Ледяной ад

Ян стоял на снегу босый, одетый лишь в драную, вонючую рубашку до колен. Его ноги тряслись мелкой дрожью от холода. Лицо обдувал колючий, морозный ветер, попутно взъерошив давно нечёсаную шевелюру, превратив её в нечто вроде ласточкиного гнезда. Левая ступня была заботливо прикована стальной цепью к уходящему глубоко в землю кованому штырю, причём вытащить его не хватало бы не только куцых мальчишеских сил, но даже и пары дюжих мужиков. Да тут, пожалуй, не справился бы и сам терминатор, окажись он, каким-то чудом, на этом, богом забытом утёсе, вздымавшемся под самые облака, посреди огромных лесных просторов. Внезапно пошёл снег и Ян с наслаждением принялся ловить обветренными губами мокрые хлопья, пытаясь, таким образом, обмануть мучившую его жажду. Босые ступни хрустнули валявшимися на земле белыми человеческими костями, а сидевший поодали старый горный орел издал от нетерпения мерзкий гортанный крик, давая понять мальчику, что он устал ждать и предлагает ему не тянуть с, и так, неизбежной развязкой, а просто смириться и сдохнуть побыстрее. Спасти, таким способом, его семью от голодной смерти. Худенького, человеческого тельца, правда, хватит ненадолго, но за это время папа орёл отыщет в лесу ещё какую-нибудь добычу. Так и дотянут с мамой и двумя орлятами до благословенных, тёплых дней. Между тем силы потихоньку оставляли бедного мальчика. Ноги подкосились и он упал на покрытую белым покрывалом землю, при этом больно ударившись виском об какой-то камень. Свет в глазах померк и парнишка, слава создателю, потерял сознание, избавившись разом от мучивших его голода, холода и боли… Несколькими днями ранее… — Ты только сильно не шуми, — коротконогий, похожий на колобка недоростка Глюк помахал перед носом у, идущего следом Яна грязным пальцем. — А то, не дай бог, покойников с погоста поднимем. Тогда живыми отсюда точно не уйдём. — Зачем мы вообще сюда попёрлись, — зевнул явно невыспавшийся мальчишка и ловко перепрыгнул через вросшую в землю, почти сгнившую деревянную оградку. — Никакого клада в ведьмином гробу нет. Это плешивый дурачок Савраска по всему селу байку пустил, а ты и купился придурок. — Чё ж тогда со мной пошёл, если такой умный, — окрысился вспотевший от страха и жары Глюк, обходя кем-то разрытую свежую могилку. Ночь была тихая и полная луна великолепно освещала, раскинувшееся, сразу за околицей, старинное, деревенское кладбище. Зрелище, надо признать, было и впрямь жутковатое. Разбросанные где попало могилы. Прямые и покосившиеся от времени кресты и оградки. В некоторых местах даже слепленные на скорую руку мавзолеи. Плюс ко всему стрекотание сверчков, шуршание бегающих меж кустов мышей и крыс. А также собственное воображение двух испуганных мальчишек, тем не менее шедших вперед, наверняка, только из самолюбия и нежелания прослыть между сверстников трусами. — Пришли похоже, — толстый мальчишка вытер рукавом мокрой рубашки пот со лба и показал на ближайший холмик, на котором кроме воткнутого в землю, перевернутого креста ничего не было. — Я тогда отолью, — расстегнул ширинку на штанах Ян и непринужденно принялся мочиться прямо на ведьмин погост. — Сдурел совсем, — попытался стукнуть его по причиндалами напарник, но тот увернулся, встряхнул писюном и ловко заправил его в ширинку. — — Ничего ей не будет. Уже сто лет, как в земле и ни разу не вылезала. Вот смотри. Расхоабрившийся мальчик схватил валявшийся поблизости длинный кол и с силой воткнул его в мягкую землю. Глюк, от ужаса, громко испортил воздух, а на кладбище, словно из ниоткуда, раздался, леденящий душу, протяжный стон. От могилы, в сторону детей, потянулся мутной ленточкой сизый дымок, постепенно приобретая очертания сгорбленной, древней старухи. Призрак висел в воздухе, сверкая, похожими на угольки ярко красными глазами. Затем растянул испещренный острыми зубами рот и с силой дыхнул на, стоявшего истуканом Глюка, тем самым отбросив его куда-то в темноту. Затем чудовище подошло к дрожащему от страха Яну. На морщинистой морде появилось некое подобие человеческой улыбки. Ведьма протянула костлявую руку и нежно погладила мальчика по щеке. Дрожь и страх у Яна, неожиданно прошли, а затем откуда-то прилетела маленькая, серая птичка и