За пару месяцев до прилëта Смауга...

      Дис суетилась практически с рассвета. Казалось, предстоящему празднику она была рада даже больше, чем сам именинник. И бремя подготовки юная принцесса самоотверженно возложила на свои хрупкие девичьи плечи, обделив такой радостью Фрерина.       О том, что к полудню в Эребор пожалует эльфийская делегация прямиком из Лихолесья, дети Трайна узнали за завтраком. Никто из них, разумеется, счастлив не был. Дис выпустила из ослабевших пальцев серебряную ложку, и та громко звякнула о край такого же серебряного блюдца, и это был единственный звук, нарушивший гробовую тишину, повисшую за столом. Фрерин просто замер, не донеся вилку до рта, и во все глаза уставился на Трора, будто у того из ушей начали расти ромашки. Только Торин сумел сохранить невозмутимое выражение лица, ибо старшему внуку такого царственного деда иное не полагалось. Однако внутри у наследника творился полнейший хаос, среди которого Торин с боем пытался смириться с мыслью, что в день его именин в Горе будет присутствовать целая делегация из Лесного королевства во главе ни с кем иным, как с королём Трандуилом.       Против эльфов Торин мало что имел. В любой другой день он даже с радостью принял бы их в Эреборе, ведь как таковой вражды меж ними и гномами не существовало, лишь лёгкая неприязнь, основанная на очень давних конфликтах. Но именно в праздник, именно сегодня, когда Торину исполнится двадцать четыре года, прибудет владыка Лихолесья, которого не то что бы пожалуют на пиру… Внутреннее отрицание и разочарование от будущего присутствия чужаков не замедлили нахлынуть на принца.       Трор, видя смятение внуков, тут же добавил, что Трандуил не планировал задерживаться на праздник. Эльфийский владыка лишь заберёт украшения, заказанные ранее для своей жены, и удалится восвояси. Эта новость стёрла с лиц принцев и принцессы тревогу, и они смогли продолжить завтрак.       Прибытие делегации Торин пропустил, находясь в своей спальне с сестрой. Только что отдавшая слугам последние распоряжения Дис сидела рядом. Пухлыми ладошками она держала руку старшего брата и рассматривала его с какой-то особой внимательностью, присущей только женщинам, пусть порой и маленьким. Дис говорила о спокойствии, написанном на лице Торина, и просила ценить его: «Однажды ты можешь пожалеть, что потерял это. И я говорю не только о невзгодах. Твоё спокойствие может украсть и женщина», на что именинник отвечал, что принцессе в её десять лет о таком задумываться рановато. Но Дис часто восхищала его мыслями, которые посещали некоторых гномов уже в глубоко зрелом возрасте, и в будущем Торин возьмёт в привычку прислушиваться к мнению сестры.       От Балина, заглянувшего с поздравлениями, принц узнал, что среди прибывших эльфов помимо короля Трандуила присутствуют ещё и двое его детей, сын с дочерью. По словам сына Фундина, сейчас владыка Лихолесья говорит с Трайном о цене украшений, за которыми и прибыла делегация. Оба эльфийских отпрыска же находятся в одной комнате с Фрерином, которому было приказано их развлекать. Торин уже вскочил с места, готовый отправиться на помощь брату, но Балин его осадил. Дед, мол, приказал готовиться к празднику.       Но поприветствовать владыку Трандуила всё же было нужно, и Торин через несколько часов спустился в тронный зал по зову Трора. Тот уже сидел на своём королевском месте, разглядывая тяжёлые перстни на пальцах.       — Здравствуй. — произнёс он при виде внука. — Ты надел парадный камзол? Молодец. Помнится, я дарил его тебе на прошлые именины. — от голоса деда у Торина всегда начинали бегать мурашки. Было это благоговением или чистым страхом… Он не знал.       — Пир начнётся сразу после приёма. Потому и надел. — не понимая, почему эта фраза похожа на оправдание, ответил принц.       — Главное, чтобы эльфы не решили, будто ты нарядился для них. — сказал Трор и тут же захохотал, довольный шуткой. Не оценив её, Торин вежливо улыбнулся и встал по правую руку от деда. В тот же момент смех короля стих, а огромные двери распахнулись, впуская эльфийскую делегацию во главе с владыкой Трандуилом. Впереди них шёл Трайн. Оба не выглядели довольными.       — Ваше Величество, — произнёс сын Трора и направился к трону отца по узкому мосту. Эльфы остались стоять по ту сторону обрыва. — Король Трандуил пришёл, чтобы выразить вам почтение.       Трайн преодолел расстояние быстрым шагом, встал слева от трона и велел прислужнику принести украшения, ради которых и состоялась эта встреча.       Эльфы начали путь по длинному мосту. Со своего места Торин рассмотрел пятерых гостей: сам лесной владыка во главе процессии, двое его беловолосых детей и двое стражников. Издалека именинник смог отличить сына Трандуила от дочери только по одежде и про себя усмехнулся, вспомнив несколько ярких гномьих шуток про женственность эльфийских юношей.       Делегация преодолела половину моста, и Торин уже разглядел черты лиц гостей более явно. Лесного владыку он видел пару раз, его сына — лишь однажды, а вот о существовании дочери до сегодняшнего дня даже не подозревал. Потому нетрудно догадаться, что всё внимание старшего внука Трора было приковано к эльфийке.       Этот народ всегда слыл небесной красотой и неземным очарованием, но никогда молодой Торин не видел настолько волшебных элдар. Он вообще не встречал раньше женщин этой расы, и считал, что они мало чем отличаются от своих мужчин. Дочь Трандуила была похожа на брата, будто отражение в зеркале, и оба они, как звёзды, были подобны отцу. Но волосы у эльфийки светились белоснежным золотом, не таким, как у мужчин. И полупрозрачная на вид кожа блестела первым снегом, тогда как у других отдавала алебастром. По девушке струилось платье, расшитое серебром, оттеняющим то, что находилось в её глазах. Должно быть, этот наряд был дорожным, но Торин тогда не понимал, в каких же одеяниях эльфийка появляется на балах. На миниатюрной голове сверкала и переливалась тонкая серебряная тика, и старший внук Трора вдруг подумал, что при всём богатстве сокровищницы Эребора он никогда не видел украшения изящней. Подгорный народ ведь предпочитает яркое золото и массивную ковку.       Перед Торином была принцесса. Он скорее почувствовал это, а не осознал. И виной такой мысли был не расшитый наряд эльфийки и не ослепительное украшение на её голове, а взгляд. Взгляд не серых, но серебряных глаз, направленный строго на гномьего короля, и прямая на манер арфовой струны женская спина. Маленькая Дис тоже была принцессой, но в силу возраста производила такое впечатление гораздо меньше, чем дочь Трандуила. А ведь сестра Торина всегда носила огромное количество украшений, воображая себя взрослой, порой надевала меха. Так почему же эльфийке требовалось куда меньше, чтобы дать всем присутствующим понять её венценосную натуру?       Эльфы дошли до подножия трона. Трандуил царственным кивком головы наметил поклон, отмечая Трора равным себе и проявляя большое уважение. Его дети и двое стражников также выразили почтение — сын и охрана согнулись почти пополам, а дочь присела в глубоком изящном реверансе.       — Приветствую тебя, Король-Под-Горой. — начал лесной владыка. — И твоих наследников. — он поочерёдно оглядел сперва Трайна, затем Торина. — Я пришёл к тебе со своими. Это мой сын, принц Леголас Гринлиф. — эльф царственным жестом правой руки указал на отпрыска, и тот степенно склонил голову. — И дочь, Линвен Атарлас. — девушка послала гномам ослепительную улыбку, а сердце Торина пропустило удар. Но улыбка эта была лишь проявлением вежливости и предназначалась королю. В серебристых глазах эльфийки по-прежнему плескалось холодное светлое море.       