Глава 10. То, что остается за кадром

“Тишина после взрыва — это только пауза. Дальше будет эхо”

Мастерская Юны уже стала для Тэхена почти родной, по-своему тихой, упрямой, как и она сама. Свет от настольной лампы стекал на расставленные кисти, банки с разбавителем и немного засохшие палитры, будто вырисовывая из повседневной небрежности её внутренний порядок. Воздух был плотным, насыщенным терпким запахом масляной краски, который въелся в пол, в дерево стола, в оконные рамы, в каждый закоулок этого пространства, где время шло по своим законам. У окна, где обычно стоял мольберт, теперь висела свежая работа. А в другом углу, как чужаки, затерянные среди холстов и тюбиков с краской, расположились костюмы: развешенные на плечиках, укрытые полупрозрачным тюлем. Они выглядели так, будто случайно попали в этот мир цвета и тишины. Юна склонилась над одним из нарядов, поправляя вышивку. Движения были спокойными, сосредоточенными, с той деликатной точностью, с какой трогают нечто хрупкое, почти священное. Казалось, любое чужое прикосновение могло нарушить тонкий баланс не только ткани, но и того, что между ними витало. Тэхен стоял немного поодаль, прислонившись к краю стола. На нём была простая чёрная рубашка, чуть расстёгнутая на вороте, и тёмные джинсы. Он смотрел на неё молча, с той внимательной будничностью, которая говорит больше любых слов. Лицо его не выражало ничего особенного, как будто два дня назад они не стояли под дождём слишком близко. Он сделал шаг ближе. Тихо, с намерением, но без давления как будто подбирал нужное расстояние между ней и собой. — Я хочу отфотографировать костюмы, — сказал Тэхен, не глядя прямо на неё. Его голос прозвучал ровно, почти деловито. — Хочу собрать концепт-альбом для постановки. Юна чуть повернула голову, не до конца, как будто услышала что-то не совсем важное. — Уже запланировал съёмку? — Да. За городом. Уже договорился с ребятами. — Он замолчал на миг. — Видела бы ты, какие кадры делает Чимин. У него глаз на такие штуки, будто сцены из сна вытаскивает. Она не ответила, только чуть повела плечами. Под пальцами тихо шелестнула ткань, шелк отозвался едва слышно, будто выдох. — И зачем ты мне всё это рассказываешь? Он помедлил. — Потому что хочу, чтобы ты тоже поехала, — наконец сказал он. — Это ведь и твоё тоже. Наше. Ты столько вложила… Кто, если не ты, увидит, где в кадре сбой? — Он пожал плечами, чуть небрежно, будто хотел сделать это звучание проще, чем оно было на самом деле. — Ну… если переживаешь, что будет скучно, можешь кого-нибудь взять с собой. Сою, например… Или Чонгука. Хотя, честно, — он позволил себе чуть улыбнуться, — сомневаюсь, что со мной вообще можно скучать. Юна хмыкнула тихо, без настоящей насмешки, больше по инерции. Пальцы её скользнули по вышивке, и вдруг ткань показалась шершавой, почти колкой. — Ты правда думаешь, что скука — главная причина, по которой я могу отказаться? Ответ не потребовал паузы, но после него наступила тишина. За окном шины проехавшей машины вспороли лужу, и отголосок плеска проник в мастерскую, растворяясь в запахе краски и дождя. — Не обещаю, — сказала Юна, не глядя на него. — Посмотрим по обстоятельствам. — Я просто хочу, чтобы получилось хорошо, — тихо произнёс Тэхен. Юна не ответила. Только её пальцы чуть крепче сомкнулись на ткани, как будто это единственное, за что можно было уцепиться в этот момент. Тэхен чуть подался вперёд, опираясь ладонями о край стола. Свет от лампы подсвечивал его скулы и тень от ресниц, скользившую по щеке. Голос стал мягче, почти осторожным, как будто следующий вопрос был не про дело, а про что-то большее. — Кстати… Ты не отказалась от конкурса? — Он сделал паузу, глядя на неё чуть внимательнее. — Я всё ещё жду финальный вариант своего портрета. Юна не ответила сразу. Словно не услышала. Она продолжала