В тихой южной стороне...

­В тихой южной стороне жил мальчик. Рыжий — как закатное небо, как поздние хризантемы и ржавчина на заборе. Он не имел друзей, был тихим, но любопытным, а детство его было кратким — но ярким и радостным. Больше всего мальчик любил — и вспоминать, и чувствовать — свои детские сны: разукрашенные слоны, цветные праздничные гирлянды, гул пастушьих рогов и течение рек наполняли его голову фейерверком краткими, как темный час перед рассветом, летними ночами. Мальчик рос — сновидения посещали его все реже и реже, и чудесная пёстрая страна радости и красок перестала брать его в сказочное путешествие в долгую дорогу счастья. И друзей становилось меньше, а мыслей, скользких, печальных, тревожных — как кобра, ее пламенные очи и танец раскидистых колец, — все больше и больше. Ноги его больше не касались мягкой травы царства снов — и заныли его ступни; руки больше не трепали боков пушистых верблюдов — и посинели его кисти; кудри больше не гладили ласково лучи солнца — и заболела его голова: мысли, словно клубок черных змей, давили изнутри. И мальчик так заскучал по снам, радости, наивному счастью детства, так надоели ему голодные и злые змеи, что съедали в нем покой и любовь, что в отчаянии он задумал попасть в сон — наяву. И книга стала ему ночной спутницей, спокойствие темноты — верным проводником и хранителем, и попал мальчик…но туда ли? Страна его юных грёз была совсем не такой, какую он видел теперь: не было в ней тех выцветших кирпичей, серых развалин и белеющих среди них костей тех светлых мыслей, что поедали денно и нощно змеи в его голове… Понял мальчик не сразу: сказочная страна его детства — великая отдушина малой души — давала ему отдых, и мимолётное перо счастья казалось ему огромными крыльями, на которых мальчик мог улететь далеко-далеко — и от печального вида за окном, и от морозной стужи одиночества. Страна ушла — но лишь для того, чтобы остаться в памяти мальчика. Дать ему шанс создать мир, который радовал его во снах, перед собою. Украсить серый вид и подмести снег: на улице — и в своей душе. Черные змеи, которые не могли переварить столько мыслей и идей, сломя голову побежали от мальчика — его образа и такой далёкой, неведомой, но с каждым новым витком воспоминаний — всё более близкой, радости. А хризантемы под окном мальчика давно уже были покрыты снегом…