Трандуил и Трор начали разговор о цене заказанных эльфом камней, но Торин их не слышал. Он был поглощён гостьей, ловил каждое её мимолётное движение, каждый вздох. Серебристые глаза сперва стойко глядели на короля гномов, но после с плохо сдерживаемым любопытством поднялись выше, к прикреплённому над троном Камню Государя. Затем эльфийка внимательно рассмотрела мост, на котором стояла, с долей опаски заглянула вниз, в обрыв. Наконец образ ледяной принцессы спал, и Линвен принялась с живым и жадным интересом рассматривать Трора. Не так, как прежде — с подчёркнутой вежливостью, а со вниманием. Её будто бы интересовали даже сапоги гномьего короля. Затем серебристые очи перескочили на Трайна, и на этом моменте эльфийка слегка надула губы. Мгновение, и девушка уже во все глаза смотрит на Торина.       Он от всей души порадовался, что надел парадный камзол. И даже понадеялся, что Линвен решит, будто это для неё, чего в шутку опасался Трор. Девушка начала своё разглядывание снизу — тяжёлые железные сапоги с золотыми вставками, затем расшитая ткань одеяния глубокого синего цвета. Немного тёмного меха на вороте. Длинные чёрные волосы, свободные от кос. И наконец лицо — острые черты, благородный орлиный нос, едва тронутый щетиной выдающийся подбородок. Затем серебряные глаза встретились с синими. Глубокими, прекрасными…       Кажется, Линвен нравилось то, что она видела. Эльфийка поймала взгляд, направленный точно на неё, и чуть склонила голову набок, будто любопытная птица. Нежные губы словно сами собой растянулись в лёгкой, но искренней улыбке, подаренной на этот раз одному Торину. Сам гном тут же ответно поднял уголки рта, надеясь, что это увидит только девушка. Оставшееся тепло, что так внезапно зародилось в душе, он постарался выразить долгим взглядом, который девушка приняла с чуть покрасневшими щеками. Затем она приняла серьёзный вид и как ни в чём не бывало отвернулась.       Тут появился гном-прислужник с большим ларцом в руках. Линвен с интересом приготовилась смотреть, что там внутри, а Торин глядел только на неё. Трандуил глубоко вдохнул, его дети переглянулись за спиной отца, и слуга откинул крышку. Эльфы ахнули, девушка прижала руки к груди, и первой потянулась к украшениям, но ларец громко захлопнулся.       Линвен вздрогнула, тут же отняла ладонь, и с непониманием воззрилась на отца. Тот гневно сверлил взглядом Трора, на которого в полной растерянности смотрел его внук.       — Я думал, мы договорились. — угрожающе произнёс Трандуил и сделал шаг вперёд. Краем глаза Торин заметил, как эльфийский принц нежно сжал руку сестры и невесомо огладил её плечо. Гному вдруг резко захотелось оказаться на месте сына лесного короля, и он сжал кулаки, силясь сбросить наваждение.       — С вами невозможно договориться. — парировал Трор. — Вы требуете беспросветно много, а даёте до смешного мало.       — Мало?! — вспыхнул эльфийский король. Казалось, он был готов броситься на собеседника, но Линвен остановила отца, положив руку на его предплечье. — Мало… — Трандуил успокоился, кивнул дочери, и продолжил ядовитым, но более вежливым голосом. — Это вы зазнались настолько, что вам любая цена покажется малой. Вы позволили себе изменить размер оплаты за два дня до моего приезда, и отправили ко мне гонца, который при всём желании не смог бы доехать до Лихолесься в такие сроки.       — Ну а вы приехали на день раньше. — неожиданно вступил в разговор Трайн. — И вот это уже точно не наша проблема. Должно быть, вы не в курсе, однако в Эреборе сегодня большой пир, и нам нужно там присутствовать.       