Глава 1: Далеко не сон

      — Хах… какой ты злопамятный, — сказал немец спустя паузу. — Это была издёвка, чтобы ты задумался о своём страхе перед женщинами. Выглядит смешно, когда ты за телевизором бормотал с Венгрией о наряде изнасилованной, а себя будто в зеркало не видел. С такой же уверенностью я могу сказать, что ты меня спровоцировал, у тебя была облегающая рубашка.       — Замолкни, — огрызнулся Польша, чуть ли не скрепя зубами.       — Я знаю, что у тебя нет аргументов, поэтому не обязательно на это намекать. Мне самому стало интересно, что о тебе сказал Венгрия, если узнал бы правду.       — Он из тебя всю дурь выбьет.       — Не отрицаю, но кем ты сам станешь в его глазах? Как ты их называл? Шлюхой? Дурой? Безмозглой?       — Germany, it's urgent.       Неожиданное появление Британии, что решил прервать их «интересный» диалог новостью о проведении конференции НАТО в Вашингтоне, буквально спасло помещение от разрушения. Не удивительно, так как разговор между пострадавшим Польшей и слишком самоуверенным Германией уже стены шатал. По правде говоря, всё тряслось от переполняющего гнева в теле поляка. Сначала тот ему утверждает, что Польша стал жалким, а потом, наоборот, — сильнее и мужественнее, что достойно похвалы. От Германии. Похвалы. Скорее пахлавы.       С этого разговора Полю трясло весь оставшийся день, а отголоски слов немца преследовали его аж до момента сна. Но, словно Бог решил сговориться вместе с Германом и потрепать последние нервы поляка, на него нахлынули другие воспоминания.       Излишнее любопытство Эстонии, поставившее что Германа, что Полю под угрозу тяжёлого разговора с Британией и Евросоюзом. Этот эстонец буквально игрался их положением, но больше всего сердце заставляло гневно биться о ребра то, что он решил играться Польшей. На чувствах того, кто пережил наихудшее, что может ощутить на своём теле человек любого пола.       Дальше Британия, что одним своим укоризненным взглядом может заставить Польшу чувствовать себя хуже подошвы от обуви Германии. Потерять его уважение — потерять всё, что поляк тяжёлым трудом десятилетнего секретарства зарабатывал. Великобритания — единственный, кто способен защитить имя Польши что перед Германией, что перед Евросоюзом… но не в случае того, если славянин упал лицом в грязь. Что бы не говорил ему психотерапевт в лице Швейцарии, невинность поляка перед случившемся не станет аргументом для его защиты. Обесчестье Самодержца в столь сложной и жестокой иерархии лежит не только на ответственности того, кто совершил преступления. Да, пристанут и к жертве, если мы говорим про мнение Британии. В его времена это казалось проявлением мужества… возможно. Польша раньше не интересовался этим вопросом в контексте XIX века, но теперь есть небольшой повод.       Но вот Венгрия точно будет на стороне Британии, но вместе с этим может испытать к своему другу такое отвращение, что при каждой встрече с поляком у него начнутся рвотные позывы. Жертва часто даёт насильнику повод, поэтому нужно быть крайне аккуратным. Поля же позабыл об этом, хотя венгр его часто предупреждал. Как видим, его не послушали, а затем произошло самое страшное, чего мог быть удостоен мужчина. Но самое страшное, что можно ожидать от Венгрии, так это то, что он его бросит. Вен не сможет быть рядом с Полей. Слишком грязный, глупый и жалкий, чтобы к нему испытывать хоть какое-то сочувствие, не говоря о помощи. Скорее Польша своим видом будет нарываться на встречу с его кулаком, нежели будет иметь возможность быть принятым. Венгрия — настоящий мужчина, что таких «неженок» в лице разбитого поляка щёлкает как фисташки.       Не поможет и Австрия, что так отчаянно пытается «помочь сгладить ситуацию». Он рядом лишь из-за Германии, которого, во-первых, нужно продолжать держать на узде, и, во-вторых, из-за желания помочь ему наладить отношения с Польшей. Звучит невозможно, но австриец верит в это больше, чем Папа Римский в существование Бога. Австрия совсем не наивен, а лишь показывает, насколько сильные узы между австрийцами и немцами, что скорее объединяться против одного, чем будут порознь — обвинят по-любому всех, припомнив ещё всю родословную. В принципе, это Польша и сделал, после чего поплатился тем, что с каждым враньём Венгрии в лицо ему всё больше тяжелее стоять на ногах.       