разглаживать подол костюма, чуть склоняя голову, будто ткань могла дать ей нужные слова. Когда наконец выпрямилась, то обернулась только наполовину будто хотела остаться за своей невидимой стеной. — Я решила не участвовать, — сказала она ровно. Тэхен выпрямился. В его взгляде что-то изменилось: то ли настороженность, то ли та самая тень разочарования, которую он не смог скрыть. — Почему? Юна пожала плечами, не оборачиваясь. Пальцы нащупали банку с кистями, и она начала перекладывать их одну за другой, бесшумно, словно в этом механическом движении было хоть какое-то спасение. — Просто… не хочу. — Но ты же столько работала, — тихо произнёс он. — Да, — отозвалась она быстро, почти отрезала. — Пока не поняла, что и без этого слишком много проблем, которые не решаются сами по себе. — Она выдохнула, не глядя. — Так, хотя бы не придётся в сотый раз убеждать родителей, почему мне хочется принять участие в «глупом конкурсе». Он молчал. В его взгляде скользнула лёгкая тень, но не осуждение, а понимание, вперемешку с чем-то личным. — Неожиданно, — сказал он, чуть медленнее. — Не думал, что ты из тех, кто сдаётся, когда уже почти у финиша. Юна тихо усмехнулась с лёгкой горечью. — Иногда проще что-то отпустить, чем дальше тянуть на себе. Он слегка сместился, будто хотел сделать шаг к ней, и впрямь подойти ближе, сказать что-то не вслух. Но остановился. — Ладно, — сказал он. — Если что… я могу снова попозировать. Вдруг ты всё-таки решишь, что хочешь себе это доказать. Юна обернулась, на этот раз полностью, закатив глаза. — У тебя разве нет пар сегодня? Он приподнял бровь, чуть усмехнулся: — А ты что, уже выучила моё расписание? — Нет, — фыркнула она. — Просто намекаю, что тебе пора. Тэхен бросил взгляд на её лицо, задержался на секунду дольше, чем нужно, и отступил к двери, будто уступая ей пространство. Но на прощание всё же произнёс: — Подумай. Я не шучу. Серьёзно, хочу увидеть тот портрет. Юна не ответила, только вернулась к костюму с тем же сосредоточенным видом. Когда за Тэхеном закрылась дверь, мастерская снова погрузилась в ту самую знакомую тишину, в которой звучит всё: медленное потрескивание старой лампочки над рабочим столом, негромкое тикание часов у входа, лёгкое эхо собственных мыслей. Юна осталась стоять посреди комнаты, глядя на костюм, как будто он мог дать ответы на то, что отказывались объяснять слова. Дышалось чуть глубже, чем нужно. Так, будто с выдохом она пыталась избавиться не только от усталости, но и от тени разговора, всё ещё зависшей в воздухе. Пространство будто сжалось: стены стали ближе, потолок — ниже. Она медленно принялась за дело, возвращая костюмы на свои места. Один за другим: корсет, аккуратно вышитый серебряной нитью, жакет с контрастной отстрочкой, пышная юбка с множеством складок, накидка, чуть колючая на ощупь, но великолепная на свету. Всё под тонкий шорох ткани, похожий на шелест опавших листьев в старом дворе сеульского университета. Юна тянулась за последним плечиком, когда экран телефона на столе вспыхнул мягким белым светом. Сообщение от Чонгука. «Я тут в кафе за углом. И случайно пересёкся с Соей. Спаси меня, пожалуйста. Она обсуждает всё сразу и без остановки. Тебя не хватает.» На её лице появилась слабая, почти непроизвольная улыбка. В этом коротком сообщении привычная легкость, ирония и тот особый оттенок дружбы, от которого на секунду становилось теплее. Юна опустилась на край стола, скрестила руки и, не отрывая взгляда от экрана, чуть вздохнула. Да, Соя умела говорить без пауз о чём угодно: о новостях с факультета, о своих планах на завтрашний день и о том, какие десерты подают в новом кафе в Каннаме. Для Чонгука это могло быть испытанием. «Считай, что я уже выхожу. Держись.» Накинув кремовое пальто, она провела взглядом по комнате: аккуратно развешанные костюмы в углу, баночки с