Шаг 1. Только вперёд

— …только посмотрите, какой вид… да, берег Дуная…  Голос риелтора, стоявшего в полуметре от Джоан, звучал глухо и отрывисто, как будто из другой комнаты.  Она стояла у окна на очередном показе квартиры, смотрела вдаль и снова прокручивала в голове один и тот же набор мыслей: «Главное, чтобы Фил снял квартиру не поблизости, не в этом районе… чтобы не пересечься с ним случайно… иначе я не сдержусь. Может… он вообще уже переехал к ней?..»  — Да, ей всё нравится! Оформляем, — резко сказала Мари, перехватывая инициативу и сжав Джоан за руку, вырывая из мыслей. — Отлично! Сейчас принесу все документы, — обрадовался риелтор очередной закрытой сделке и ушёл в коридор. — Я знаю, ты сейчас не здесь, но эта квартира — реально лучший вариант из всех, что мы смотрели. Просто поверь, — бегло произнесла Мари и прижала Джоан к себе.  — Спасибо тебе, — прошептала она, уткнувшись в плечо подруги.  Весь месяц после ухода Фила Мари была рядом. Без неё Джоан, казалось бы, просто исчезла. Она вместе с ней искала квартиру, устраивала домашние «сеансы психотерапии» под просекко и вытаскивала на вечерние прогулки по набережной. Иногда Джоан казалось, что Мари рядом не из дружбы, а потому что по-настоящему боится — боится, что она может с собой что-то сделать. Мари звонила каждый день, писала почти каждый час: «Как ты?» — и регулярно появлялась без предупреждения. Но Джоан не собиралась умирать. Как бы плохо ни было — просто нет. Не её стиль. Иногда к ним присоединялась Лили, и тогда посиделки превращались в вечер раскладов таро. Лили доставала карты, как всегда разные, но итог был один: у Джоан всё будет хорошо, её ждёт любовь и настоящее счастье. — Не то что с Филом, — повторяла она с нажимом. Он разочаровал не только Джоан. Он разочаровал всех в компании, по крайней мере девушек — они были в бешенстве. Мужчины молчали, не желая ссориться с жёнами, но негласно согласились: Фил и Изабель — больше не часть их круга. Риелтор вернулся в комнату с папкой. — Миссис Шуберт, вот, ознакомьтесь, пожалуйста, — сказал он, не задумываясь. Миссис Шуберт.  От этого обращения внутри как будто кольнуло. Так резко, что на миг перехватило дыхание. — Тебе нужно побыстрее развестись и вернуть свою фамилию, — прошептала Мари, заметив её реакцию. — Мы уже в процессе. Документы поданы, — ответила Джоан тихо. Она подписала все бумаги и получила ключи. Новая жизнь начиналась прямо сейчас. Квартира была небольшая — студия, но чистая, со свежим ремонтом. На свою зарплату в новой компании Джоан не могла позволить себе многого.  Она ушла с прошлой работы, чтобы не пересекаться с Филом. Сначала пыталась просто избегать его: приходила раньше всех, чтобы не столкнуться у входа, уходила позже, чтобы не видеть его при выходе. Не ходила в столовую, передвигалась по коридорам быстро и только по необходимости. Это срабатывало — они не пересекались. А может быть, сама судьба решила полностью отрезать его от неё. Но каждый поход на работу всё равно вызывал тревожность, и в какой-то момент Джоан поняла: пора уходить. Сначала она подумывала о фрилансе, но быстро осознала — если не будет выходить из дома, просто сойдёт с ума. Новая работа нашлась довольно быстро — благодаря опыту и профессионализму. Это была небольшая, но уже заметная компания на рынке маркетинга, с молодым, живым коллективом. И мужчин там было много — примерно её возраста, свободных. Казалось бы, выбирай любого. Но Джоан это не интересовало. Она не хотела использовать кого-то, чтобы забыться. Не хотела объяснять, кто она, чем живёт, как проводит выходные. Не хотела свиданий. Просто — ещё не время. Запах одеколона Фила всё ещё витал где-то рядом — еле уловимый, как тень прошлого. Время от времени в голове звучал его голос — ласковый, спокойный, тот самый, который Джоан всегда любила слушать, независимо от того, о чём он говорил. Иногда она просыпалась среди ночи и искала его рукой — на автомате, во сне, просто чтобы прижаться ближе. Чтобы он обнял её, как раньше. Крепко, надёжно. Как будто мог защитить даже от кошмаров. Но рука натыкалась на пустоту. Подушка рядом была холодной, нетронутой уже давно. И тогда Джоан начинала плакать. Раньше — громко, с хрипами и болью, как будто что-то внутри разрывалось. А теперь — тихо. Сдержанно. С каким-то усталым, горьким принятием. Принятием новой жизни.  