Что насчёт остальных? Неужели нет к кому обратиться за помощью? Отец мало чем отличается от Венгрии, ибо оба Польше слишком дороги, чтобы потерять хоть кого-то из них. Вторая Речь Посполитая намного строже за Британию, и его выговор ударит сильнее, чем унижение перед сильной державой. Младший поляк — наследник Второй Речи, его гордость и второе лицо, и его сын не хочет признаваться в том, что ему удалось сломиться перед Германией. Не просто потерять честь, но и довести себя до такого состояния. Видеть на этом втором лице растерянность, злобу и страх — самое позорное унижение для Второй Речи Посполитой, что почти век не оставлял Российскую Империю ни на секунду в покое, а потом, создав совершенно новое государство, но пав перед превышающей силой соседей, на протяжении пяти лет скрывался на виду нацистов. Этот человек совсем не поймёт того, кто стерпел поступок Германии. Да, стерпел. Прямо как Первая Речь Посполитая, которому слишком больно было слышать, что его внук повторил его судьбу.       Польша ненавидит эту иерархию. Ненавидит то, что ему нужно быть ещё сильнее, когда сил совсем не осталось. Он скоро по праву будет считаться развитой страной, догнав своих старых приятелей в лице Чехии и Словакии, но ноги скоро упадут на ступень ниже. Не потому, что Польша не угодил Евросоюзу своей судебной реформой, и далеко не своим отставанием в экономике или в военном спектре. Порой, смотря на государство от третьего лица, поляк сильно удивляется тому, что именно он стал олицетворением сильного и волевого государства. Всё, что происходит на политической арене, выглядит весьма красиво: та же судебная реформа показывает, насколько Польша упёрт и настойчив, так ещё и подготовленный к острому осуждению со стороны остального Евросоюза. Только вот среди Самодержцев, слегка отодвинув политический занавес и став более приземлённым, он рискует там, где совсем беззащитен и слеп. Глупо. Очень глупо. Разве Самодержец смеет совершать такие ошибки, а потом ещё обвинять кого-либо? Пускай на Германию обрушится весь гнев штаба, всё-таки, намного легче выкинуть гнев на того, кто слабее, а Герман не такой. Достаточно той мысли, что никто Поле сразу не поверит. Или же воспользуется этим. Разве немца кто-то попытался принять, когда он получил доверие США и впервые стал у госаппарата? Не будь он сейчас с широкой властью в штабе, кто-то с ним считался бы? Тогда почему к Польше отношение не поменяется? Особенно среди консервативного Восточного отдела, с которым часто разделял мнение поляк? Он знает, о чём говорит, ибо сам такого же мнение. Удивительно даже для Швейцарии, что тот настолько упёрт, что не способен поменять мнение после того, как сам стал жертвой, словно это его наказание за ошибку.       Дело чести… слишком остро серед мужчин, что уж говорить о Самодержцах. Францию, лишённого мужского полового достоинства, не оставляют в покое уже третий век по счёту. В том числе и Польша, что не может смотреть на француза иначе, как на трансгендера. Ему тяжело признать его мужчиной, сколько бы тот не утверждал это. Что же будет с Польшей? Чёрт его знает, но от незнания ещё страшнее становится. Конечно, если не рискнуть, то ничего не узнаешь, но рисковать в этом случае уже небезопасно.       — Ёбанный ваш рот! — ударил Польша подушку. Эмоции настолько переполняли его, что он дал волю слезам, от которых ещё сильнее противно.       Общество Самодержцев очень жестоко. Нужно сохранять не только собственную часть, но и гордость всей семьи. Перед ней огромная ответственность, к которой Польша со своим характером оказался не готов. Даже Германия в таком возрасте добился намного большего, при этом будучи сыном Третьего Рейха, а ещё тем, кто вдобавок несёт бремя наследства тёмного прошлого немецкой семьи. Козёл отпущение стал тем, кто сейчас находит для себя мальчиков для битья. Что может сказать Польша, зная, что дорогу в штаб ему Британия проложил ковровой дорожкой, который уж явно не хочет услышать то, что тот посмел учинить с Германией.       