растворителем, палитра с высохшими мазками охры и ультрамарина, пустой мольберт у окна. Всё было на своих местах. Только внутри что-то сместилось. Юна щёлкнула выключателем, лампа погасла, оставив мастерскую в полумраке. С улицы донёсся аромат дождя, перемешанный с запахами города: асфальта, горячего риса из соседнего закусочного киоска. ———— В небольшом кафе на углу, где полки под потолком были уставлены книгами в мягких, немного потертых переплётах, а из колонок лился негромкий джаз, приправленный корейской меланхолией, за столиком у окна сидел Чонгук. В одной руке он держал чашку американо, во второй — терпение. Напротив него, вечно живописная и безудержная Соя рассказывала, даже, скорее изливала словами водопад из эмоций, гипотез и обид. — …и ты прикинь, она снова пришла в том же самом платье! Один в один, как у меня! Даже серёжки такие же! Та самая пара, с жемчужинкой, которую я делала под заказ вон в том магазинчике у реки! Я просто не понимаю, это мания? Или восхищение? Или она действительно думает, что я этого не замечаю?.. Чонгук едва заметно кивнул. Потом снова. И ещё раз. Он слушал, как слушают фоновую музыку — не вслушиваясь, но не выключая. Иногда подкидывал в разговор нейтральное: — Да?.. — Угу. — Серьёзно? Его взгляд, рассеянный и скучающий, то и дело скользил к двери, и вот наконец она открылась. В проёме, подсвеченная уличным светом, стояла Юна. Волосы чуть растрепаны осенним ветром, кремовое распахнутое пальто, будто она не собиралась оставаться надолго, а только заглянула. В этот момент кафе будто стало немного тише, джаз глубже, а воздух плотнее. Чонгук сразу выпрямился и поднял руку, словно по давно заведённой привычке. Юна заметила его и направилась к столику, не снимая пальто. Соя, уловив движение, резко обернулась, и её лицо в ту же секунду озарилось. — Юна! О, ты спасла мою душу. Садись скорее! Я как раз делюсь своей вечной драмой! Меня опять бессовестно скопировали, можешь себе представить? Из всех возможных бурь в этом кафе чаще всего случались только те, что начинались в голосе Сои. И всё же именно эта уютная атмосфера, полная слов и пара, поднимавшегося от чашек, всегда возвращала её к себе. Юна чуть улыбнулась, подходя к столику. От неё пахло уличной прохладой тем самым осенним воздухом с намёком на дождь. Она села рядом с Чонгуком, опустившись на мягкий стул у стены, и медленно, не спеша, сняла пальто, будто стряхивая с себя оставшиеся от улицы мысли. — Я чувствую, Чонгук уже был готов сбежать, — произнесла она спокойно, с лёгкой усмешкой, глянув на него из-под ресниц. Чонгук криво усмехнулся, откидываясь на спинку стула, и театрально закатил глаза: — Я пытался быть вежливым, правда, но мои силы почти на нуле. Ты пришла как спасение. Соя всплеснула руками и покачала головой с притворной обидой. — Ну уж простите, что вы не цените меня и мои чувства! Я, между прочим, чуть не поругалась с человеком из-за того, что у нас одинаковый вкус. А это, между прочим, глубокая психологическая травма! Юна негромко рассмеялась. Её пальцы обвили тёплую чашку, которую уже успела принести официантка, и только теперь она поняла, что это Чонгук предусмотрительно заказал его заранее. С улицы в кафе просачивался приглушённый гул дневного Сеула. Где-то за окном пробегали силуэты в пальто, кто-то уронил зонт, зазвонил телефон. Но здесь, внутри, было тепло и почти спокойно. Юна сделала первый глоток, опустила веки, на секунду позволив себе раствориться в этом мягком вкусе с ноткой жасмина. Потом поставила чашку ближе к краю стола и повернулась к Сое. — Ладно, рассказывай. Что было дальше? Мы с Чонгуком твоя внимательная аудитория. Соя уже втянула воздух, готовясь снова войти в поток, но прежде, чем началась новая волна рассказа, Чонгук молча отодвинул чашку Юны от самого края стола. Движение было быстрым, почти незаметным. Но