села к нему на грудь. Ведьма, меж тем, пробормотала скрипучим голосом какое-то непонятное заклинание. Птичка изо всех сил клюнула мальчика в сердце и Ян мгновенно потерял сознание… Первое, что увидел очнувшийся Ян — это ярко горящую печь, от которой по маленькой горнице медленно расходились волны благословенного тепла. Оглядевшись, он увидел, что лежит на небольшой, но уютной кровати, вот только почему-то абсолютно голый. Благо сверху его тело было прикрыто тонким верблюжьим одеялом, а под головой угнездилась шикарная пуховая подушка. Посредине комнаты находился массивный дубовый стол, за которым сидела очень красивая, одетая в ярко красный сарафан молоденькая девушка и непринужденно хлебала из блюдца терпкий, душистый чай, изредка подливая в чашку из, стоящего тут же, блестящего, пузатого самовара. — Очнулся красавчик? — отставила в сторону прибор деваха и холодной рукой потрогала его влажный от пота лоб. — Температуры, слава тебе господи, нету. — Что помнишь, последнее? — Как на скале стоял, — натягивая одеяло до подбородка ответил пацан… потом кладбище… Глюк и призрак ведьмы. — Ты гдяди — ка, — во весь рот улыбнулась девушка, — даже ведьму запомнил. — А как я с горы сбежать сумел? — немного осмелел мальчишка. — И кто вы такая? — Ишь сколько вопросов сразу, — покачала головой незнакомка. — На-ка вот выпей. — И поднесла мальчишке в прозрачном стакане какую-то мутную жидкость. Осторожно приподняла ему голову. Стекло прикоснулась к губам и неведомый напиток огненной лавой покатился по пищеводу. Яна мгновенно бросило в жар. Лицо раскраснелось, а между ног, налился кровью, небольшой подростковый член. Мысли путались, а взгляд был прикован к, непринуждённо снимавшей сарафан, бесстыдной девице. Между тем хозяйка скинула платье на пол, обнажив при этом стройную, точёную фигурку, к тому же снабженную и спереди и сзади весьма аппетитными выпуклостями, от вида которых ещё неопытное сердце забилось, ощутимо, сильнее. А девушка бесцеремонно откинула в сторону одеяло и, завалившись на мальчишку, как на перину, принялась целовать его в губы, затем, спускаясь всё ниже, в конце концов взяла в рот самое сокровенное, от чего Ян буквально улетел на небо. В глазах, словно в речке от брошенного камня, пошла рябь. Девка же села на него верхом и, словно заправская наездница принялась, по просту говоря, трахать. Лицо её при этом, будто в кино, постоянно менялось, то превращаясь в уродливую старушечью морду, то снова становясь красивым, но бескровным. Сколько продолжалось это чудовищное совокупление демона и, почти ребёнка — бог его знает но, в конце концов он просто излился в эту непонятную субстанцию, словно в ночной горшок, не испытав при этом, вроде бы положенного, в таких случаях оргазма. Ведьма же, решив, что задуманный ей, противоестественный акт, наконец, свершился — раскрыв свою мерзкую пасть от уха до уха — издала победный рык. Кожа её покрылась бордовыми струпьями, в которых деловито копошились жирные, белёсые черви. На тонких руках удлиннились пальцы, а на пальцах выросли звериные когти, которыми она, не мешкая, принялась душить, впавшего в непонятное оцепенение, мальчишку. Но, внезапно, оцепенение у парнишки прошло и он, онемевшей ногой, со всей силы ударил старухе прямо в гадкую рожу. Под пяткой что-то мерзко чавкнуло и голова ведьмы, экзотическим футбольным мячом, отлетела прямо на стол, уставившись на, испуганного до нельзя, мальчишку изумлённым, затухающим взглядом. Вопли сразу прекратились. Ян брезгливо отбросил на пол безголовое, агонизирующее тело и, как в детстве, желая избавится от ночных кошмаров — закрыл ладошками глаза. А когда их открыл — проклятой ведьмы пропал и след. Вокруг стояла какая-то неестественная тишина. Постепенно контуры комнаты стали тускнеть, а затем исчезли вовсе. С покрытого свинцовыми тучами неба повалил хлопьями серый снег, а изо рта у мальчика пошёл пар и Ян понял, что снова оказался на ненавистной скале, прикованный железной цепью за ногу к уходящему в горную породу длинному штырю. Из одежды на нем была все та же дырявая хламида, а холодный, колючий ветер в момент превратил горячее тело в почти замёрзшую, еле живую, с бьющимся через раз человеческим сердцем, никому не нужную льдинку…