Фила не было рядом. Но он был в её голове — плотно, въедливо, будто живёт там вместо неё. Во всех вещах, в каждой мелочи — в магазине она вспоминала, какая его любимая еда, пролистывая каналы на телевизоре, она вспоминала, что он любил смотреть, идя по улице, она вспоминала, куда они ходили вместе, что делали, о чём говорили. И так во всём.  Каждый его день проигрывался у Джоан внутри, как заезженная плёнка. Час за часом. Она смотрела на время и думала:  «7:00 — он уже проснулся и собирается на работу. Интересно, она гладит ему рубашки или он сам? Я всегда гладила, даже когда он не просил» «7:30 — сейчас он завтракает. Либо сделал бутерброды, либо пожарил яичницу, он никогда не заморачивался с утра. А может, она готовит ему завтрак? Как я раньше»  «9:00 — сидит на работе. Интересно, какой у него сейчас проект? Раньше он всегда рассказывал о нюансах работы, надоедливых заказчиках и коллегах, которые не понимают его идеи.  А ведь не важно, что за проект — он всё равно справится.  Интересно, он забрал её обратно в свою команду? Точно забрал»  «12:30 — он обедает. Интересно, в столовой или пошёл куда-то в кафе? Он никогда не брал еду с собой, потому что стеснялся контейнеров, дурачок»  «17:00 — он закончил работать и сейчас поедет домой по пробкам. Наверное, с ней. Наверное, она сидит на моём месте в машине. Они заезжают в магазин также, как мы когда-то?»  «19:00 — что он делает сейчас? Работает? Гуляет? Читает? Смотрит сериал? Наверное, с ней»  «22:30 — он уже ложится спать, завтра на работу. Интересно — с ней? Если да, то, наверное, они не спят»  И на мыслях «они не спят» становилось совсем не по себе.  «Он ведь трогает её там, где трогал меня.  Целует там, где целовал меня.  И делает с ней то, что делал со мной. То, чему мы учились вместе — совсем неопытными и неуверенными»  И каждый раз — как лезвием: «А вдруг, она лучше меня? Она моложе, красивее, её фигура более округлая и сексуальная. Вдруг, она более раскрепощённая? Более страстная? Вдруг, с ней ему нравится больше?» И эти мысли, словно яд, отравляли всё внутри. Джоан посещала страницу Изабель каждый день — рассматривала её фото, видео, читала посты. И в голове всегда стучало: «Ну почему она такая чертовски красивая?» Потом смотрела его страницу. Искала зацепки, намёки, детали, следы — любое подтверждение, что они вместе. На самом деле, Джоан даже не знала наверняка — что между ними. Никто не знал. Лука больше не появлялся в компании — видимо, так он поддерживал Фила. Так что спросить было не у кого. Фил и Изабель не выкладывали общих фото, не комментировали друг друга, даже не лайкали. В офисе — ни одного намёка. Никто ничего не видел и не знал. Словно ничего не происходит. Но в голове у Джоан всё давно происходило. Фильм уже был снят: с саундтреком, с финальными титрами. В главных ролях  — он и Изабель. Локация — их квартира, их постель.  В центре — их жизнь. И никакой реальности не нужно было, чтобы это ранило. ***  Через неделю после переезда Джоан устроила небольшое новоселье. Лили, Кристина и Мари — её три боевые подруги, без которых она бы просто развалилась — пришли с винами, закусками и, конечно, с колодой карт. Всё было, как раньше: смех, перекрикивания, сырные тарелки, свечи, расклад на ближайший месяц и обсуждение главной темы сезона — Фила и Изабель. Даже несмотря на то, что эта «пара» всё ещё не была официально подтверждена. — Ну не верю я в их счастье, — фыркнула Лили, разливая белое полусладкое. — Переспят пару раз — и она ему надоест. — Ещё прибежит обратно, — добавила Кристина. — Только ты его не пускай, ясно? — Конечно не пустит, мы не дадим! — сказала Мари, хлопнув ладонью по колену Джоан. — Да никуда он не вернётся, хватит вам, — устало отозвалась Джоан, чуть улыбаясь, но без веселья. — Зачем вообще? Там всё новенькое. Всё свежее. А я у него старая прошивка. — Дорогая, они все одинаковые, — закатила глаза Кристина. — Устают в браке, жалуются на рутину, как будто мы, блин, не устаём. Потом