именно в этой незаметности, в том, как привычно он это сделал, было что-то большее, чем просто забота. Как будто в этом жесте он ненароком выдал, что знает её давно, и что привык замечать, когда она рассеянна. Юна краем глаза это заметила, но ничего не сказала. Соя уже заговорила вновь, руки её летали в воздухе, интонации менялись с каждым предложением. А напитки в чашках успевал медленно остывать. Разговор незаметно сбавил обороты. Соя уже доедала пенку с края бокала, перелистывая сторис с ленивым выражением лица, Чонгук откинулся на спинку стула, потягивая остатки американо и выглядя, как человек, прошедший через бурю и наконец нашедший остров тишины. Юна молча листала меню, вглядываясь в строчки не потому, что была голодна, а чтобы занять руки или, может, мысли. — А как у вас с Тэхеном продвигается проект? — спросил Чонгук почти мимоходом, глядя на неё поверх края чашки. Имя прозвучало не колко, но с той выверенной интонацией, которую выбирают, говоря о ком-то, чьё присутствие воспринимается скорее как обременяющее обстоятельство. Не с раздражением, но и не с интересом. Ни один мускул не дрогнул на лице Юны. Она просто положила меню на стол и, немного кивнув, ответила: — Вчера вечером привезли костюмы в мастерскую. Сегодня утром мы их просмотрели, сверили всё с эскизами. Всё идёт, как надо. Чонгук отозвался коротким кивком, но взгляд его остался пристальным. Будто искал в её голосе нечто, что она не озвучила: намёк, паузу, лишний вдох. Не дождавшись, отпустил плечи, будто разочаровался. Соя, которая только что была погружена в безмятежное листание сторис, вдруг вскинула голову. — А чего ты его с собой не позвала? Юна повернулась к ней, полуулыбка едва тронула уголки губ. Она не удивилась. Даже, пожалуй, ждала этого вопроса. Чонгук тихо фыркнул, прикрыв рот ладонью, в жесте, за которым скрывалась ухмылка, та, что всегда вырывается, когда кто-то произносит глупость, но ты слишком вежлив, чтобы это прокомментировать вслух. — Ну, извините! Мне казалось, вы уже… в тандеме. Всё вместе делаете. Костюмы, сценарии, эскизы — Соя театрально всплеснула руками. — Да, — кивнула Юна спокойно. — Но это не значит, что мы обязаны всё делать вместе. У каждого своё пространство. Он сейчас постоянно занят. У него… — она чуть замялась, выбирая формулировку, — свои задачи. Своя жизнь. Соя вздохнула и вернулась к экрану телефона. Чонгук посмотрел в окно, где на улице во всю кипела жизнь, и не сказал ничего. — Кстати, — сказала Юна, легко обводя пальцем край чашки, — Тэхен собирается выехать за город для фотосъёмки костюмов. Я, скорее всего, тоже поеду, надо проконтролировать процесс. Соя тут же оторвалась от экрана телефона, на котором до этого с головой погрузилась в лукбуки с меховыми пальто и зимними ботфортами. — За город? Прямо с ночёвкой? Юна усмехнулась уголком губ, откидывая прядь за ухо. — Да. Он нашёл локацию в Чхунчхоне. Говорит, пейзаж там точно как из постановки. Хочет собрать несколько друзей, чтобы отснять костюмы. В осанке Сои что-то изменилось: она выпрямилась, глаза её вспыхнули азартом. — Подожди. А можно с вами? Я тоже хочу! Вдруг мне дадут примерить что-нибудь роскошное. Ну ты же знаешь, я идеально подхожу в роль модели. Сценичность у меня в крови. Юна приподняла бровь, глядя на неё поверх чашки. — Ты только не забывай, что это не выездной пикник. Там будет плотный график, работа с рассвета, холод, таскание реквизита… — Идеально, — перебила Соя, отмахнувшись. — Я как раз купила новый шарф, он просто создан для утренних пейзажей. Ну, Юн, возьми меня. Обещаю вести себя примерно. Ну… хотя бы первые полчаса. Юна тихо рассмеялась, а Чонгук посмотрел на неё с таким выражением, будто видел перед собой добровольца, решившего нырнуть в прорубь ради эстетики. — Это ловушка, — сказал он серьёзно. — Не поддавайся. Соя тут же