Этот Герман…       — Вот бы тебе самому, сука, зарядить по самые гланды… — гневно бормотал поляк, уткнувшись лицом в подушку. — Чтобы понял, каково это, блять. Ты бы такую песню мне пел…       С этим небольшим проклятием Польша смог уснуть. ***       Вновь ревёт будильник Польши, что заставляет того устало протянуть руку до тумбочки и чуть ли не стукнуть кулаком об экран смартфона. Его недовольство всем живым на свете продолжается со вчера. Идти сегодня на работу не хочется больше всего на свете, чтобы вновь не увидеть гнусное лицо начальника, изредка подглядывающее на поляка не из добрых намерений. Или же во всём виновата прогрессирующая паранойя Польши. Что-то одно из этих двух вариантов, которые никогда не обманывали его ожидания.       Польша имеет желание пораньше прийти в штаб, так как то самое гнусное лицо он может встретить где-то через час, когда пробудится его несчастный сосед по квартире. Да, Германия всё ещё живёт с ним. Невыносимо то, что поляк не хочет покидать эту квартиру, о которой он долго мечтал. Можно легко сбежать от немца, но из-за недоступности Брюсселя (как раз из-за присутствия Самодержцев) здешние цены настолько высокие, что в десятки раз дешевле работать удалённо из Варшавы. Зато у себя дома доступно любого вида жильё, пока Бельгия неплохо наживается на своих же коллегах.       Быстро приведя себя в порядок, позавтракав и одевшись в свежепостиранный костюм, Польша отправился на работу как раз в тот момент, когда из той самой комнаты соседа послышался звук щелчка. Миссия успешно выполнена. В качестве победы мужчина прогуляется по весеннему Брюсселю, чтобы взять неплохое кофе из проверенной кафешки. И возьмёт он лавандовый раф на кокосовом молоке, чтобы хоть что-то в этой жизни у него было сладко. Кроме него самого, конечно же. Хорошо, что это было сказано не в присутствии Германии.       Попивая нежнейший кофе с самый уставшим лицом, поляк потихоньку добирается до штаба ближе к восьми часам. Мало кто из Самодержцев спешит на работу в такую рань, если это не связано с выполнением государственных обязанностей, что оплачиваются круглосуточно, в отличие от работы в штабе. Выкинув пустой стакан в ближайшую мусорку около входа, Поля уткнулся в свой телефон и стал медленнее за улитку. В главном холле не было ни единой души, поэтому тот со спокойной душой мог досмотреть видео на YouTube с подборкой забавных моментов с собаками. Это делает его немного счастливым человеком, который не хочет уничтожить здешний мир. Хотя бы ради Лютера, которого он сегодня покормил и успел немного поиграться во время завтрака.       Польша решил пройтись по лестнице, чтобы немного разомнять тело перед многочасовым сидением с до боли серьёзным лицом перед камерой Zoom. Уже по дороге он всё же успел досмотреть видео, но под конец звук пришлось резко приубавить, когда в коридоре по пути к его кабинету послышался стук женских каблуков. Было бы неплохо спросить, что привело в мужскую обитель женщину, но Польша не хочет вымещать накопившуюся злобу на случайного прохожего. Он лишь мимолётно поднял взгляд, когда женская персона к нему наблизилась.       — Привет, Поль, — поздоровалась мимо проходящая, чутка замедлив шаг.       — Привет…? — с небольшим недоумением произнёс Польша, что в этот момент вернул взгляд на телефон, но при неформальном приветствии удивлённо поднял голову на женщину. Женщины-политики никогда ещё так не обращались к Самодержцам…       Погодите-ка, это кто сейчас только что прошёл мимо поляка? Перед глазами промелькнул флаг Чехии, что объясняло манеру приветствия старого приятеля. Но с таким-то голосом это был далеко не Чехия. Польша успел ухватить лицо на долю секунды, после чего глядел лишь в спину уходящей женщины. Нет, это не простая женщина. Или же это Чехия не простой.       Цвет кожи полностью напоминал чеха, но вот всё остальное казалось чужим. Если тело пришлось ещё подолгу рассматривать, чтобы глазами очертить яркие женские формы на бёдрах и талии, то вот тёмная юбка-карандаш сразу ударила тому по глазам. Можно сказать, она как раз дала мужчине понять, что мимо него прошла женщина, звонко звенящая каблуками по паркету. Цветом в чешский флаг.       