находят какую-нибудь дуру — увлекаются, изменяют, а потом сидят одни и понимают, что потеряли. Потеряли уют, тепло, заботу. То, что ты ему давала. — Говоришь так, будто сама через это проходила, — усмехнулась Лили, перемешивая карты. — Достаточно просто смотреть сериалы, — невозмутимо ответила Кристина. И они рассмеялись. Смеялись громко, долго, слишком много — так, будто хотели вытеснить из воздуха тишину, которая могла бы рассказать правду. — Слушайте, а давайте ему отомстим! — загорелась Мари. — Сделаем что-нибудь эдакое… — О, давайте, — подхватила Лили, — только что? — Можно… проколоть ему шины. Или написать что-нибудь на машине… дешёвой помадой. Кислотно-розовой, как у школьниц! — засмеялась Кристина. — Ну, если рассуждать на тему машины, то можно вылить на неё что-то мерзкое, — усмехнулась Лили.  — А можно анонимно отправить ей презервативы. Или её родителям, — предложила Мари, и они втроём громко рассмеялись.  — Разве эта сука из Белграда? — спросила Кристина. — Вроде, она вообще из Латвии, так что родителям не вариант, — расстроилась Лили, — а идея то забавная. Хотя, можно отправить презервативы Филу, типа, пусть предохраняется, если спит со шлюхой.  — А ещё можно…  Они загорелись, как подростки на каникулах, забыв о возрасте, морали и реальности. Один вариант был коварнее и абсурднее другого.  Джоан смотрела на них, как будто со стороны. Как будто не была частью этой вечеринки. «Что такого он сделал конкретно им?» — подумала она. — «Почему в их головах столько злости?» Они говорят про Фила. Про того человека, который всегда помогал их семьям, выручал в трудных ситуациях — с переездами, ремонтами, поломками. Который на любой вечеринке и после них думал о комфорте других, даже когда сам уставал. Всегда был добрым и искренним. Видимо они уже забыли.  Да, они были её подругами. Верными, любящими. Они старались её поддержать. Но сейчас... что-то казалось не на месте. Это уже была не поддержка. Это была ловушка. Болото, в котором её держали за руку, но не вытаскивали — наоборот, затащили ещё глубже. Всё это обсуждение тянуло её назад.  Каждый их разговор закручивал воронку. Каждый смех был щелчком, возвращающим Джоан в боль. Она вдруг осознала, что все их встречи были об этом. Целый месяц разговоры по кругу — Фил, какой он мудак, Изабель, какая она стерва, их пара, в которую никто не верит и которая никогда не будет счастлива.  И ведь все эти разговоры провоцировали в Джоан ещё больше мыслей о нём. Мыслей, от которых она не могла избавиться, которые душили, заставляя забывать о собственной жизни.  Сколько это будет продолжаться? — Джоан, а ты чего молчишь? — повернулась к ней Мари. Остальные тоже замерли, глядя на неё с вином в руках и огоньками в глазах. Джоан осмотрела их и почувствовала, как приходит усталость. Не физическая. Душевная, вязкая. — Девочки… вы сошли с ума? — сказала она тихо, но чётко. — В смысле? — удивилась Кристина. — Ты что, не хочешь сделать ему и ей больно? — Нет, — покачала головой Джоан. — Не хочу. Ни ей, ни ему.  Она встала и медленно пошла к кухонному окну. За ним — ночь и редкие огоньки набережной. — Я переехала в новую квартиру. Я сменила работу. Я правда стараюсь жить заново… хоть как-то. А мы… всё равно говорим о них. Снова и снова. Каждую нашу встречу. И после таких встреч я всегда плачу. Я застреваю. Слёзы вновь подступили к глазам. — Если вы хотите помочь — пошлите меня на йогу, вытолкайте в поход, да хоть на кулинарный курс! Давайте куда-нибудь съездим, я не знаю… Мне нужно выбираться. А не зарываться ещё глубже. Подруги молчали.  Свечи потрескивали в тишине. И вдруг Лили, не поднимая глаз, тихо сказала: — Прости. — И меня, — виновато добавила Мари. — Джоан, мы правда желаем тебе лучшего. Ты знаешь.  — Знаю. Поэтому давайте таких разговоров больше не будет между нами.  Фила нет, он ушёл. А я здесь. И это моя жизнь, она продолжается, ведь так?  — Конечно, так, — подошла к ней Кристина и обняла за плечи. — Никаких больше разговоров о нём. Только вперёд.  — Только вперёд, — подошла Мари. Следом за ней — Лили.  Они обнялись все вместе. И в этих объятиях Джоан впервые за долгое время ощутила понимание.