Затем слово взял Балин, которого Торин заметил только сейчас. Пока дипломат пытался подвести обе стороны к нейтральному решению, старший внук Трора внимательно следил за эльфийской принцессой. Она о чём-то горячо спорила с братом, и оба старались понизить голоса до вкрадчивого шёпота. Временами оба недобро поглядывали на гномов. Наконец Трандуил шикнул на детей, и те прекратили перепалку.       Линвен вновь посмотрела на Торина, и в её глазах читался немой вопрос. Светлые брови сдвинулись на переносице, выдавая волнение эльфийки. Она словно ждала чего-то от молодого гнома, словно о чём-то молчаливо умоляла. А Торин не знал, что он мог сделать.       Девушка понуро опустила взгляд, помотала головой. Водопад белоснежных волос накрыл её плечи, словно утешая. Передние пряди спрятали от мира прекрасное лицо. Кулаки сжались, выдавая не то гнев, не то отчаянье принцессы, но Линвен тут же стёрла подступившие слёзы. И вдруг… С эльфийской макушки медленно сползла серебряная тика и тут же упала, приземлившись на подол длинного платья. Хозяйка, не заметив этого, подняла голову, но уже ни на кого не смотрела.       Трандуил резко развернулся и устремился по мосту туда, откуда пришёл. Его дети последовали за ним, затем ушли и стражники. Упавшая тика осталась лежать, не замеченная никем, кроме Торина. А он со смятением в душе наблюдал, как эльфы всё удаляются и удаляются, как проходят мост до конца и как выходят за дверь. Линвен замешкалась на одну короткую секунду, прежде чем покинуть тронный зал. Замерла, чуть повернула голову… Но не обернулась. Тогда-то гном понял, о чём с утра говорила Дис, ибо почувствовал, что его покой ушёл вместе с эльфийской принцессой.       Так закончилась первая и последняя встреча Торина и Линвен. Порой принц, а затем и король Эребора думал, что эльфийка ему привиделась, но его сомнения всегда развеивало тонкое серебряное украшение. Гном не мог оставить его лежащим на полу. И не мог расстаться с ним всю свою дальнейшую жизнь, ведь когда-то оно венчало голову самой прекрасной девушки, которую Торин когда-либо видел. Да, он ненавидел эльфов. Но всегда мысленно позволял себе думать, что Линвен Атарлас не была на них похожа. Он никому о ней не говорил, но не проходило и дня, чтобы не вспоминал.       После битвы при Азанулбизаре гномы приходили к лесному королю. Дубощит отчаянно надеялся не только получить помощь, но и увидеть принцессу, однако ему отказали и в том, и в другом. Зато он узнал, что те самые украшения, из-за которых были потеряны дружеские отношения с эльфами, были заказаны для матери Линвен, королевы Лихолесья, которая совсем недавно погибла. И Торин возненавидел себя за то, что не воспрепятствовал тогда деду и отцу и не вступил в переговоры с лесными эльфами сам.       А через сто семьдесят лет, когда Трандуил заключил отряд гномов в темницу и вызвал Дубощита на допрос, Торин узнал, что Линвен вместе с отцом и его армией приехала к Эребору в тот самый день, когда прилетел Смауг. И что она отделилась от сородичей, чтобы помочь жителям Дейла. И что прекрасная принцесса погибла под завалами, когда дракон снёс здание ратуши.       И в самый разгар Битвы Пяти Воинств, случайно встретив Трандуила на поле боя, Дубощит на мгновение забыл все распри народов и отдал лесному королю серебряную тику Линвен. Ведь «Атарлас» на эльфийском языке Квенья значит «радость отца». Ведь владыка Лихолесья за такое короткое время потерял и жену, и дочь. А кого потерял он, Торин? Принцессу, чей образ стоял перед его глазами сто семьдесят лет и спасал своим светом в самые тёмные моменты жизни. Эльфийку, которую гном видел лишь однажды, и с которой даже ни разу не разговаривал, ни разу не касался её белоснежной кожи. И всё же она стала единственной девушкой, которая смогла забрать покой Торина. Единственной. За всю его жизнь.