От такого невообразимого вида Поля врезался в рядом стоящий кулер и с грохотом свалился на пол. С одной стороны, это привлекло внимание удивительной незнакомки и заставило её обернуться. С другой же, лучше бы она не оборачивалась. Польша увидел чешский флаг на её лице, на котором с двух сторон свисали два слегка волнистых локона длинных волос. Вторым делом любознательные глаза упали чутка ниже, остановившись на чутка выпирающих грудях. Далеко не мужских. Весьма реалистично, чтобы посчитать за сон.       — Поль, что с тобой творится с самого утра? — устало спросила та и положила руку на свою талию. Нет, у Чехии совершенно другая фигура была, чтобы так запросто лишиться лишних килограмм ради шутки. И то, скорее её исполнил бы Словакия.       — Б-бывает… — запнулся Поля, пытаясь тем временем ровно встать на ноги и не спускать глаз с женщины. Даже форма лица чеха изменилась, приобретая мягкие черты на скулах.       — Ну-ну, не каждый день ты сносишь кулеры, — вскинула бровями та и пошла своей дорогой.       — Да… Чехия! — крикнул поляк, чтобы проверить, развернётся ли женщина на это имя. Та сделала это слишком быстро, чтобы заподозрить её в подыгривании. Либо она – прекрасный актёр, либо же со зрением Польши совсем уж плохо. Возможный грим на её лице выглядит как настоящая блестящая кожа Самодержцев.       — М? — подала голос «Чехия», хотя красивые скобки начинают потихоньку исчезать.       — Ты… сегодня особенно красивая, — нервно улыбнулся тот, почёсывая разболевшийся затылок.       — Спасибо, — улыбнулась женщина в ответ и снова повернулась спиной. Она даже элегантно разворачивается, прямо как настоящая… женщина, что не сама не замечает этого.       — Хах… пиздец какой-то, — подорвался с места Поля и, поставив кулер ровно, поспешил на всех порах в свой кабинет.       Он не поверит, что это реальность, но и причин к такому жестокому и затратному юмору он не наблюдает. Максимум, кто мог до такого додуматься, так это Нидерланды. Его правительство привыкло к его неожиданным фокусам, часто выходящие за грань здравого смысла. А вот насчёт чехов Польша сильно сомневается, учитывая, что сегодня у его друга обязательное заседание парламента ровно в девять часов.       Чтобы не чувствовать себя поехавшим, поляк хотел удостовериться при помощи интернета, что над ним попросту смеются. Начал он с Чехии… на чьей странице в Википедии он увидел ту женщину.       — Это невозможно, — схватился за лоб поляк.       Ладно, Словакия, но вот его брат ни за что не опустился бы до такого ради шутки.       Поля не настолько наивен, чтобы поверить самой поздней версии статьи на сайте, поэтому он быстро пролистал к изменениям… Разве в 2015 году о Чехии говорили в женском роде? Польша пошёл дальше, заглянув в чешскую Википедию. Затем в польскую. Венгерскую. В отчаянии он дошёл до японской и арабской, но и там одна и та же персона, причём порой разные фотографии. Пришлось посмотреть на каждой выбранной статье список изменений, где везде о Чехии говорили как о женщине. Это какой-то вселенский заговор, где решили поглумиться именно с Польши.       В очередь пошёл просмотр последних новостей о Чехии, где снова была его женская версия. И поляк не врал, что она была красивая, но её обворожительное личико не спасло Полю от сильного конфуза перед одной фотографией. Хотелось верить, что это был фотошоп, ибо он точно помнит, что на фотографии с заседания МВД Чехии по цифровизации части госструктур для граждан и бизнеса Чехия был мужчиной. Причём это событие было не таким уж значимым, ибо Польша специально полез дальше в поисковике, однако и эта новость поддалась изменению. Или же нет?       — Блять, — тяжело вздохнул Поля. Всё казалось слишком реальным.       Где его обманули? И почему именно его? Как на это Чехия вообще мог согласиться? Они бы ни за что не потратили столько сил и, скорее всего, денег, чтобы просто посмеяться с поляка. Не хочется в это верить…       А ведь Чехия, если уж прихорошился, то здорово постарался. Вроде бы заветная тысяча не за горами, а выглядит краше многих тридцатилетних человеческих женщин. Польша прямо загляделся на него, разглядывая каждую деталь на его лице. Нет ни одного признака явной пластики, словно ему божественную красоту древнегреческих богинь подарила сама природа. Ни одной морщины на лбу нет… что-то за гранью понимания поляка, что женщин сегодня видит как часть картины Брюсселя.       — Мда… — выдал тот и случайно глазом уловил в отдельной колонке новостей ещё одну фотографию.       Вместе с Чехией его решил удивить ещё один Самодержец, к которому поляку срочно необходимо вспомнить феминитив. Если безбашенный характер Чехии и Словакии можно объяснить возрастом, когда им становится слишком скучно и они готовы на самые безумные, но весёлые поступки, то Эстонии не так много, чтобы носить парик с каре. Вряд ли он всерьёз наденет строгую юбку или брюки-палаццо, под которыми будут красоваться высокие глянцевые каблуки. Возможно, у него действительно есть небольшие комплексы по поводу роста, но эстонец открыто не прибегал к столь радикальным решениям. Скорее он наденет самые сильно сжимающиеся скинни-джинсы, которые подчеркнут его худые мужские ноги. А вот на новых фотографиях, которые поляк без остановки изучает, его ноги кажутся больше. Особенно бёдра, на которых спадают лёгкие брюки. А ведь красиво…       — Кхм, — кашлянул поляк, когда увидел, что на часах уже пошёл десятый час. ***       Перерыв. Польша сегодня его ждал с особым чувством, когда действительно хочется, но от сильного желания начинается дрожь в коленях. Но часы пробивают заветное время, хотя поляк был свободен от дел уже как десять минут. Эти драгоценные минуты он потратил не только на долгое раздумья, которые выветрились из головы как пар от сигарет Германии, но и на поиск фотографий. Хотелось морально подготовиться, но после того факта, что Словакия слишком вжился в «женскую роль» вместе с Чехией, заставило его спрятать телефон подальше.       Идя по коридору, Польша едва улавливает громкие разговоры в кафетерии. Самодержцы и раньше не казались тихонями, но из-за высокого женского голоса для поляка всё кажется ещё громче. От каждой высокой ноты его словно ударяет сильным током. Голоса явно отличаются от тех, которых он знает давно, но спокойнее от этого не становится. Там не одна… Самодержица.       Столовая всё ближе, вход в неё в нескольких жалких метрах от Польши, которому всё труднее идти вперёд. Он услышал за стеной женский смех, что заставил его руку безумно дёрнуться, словно она готова была сделать пропеллер. С этой реакции Польша дико удивился, что помогло ему наконец попытаться прийти в себя. Он должен вести себя, будто всё нормально, иначе он будет казаться не страннее, но и глупее, нежели всё происходящее вокруг. Нужно держать невозмутимость настолько, насколько ему позволят женщины. Даже тут он часть ответственности кидает на них, ибо это не он на них пялится, а они… просто есть. Если это действительно шутка, то они сами этого ждут… хотя с каждым метри ближе к столовой кажется, что Польша оказался во сне больного человека.       Польша настолько медленно шёл, что на этот этаж успел спуститься Нидерланды. Неужели поляк через считанные секунды увидит хоть одного сохранившегося мужчину в штабе?       — Эй, Поль, чего медлим? — неожиданно похлопал голландец того по плечу.       — Блять, не пугай!.. — разозлился Поля, но при виде наконец знакомого лица без лишних женских изменений он смог немного облегчённо выдохнуть. — Хоть что-то хорошее за день…       — Хах, а что, Германия всё утро морочит голову? — усмехнулся тот и вошёл в столовую.       Польша предпочёл следом войти за мужчиной, нежели тратить минуты на слишком ужасающие мысли по поводу того, что могло произойти с Германом. Сегодня поляк даже не уловил ушами то, как тот сегодня заходил в свой кабинет. Всё утро было слишком тихо со стороны немца, который не беспокоил своего секретаря.       Но вот теперь перед Польшей картина поярче, нежели извечное беспокойство за Германию. Тут практически весь штаб…       — Боже, женщины… — шёпотом вырвалось из Поли, застывшего прямо возле входа.       Глаза бегали по каждому своему коллеге, но часть из них была иной. Чехия и Словакия, как всегда ходя рядом в почти одинаковых нарядах как два настоящих близнеца, стали близняшками в одной и той же юбке и блузке. Они вместе прошли за свой столик, одновременно что-то весело обсуждая. Польша даже не попытался прислушаться к сути разговора, ибо всё внимание было на их… теле. Слишком странном. Точнее, непривычном для глаз поляка, который привык видеть эти флаги с мужскими телами. Далеко не с ярко выраженной талией и где ноги, что у Словакии спрятаны под тёмными капронками, необычно гладкие и изящные. Они словно витают в воздухе, когда те поднимают ногу для следующего шага, а потом элегантно ставят одну на вторую вместо того, чтобы как можно шире раздвинуть их и не оставить Польше место. Сам такой же.       