Часть 1

— Твои советники — форменные идиоты! Визерис уронил на стол кипу бумаг и встретил недоуменный взгляд Эйгона. — Мне не нравится, что они советуют, и я хочу это обсудить, — пояснил Визерис, поправляя на груди недавно полученную брошь десницы. Эйгон тяжело вздохнул, как всегда делал, когда речь заходила о государственных делах. — Я уже собирался спать, — ответил он, демонстративно подняв кубок, что держал в руках. Теперь настала пора вздыхать Визерису. Он привык засиживаться допоздна, просматривая бумаги, читая или просто болтая с Ларрой. Эйгон же ложился рано и вставал с первыми лучами солнца. — Тогда можешь и мне предложить вина перед сном, — заметил Визерис. — Это не вино, это сонный отвар. — Зачем? Визерис удивленно посмотрел на брата и получил столь же удивленный взгляд в ответ. — Чтобы уснуть. Иначе я проваляюсь до самого утра, не сомкнув глаз. — Лучше выпей вина и позови жену, — усмехнулся Визерис. — И как это поможет? Визерис откровенно фыркнул. — Ой, не делай такое лицо, — раздраженно бросил Эйгон. — Я знаю, чем заниматься с женой в постели. И я исправно исполняю супружеский долг. Вот только заснуть это не помогает. В словах Эйгона звучало настоящее отчаяние, отчего ухмылка мигом сползла с лица Визериса. Он мгновенно забыл о бумагах и в пару шагов оказался рядом с Эйгоном. Осторожно коснулся его рук, забирая кубок с сонным отваром. — Давай я помогу, — сказал он. — Просто буду рядом и, не знаю… Хочешь, спою тебе колыбельную? Как мама в детстве? Эйгон дернулся, словно ему отвесили пощечину. На глазах навернулись слезы. Прежде чем он успел что-то сказать, Визерис порывисто притянул его к себе и крепко обнял. Кубок с отваром полетел на пол. Они стояли, обнявшись, но когда Эйгон отстранился, глаза его были сухи. Тем не менее, он позволил уложить себя в постель, и едва Визерис оказался рядом, прильнул к нему и устроил голову на его груди. — Я слышу их крики, засыпая, — негромко сказал он. — Мамы, Джоффри… Тучи… Визерис запустил пальцы в его волосы, стал медленно массировать затылок. — Я все же спою тебе песню, — сказал он. — Она на лисинийском диалекте. Знаю, ты не любишь валирийский. На валирийском пела им мать. Визерис вспомнил мотив, что слышал еще в Лисе. На пороге чёрно-белом между «нет» и «да» Не видна звезда и темна вода. А ответа нет и нет, а впереди уже рассвет… Возможно, он коверкал слова, но смысл понимал отлично. — Ничего не бойся, я с тобой… — закончил он на общем языке. Эйгон тихо сопел. Визерис так и лежал, перебирая его волосы. Ему самому хотелось бы помнить: голос матери, лицо отца, смех старших братьев. Но воспоминания тонули в тумане. Все, что у него осталось от прошлой еще счастливой жизни — это брат. — Я заменю тебе всех их, — едва слышно произнес он. — Родителей, погибших братьев, дракона… А если понадобится, то и жену. Он чмокнул Эйгона в лоб и закрыл глаза. Ему призраки прошлого не являлись.