Глава 3: Маскарад

Мира стояла перед зеркалом в спортзале, куда Родион действительно принес ключи. Новые зеркала отражали каждое ее движение с кристальной четкостью. Она кружилась под любимую мелодию, и что-то было не так. Не в танце. В ней. Обычно, когда она танцевала, внутри все сжималось в тугой комок — страх, что кто-то увидит, узнает, использует против нее. Но сегодня... Сегодня она ловила себя на том, что улыбается. Без причины. Просто потому что музыка была красивой, а в окна лился теплый солнечный свет. И самое странное — она поймала себя на мысли, что хочет, чтобы он это увидел. Мира резко остановилась. *Что за бред?* Она потянулась за бутылкой воды, когда дверь скрипнула. — Не пугайся, это я. Родион вошел, держа в руках две коробки сока. Он был в простой серой футболке, которая странно подчеркивала цвет его глаз. — Ты сказал, придешь в четыре, — пробормотала Мира, стараясь звучать как обычно. — А сейчас три сорок пять. — Он поставил одну коробку рядом с ее вещами. — Думал, ты захочешь пить. Она взяла коробку, разглядывая ее с подозрением. — Клубничный? — Да. — Он сел на скамейку у стены, даже не пытаясь смотреть на ее тренировку, будто давая ей пространство. — Как репетиция? Она хотела ответить что-то язвительное, но... — Хорошо, — сказала вместо этого. И, к собственному удивлению, добавила: — Хочешь посмотреть? Родион поднял глаза, явно удивленный. — Если ты не против. Мира включила музыку. И в этот раз она танцевала иначе — не так осторожно, не так закрыто. Она позволила себе радоваться движению. И когда закончила, то увидела в зеркале свое отражение — раскрасневшееся, живое, настоящее. — Вау, — тихо сказал Родион. Она ожидала комплимента, восхищения, но это одно слово прозвучало так... искренне, что у нее перехватило дыхание. — Да ладно, не вау, — она отвернулась, смущенно поправляя волосы. — Вау, — повторил он, вставая. — Ты... — Я что? — Ты удивительная, когда не пытаешься быть стервой. Мира застыла. — Я не... Но он уже подошел ближе, и вдруг она осознала, что не злится. Не хочет отстраниться, не хочет задеть его в ответ. — Я не знаю, как это — быть другой, — неожиданно вырвалось у нее. Родион улыбнулся. — Может, стоит попробовать? *** На следующий день Мира невольно последовала его совету. Она улыбнулась дежурной по столовой, когда та протянула ей стакан сока. — Спасибо. Девушка уронила поднос от удивления. Она помогла первоклашке поднять рассыпанные учебники. — Осторожнее. Мальчик смотрел на нее, будто ожидая подвоха. А потом... самое странное. На перемене ее «подруги» — те самые, что обычно шептались у нее за спиной и смеялись только когда она разрешала — начали обсуждать какую-то глупую сплетню. — Ну и идиотка, правда? — фыркнула Вика, ожидая, как обычно, одобрения Миры. Раньше Мира бы злорадно поддакивала. Но сейчас... — Не знаю, мне кажется, она ничего такого не сделала, — пожала плечами Мира. Тишина. Вика и другие переглянулись. Они не осмелились возразить. Не засмеялись. Просто... замялись. Потому что репутация. Потому что боялись. И Мира вдруг поняла — они никогда не были ее подругами. Она встала и вышла из класса, оставив их в растерянности. *** После уроков она нашла Родиона на спортплощадке. Он бросал мяч в кольцо, сосредоточенный, как всегда. — Эй, ботаник. Он обернулся, увидел ее и улыбнулся. — Ну что, как эксперимент? Мира села на скамейку, скинув рюкзак. — Странно. — В хорошем смысле? Она задумалась. — Не знаю. Я просто... Я не понимаю, кто я, если не та, кем все меня считают. Родион сел рядом, все еще слегка запыхавшийся. — Может, это и есть настоящая ты. — А если мне это не нравится? — Тогда вернешься к старой. — Он пожал плечами. — Но мне кажется, тебе нравится. Мира посмотрела на него — на этого странного парня, который видел ее настоящей, когда даже она сама себя такой не знала. — Ты прав, — тихо признала она. — Но это... страшно. Родион кивнул, будто понимал. — Знаешь, что я думаю? — Что? — Что ты самая сильная девушка, которую я знаю. И если кто-то и справится с этим — так это ты. Мира почувствовала, как в груди что-то теплеет. — Спасибо. Они сидели так, пока солнце не начало садиться, и Мира поняла — она больше не хочет прятаться. Даже если это будет страшно.