Но стоило отвести взгляд в сторону, чтобы напуганный дух поляка хоть на пару секунд отдохнул… как тут на глаза попадается ещё более очаровательная женская персона. Поля заприметил только её необычную походку с плавным поворотом прикрытых брюками ног, после чего рефлекторно поднял голову чутка выше. Чёрт… Польша реально посчитал персону Эстонии «очаровательной»? Он поперхнулся воздухом, когда увидел уже знакомое ему синее каре, что спадало на накинутый ей на плечи пиджак. Честно говоря, если Эст раньше казался злым мелким котом в костюмчике, что готов втихую подряпать чье-то колено, то… Эсти выглядит более серьёзнее, а, может, этот костюм придаёт ей особый строгий шарм. Это убеждение будет присутствовать до тех пор, пока они снова не померятся ростом…       «— Блять, она же на каблуках, — вспомнил поляк и вовремя отвёл взгляд, чтобы его загляденье не заметил Финляндия».       Не стоит подолгу стоять у всех на виду, но Польша не знает, к кому стоит подсесть. Он не уверен, что садиться рядом с Чехией и Словакией — отличная идея. В случае того, что это сон, то стоит вести себя так, словно живёт этот день тысячу раз и привык к тому, что половина штаба носит юбки. Глазом он уловил силуэт Португалии вдалеке, и та была не просто в юбке, а в настоящем платье зелёного оттенка. Португалия в платье. Нет, срочно нужно сесть за столик, иначе ему прилетит в лицо испанский кулак.       Усмешка Словакии, которая заприметила поляка сзади своей сестры, дала тому добро на то, чтобы присесть рядом. Он шёл к ним так, словно боится разбудить рядом спящего медведя или тигра. Или же брезгует сидеть рядом с женщинами. Хотя подозрения на то, что ему некомфортно, были у сестёр, но они не знали, за что уцепиться. Это, кажется, одно общее между ними как и мужчинами, так и женщинами — искать ответ самостоятельно, а не проводя допросы. Это удел другого государства.       — А почему это ты без обеда? — удивилась Чехия, открыв ланч-бокс с большим и, скорее всего, сытным чизкейком. Даже в образе женщин им легче купить еду, и говорить сейчас о сексизме Польши нет смысла – это очевидно.       — Ах, да так, не успел, — ответил Поля, которого беспокоил сам голос чешки. Вроде бы чужой, но так чётко попадающий под её стать, что мурашки по коже пробегаются армадой. — Пораньше ведь пришёл, только кофе и успел выпить.       — Так пойди купи себе, никто тут без обеда не сможет протянуть, — предложила Словакия, взяв себе абсолютно такой же торт.       — А вы… снова друг за другом повторяете? — спросил поляк, пальцем мечась от одного чизкейка ко второму.       — Та я вчера уставшая с работы пришла, поэтому обед выбирала, конечно же, любитель поменьше сделать и побольше съесть, — ёрничала Чехия, указывая вилкой на сестру.       — Вообще-то у них появился фисташковый пирог, а ты их любишь. Это называется забота, — сщурила глаза словачка, но с ухмылкой.       — А я где-то жаловалась? Просто констатирую факт, — пожала плечами другая, будто бы она вообще всё время молчала и не понимает придирки.       Это всё те же Чехия и Словакия, что решили немного приукрасить свои старые морды. Хочется сказать, что Словакии теперь особенно идут длинные волосы, которые остались прежними. Благодаря этому немного проще смотреть в его сторону, пока Чехию с натяжкой можно назвать этим именем. До боли уж… симпатичный.       Словакия права в том, что лучше не рисковать обедом и пойти что-нибудь взять из кафетерии. Это оказалось трудной миссией, ибо нужно пройти через всю столовую, пытаясь не ухватиться взглядом за мимо проходящую Португалию с новым ярким ароматом её парфюма или обернуться назад, обязательно взглянув в глаза наблюдающей за спиной Эстонии. И чем эта паранойя хуже за ту, что он испытывает с Германией? Хотя бы женским вниманием не обделён… звучит довольно двояко для Польши, что сегодня уж точно не хочет подходить к женщинам. Срочно нужна мужская компания, желательно в лице Венгрии.       