл ближе, слишком близко. Её дыхание сбилось. — Я и не говорю, что по доброте душевной сделал это. Потом, когда тебя отпустит, ты поймёшь, что я тебе оказал огромную услугу. У тебя с ним не могло быть никакого будущего. — А с тобой, значит, есть будущее? - Почему нет? Со мной тебе никогда не придеться врать и изворачиваться, когда родители в очередной раз спросят о парне. Со мной ты сможешь свободно ходить на свидания и уж тем более никто пальцем на нас не укажет, если увидит целующимися на улице. Разве этого мало? — А как же чувства? У меня нет никаких чувств к тебе и такими методами они никогда и не появятся у меня. Поцелуй был неожиданным. Жёстким, требовательным, как вызов. Как ответ на мои болезненные слова. Она не оттолкнула. Возможно, потому что устала быть правильной и неправильно врать ему в лицо о вечной дрожи во всём теле, когда тот невзначай дотрагивается до неё. Возможно — потому что слишком давно хотела, чтобы кто-то по-настоящему захотел её. Кому она врёт? Не кто-то, а именно он. Ни Эзра, ни местный плэйбой Ноэль, а именно он. Придурковатый и хамоватый брат Эллисон и теперь уже брат Спенсер и Меллисы. Он повёл её в гостиную, не дожидаясь ответа. Спина к стене, пальцы на шее, горячее дыхание у ключицы. Всё происходило стремительно, как неожиданно сформировавшийся ураган, который не должен был зреть годами, но всё же наперекор природе и всем законам, он был таковым и теперь стремительно вырывался наружу, сметая всё на своём пути. Она задыхалась от напора, от искренности, с которой он срывал с неё одежду, целовал грудь, бедра, живот, будто хотел выучить её наизусть. Он был груб — ровно настолько, чтобы она чувствовала силу. Но в каждом движении было внимание, будто он слушал не только стоны, но и каждый затаённый страх. Он прижимал её к себе, не давая упасть, и одновременно толкал к краю, от которого не хотелось возвращаться. Когда всё закончилось, она лежала на груди Джейсона в гостиной, ловя дыхание, удивлённая не столько самим фактом их близости, сколько тем, как естественно это случилось. Он не говорил ни слова, просто держал её, как будто боялся, что она исчезнет, если отпустит. По звукам снаружи они оба понимали, что Спенсер ещё не скоро вернётся, так как в очередной раз ссорилась с Тоби из-за его сводной сестры, Джены, которая и по сей день продолжает соблазнять его и влезать в их идеальные отношения, будто ей мало Ноэля. Хотя казалось бы, что ей ещё надо? Зрение ей вернули, корону королевы школы получила и Ноэля в придачу себе забрала от Моны. Но в данный момент это последнее о чём Ария и Джейсон думали, нежась в объятиях друг друга. Они не договаривались о продолжении. Но оно случилось. Снова. И снова. В любое время, в любых комнатах. В доме Хастингсов, в доме родителей Арии и даже в доме Эмили в то время как за стенкой она знакомила друзей и родителей со своей новой девушкой-плавчихой из школьной команды соседней школы. Их влечение стало ритуалом. Движения отточены, хоть и резковаты, но чувства — всё более запутанные. Страсть не выгорала — наоборот, разгоралась с каждым разом. Он знал её тело так, как никто раньше. Она больше не могла воспринимать прикосновения без сравнения с ним. Эзра давно ушел в небытие, а Джейсон занял его место? Нет, он занял своё место. По праву своё место. Никто и никогда не получит его. Уж об этом-то он позаботится, но он не был уверен в том во что оформиться это всё их общее безумие. Но всё изменилось в одну тихую ночь. Они лежали на постели, едва касаясь друг друга, без спешки. Он смотрел в потолок, молчал. Потом вдруг повернулся к ней, рукой коснулся её лица и произнёс: — Я не хочу, чтобы это было просто… физически. Просто... на время. Она удивлённо посмотрела на него. Джейсон всегда был сдержан. Никогда не говорил лишнего. Даже в моменты самой бешеной близости он оставался молчаливым. Но сейчас его голос дрожал. — Ты — не просто девушка на одну ночь. Не способ забыть, что я ни одной из своих семей не нужен. Ты... чёрт, Ария, ты сломала меня, — он усмехнулся. — Я не знаю, как быть. Я просто знаю, что если однажды ты не ответишь мне на сообщение или, упаси Господь, вернёшься к Фитцу — я сойду с ума. Просто на всей скорости въеду в дуб у въезда в город. Просто потому что без тебя ничего больше не будет иметь смысл. Она положила ладонь ему на грудь, чувствуя, как быстро бьётся его сердце. Её сердце билось так же. — Я боялась, что ты просто используешь меня, чтобы сделать больно Эзре. Или себе. А теперь боюсь другого — что однажды всё закончится, и я уже не буду прежней. Он прижался к её лбу. — Я не отпущу тебя. Даже если захочешь уйти. Я слишком долго тебя ждал. Она не ответила. Просто поцеловала. Нежно, по-настоящему. Не потому что хотелось — а потому что больше не могла не любить.