В кафетерии поляк, к огромному его счастью, наткнулся на мужчин, пускай среди них не было тех, с кем можно было бы поддержать беседу. Скандинавы как раз направлялись, скорее всего, к Финляндии с его пассией, а общаться более пяти минут с Румынией, даже если рядом с ним Болгария, Хорватия и Словения, не особо хочется. В этот раз можно спокойно взять себе свежеприготовленный обед с горячим малиновым чаем. По его просьбе в руки первым делом ему дали чай, после чего он ждал, пока ему насыплют порцию.       Польша следует либо постоянно оборачиваться, либо вовсе этого не делать, чтобы не увидеть буквально за своей спиной Эстонию. Та хотела подойти к освободившемуся месту в очереди, из-за чего оказалась слишком близко к поляку, что рефлекторно решил оттолкнуть её от себя. Мужчине такой толчёк скорее покажется нежным поглаживанием, но для щупленькой эстонки с непонравившемся кофе в руках это казалось грубым ударом. Кофе разлилось прямо на её белую рубашку, запачкав в придачу остальной костюм. Ужаснувшегося аха с её стороны не последовало, но противный звук разлитого напитка на пол смогло заставить обратить других внимание на них. Эстонка застыла на месте, дав уже полупустому стакану выпасть из своих рук. Вероятно, она хочет сжать что-то твёрже за этот стакан, но пришлось в мыслях прокрутить момент, как она сворачивает Поле шею. Это было ясно по её сжатому кулаку, где накрашенные ногти вонзятся в ладонь.       — Господи, Эстония! — запаниковал Польша, смотря то на нарастающий гнев в глазах эстонки, то на её испорченный костюм. — Я не хотел, ты ведь знаешь!..       — Помолчи, — она сказала так, словно из неё вышел гневный драконий пар. Она развернулась в сторону ошарашенного повара, что успел запечатлеть неприятный конфуз. — Я просила латте, а не макиато.       После этого Эстония быстрыми шагами пошла на выход из кафетерия. Мужчины провожали её неоднозначными взглядами, одновременно считая и её виноватой, и Польшу – покойником. Если память поляка не изменяет своему хозяину, то Финляндия не так сильно-то и бегал за Эстонией, если он во что-то умудрялся вляпаться. Но разве ему ведомо, как финн себя поведёт в том случае, если вместо капризного парня у него будет такая же девушка? Если судить по кинутым сожалеющим взглядам присутствующих в его сторону, то стоит задуматься над ответом как можно скорее. Но одно поляк знает точно: эстонцев не стоит тревожить извинениями, которые их, наоборот, утруждают и раздражают.       — Вот это у тебя рефлексы выработались, — неожиданно раздался голос Австрии, что всё время тихо «прятался» за его же спиной. Не одна Эстония тут тихая мышь, вне зависимости от размера груди. А ведь Польша уловил взглядом очертания её бюстгальтера и не мог выкинуть из головы, пока к нему не обратился австриец.       — Мне кранты? — с отчаянием в голосе спросил поляк.       — Можешь вылить на себя чай и надеятся на лучшее, — криво улыбнулся тот в попытке пошутить. — Ты её так толкнул, что чуть на пол не свалилась. Разучился силу рассчитывать?       — Похоже… я сегодня такой потерянный, — Польша вправду старался подобрать слова для описания своего ошарашенного состояния.       — Эстония сама позабыла, что дистанцию следует держать, — сказал Австри, кивнув головой в сторону готового обеда для Поли. — Так спешил, что обед не успел себе сделать?       — Я же сказал, что не в лучшем состоянии, — напомнил тот и взял свой поднос. — К тебе можно?       — Ого, какая честь от тебя, — хмыкнул Австрия. — Не против. Моё место возле окна в уголку.       У Австрии не так огромен авторитет в случае Польши, но его мужская компания стала буквально спасением. Вряд ли оставшиеся мужчины чем-то изменились, разве что отношением к Самодержицам. Тогда выходит, что австриец вовсе не изменился, учитывая его толерантное отношение ко всему живому.       — Мне кажется… что сегодня прекрасные дамы особенно хороши стали, — пробубнил поляк уже сидя за столом напротив австрийца, но порой поглядывая на коллег.       — Я не придирчив к новым деталям, но спорить не стану, — сказал тот, быстро оглянув зал. — По-моему они всегда особенно прекрасные, где к каждой отдельные эпитеты прилагаются с разной степенью восхищения.       — Хех, а есть что-то кроме наивысшей стадии? — ухмыльнулся Поля и приступил к трапезе.       — Для Франции и этой стадии маловато будет, — вздохнул Австрия, но его вроде бы лёгкие слова стали сильным ударом по груди мужчины напротив.       — Кхм-кхм, — подавился поляк и тихо прокашлялся в кулак. — Несомненно.       Франция… А ведь ради интереса можно было глянуть, изменился ли тот… настолько радикально, чтобы между его двумя версиями была хоть крупица разницы? Польша думает, что тот теперь выглядит не так… странно? Для женщины это давно в порядке вещей, а его слитое женоподобное мужское тело наконец стало полноценно женским. Вспоминая, что Франц любил прибегать к «женским образам», то на сей раз Поля не будет иметь желание отвернуться при виде француза в боди. Наоборот… захочется осмотреть всё заново, быть может, по несколько раз.       А что Британия?       — Видел Францию сегодня? — спросил поляк.       — Поль, ты того? — удивлённо поднял бровь Австрия, у которого голова была слегка опущена в сторону своего обеда. — Забыл, что она с мужем на полторы недели в Оттаву полетела?       — А, ну… — растерялся славянин. — Я вообще про фотографии говорил… но ладно, не суть, забей.       — Ладно?.. — подозрительно протянул австриец.       — С мужем… что-то короткий у них медовый месяц, — Польша пытается разузнать как можно больше информации, задавая хитрые вопросы. — Или, если в Канаду улетели, то сиропный?       — Чёрт, — австрийцу всё ещё нравится юмор поляка, от которого чуть сам не подавился картошкой. — Слушай, их прошлый медовый месяц растянулся почти что на всю Южную и Юго-Восточную Азию, ещё и не отказались от недели на Фиджи слетать. Захотелось теперь мороженного, хех.       — А когда у них то путешествие?       — Год назад, через неделю после свадьбы.       — Свадьбы?..       Польша не сдержал при себе яркое удивление, что ввело в ступор его соседа. Он вновь закашлял из-за оставшихся кусочков риса в горле. Надо бы обязательно почитать про прошлогодние празднование, ибо оно обещает быть таким же грандиозным, каким его часто описывал француз. Зато француженка счастлива, а Британия — ещё один почётный член мужского окружения Польши, с которым ему намного комфортнее, чем с шевелюрой Чехии.       «— Францу это удалось хотя бы в моём больном сне, — пронеслось в голове Польши».       — У тебя ещё память понемногу отшибает? — спросил Австрия.       — Не беспокойся, мне Финляндия сегодня всё полностью отшибит, — отмахнулся поляк и потянулся за чаем.       — Эй, простофиля.       Новый женский голос над ухом. Если сейчас перед ним окажется женская персоналия Самодержца, чью женственность Польша уж точно не ожидает увидеть прямо у себя над головой, то мужчина выкашляет всё из себя. Из-за этого он не спешит поднимать голову.       — Что ты так Эстонию сегодня не возлюбил? Не твоя стихия вот так поступать.       — Вен, он же случайно, — осмелился поднять голову Австрия.       Вен?.. О нет, только не Венгрия. Женщиной мог стать кто угодно… кроме Венгрии!       Польша резко поднял голову, хотя страх и так готов был выскочить вместе с сердцем из груди. Взгляд приковался к лицу женщины, которое чутка прикрывали волнистые локоны длинных красно-рыжих волос, сильно напоминавшие волосы Австро-Венгрии. Возможно, в этой безумной вселенной есть наследник красоты этих огненных волос, идеально сочетаясь со взрывоопасным характером… Венгрии, чей крик будет ещё громче и оглушительнее.       — Вен?!.. — испуганно взглянул на женщину Польша и, рефлекторно отдаляясь от неё, свалился на пол со стулом и сломав его.       Все вновь оглянулись на Польшу, которого уже не увидишь, но услышали его все. Венгрия в огромном недоумении стояла на месте, как обычно держа руку на талии и одну ногу выставив чуть в сторону. Тем временем Австрия наклонился вперёд, выглядывая поляка под столом.       — Да что это с ним сегодня? — прошептал Болгария, стоя по другую сторону столовой и попивая свой лимонный чай.       — Сила притяжения по-другому у него заиграла, — пошутил Румыния, опираясь спиной о стенку. — Германия умеет менять законы под свои прихоти, так ведь?       — И как ведь их не соблюдать… взглянешь этому законодателю в лицо и позабудешь обо всём, особенно таким везунчикам как Польша.