повернулась к нему, глаза прищурились. — А ты поедешь? — Конечно, — коротко ответил он, отставляя пустую чашку. — Кто-то же должен будет за вами присматривать. Соя театрально закатила глаза, облокачиваясь на подлокотник кресла с видом дивы в изгнании. — Вот уж кто всегда играет роль ответственного старшего брата, — пробормотала она. — Но, пожалуй, иногда это полезно. Юна вновь улыбнулась, на этот раз теплее, с ноткой предвкушения. — На сколько дней планируется выезд? — спросил Чонгук, и в его голосе прозвучала та деловая ровность, с которой обычно говорят о командировках или полевых операциях. — Пока что два съёмочных дня. Если всё пойдёт по плану, то вернёмся сразу. Но, может, останемся на день дольше… на случай, если не успеем или если будет что отмечать. Всё зависит от погоды и от настроения. Соя тут же хлопнула в ладоши, с азартом школьницы перед экскурсионным автобусом. — Это будет легендарно. Представляю, утро, туман, пледы, термосы с кофе… и я, в костюме, мои волосы развивает ветер. Юна рассмеялась, закрывая рот ладонью. — Пледы и кофе, может быть. А все остальное по настроению Тэхена. Хотя зная его, он обязательно тебя в кадр поставит. Соя сияла, как ребёнок, которому пообещали сцену в главной роли, а Чонгук только покачал головой, откинувшись на спинку и снова обвёл взглядом их двоих, таких шумных, таких разных. Юна, между тем, опустила взгляд в чашку, где чай уже остыл, но тепло от разговора всё ещё держалось. Где-то в глубине под слоем усталости, тревоги и недавних сомнений вспыхнуло маленькое, едва уловимое ощущение правильности происходящего. Как будто эти диалоги, эта компания — было именно тем, что сейчас ей нужно. Не как лекарство, а как тихий, уютный противовес всему остальному. Она вздохнула не устало, а мягко, как будто впуская в себя воздух с примесью надежды. — Ну что, — сказала она, — тогда собирайтесь. Нас ждут катастрофически насыщенные дни. ———— Серое ноябрьское утро тянулось вязкой лентой за окнами, цепляясь за голые ветви, что тянулись к небу чёрными, острыми силуэтами. Листва уже сдалась ветрам и дождям, оставив за собой только влажный шорох под колёсами. В салоне было тепло, пахло взятым по пути из «Старбакса» кофе и тонким, чуть прохладным ароматом ментоловой жвачки. Чонгук вёл машину уверенно, обе руки на руле, взгляд прямой, только изредка скользивший по зеркалам. Юна рядом склонилась над телефоном, будто проверяла прогноз погоды, хотя на самом деле просто спасалась от слишком долгих взглядов в серую даль, где всё сливалось в одно настроение. На заднем сиденье, уютно закутавшись в плед, Соя шумно вздохнула, словно напоминая о своём существовании. — Какая жалость, что в машине Тэхена не нашлось ещё одного места. Я ведь собиралась ехать на переднем сиденье вся такая красивая, с ветром в волосах, а не в виде свёртка, забытого на заднем. — Ага. И отвлекать водителя бесконечными рассказами о том, как дождь испортил укладку, и свежими университетскими сплетнями. — Чонгук едва заметно скривил губы, не сводя глаз с дороги. — Между прочим, я умею сидеть молча, — возмутилась Соя, — просто вы не даёте мне раскрыться как личности. Юна, не поднимая головы, усмехнулась: — Это сейчас прозвучало как угроза. — Я вообще очень атмосферный человек, — упрямо продолжила Соя. — Меня нужно фотографировать, когда я смотрю в окно и думаю о чём-то высоком. — Тогда сядь поудобнее и смотри вдумчиво, — предложил Чонгук с едва заметной ноткой ехидства в голосе. Соя демонстративно закатила глаза, но всё-таки откинулась на спинку, обняв плед так, будто тот был последней преградой между ней и суровой действительностью. — Вы оба абсолютно не романтики, — объявила она. — Надо было поменяться с кем-то из друзей Тэхена и ехать с ним. Юна тихо рассмеялась, даже не повернув головы: — Уверена? Через полчаса ты бы сама попросилась обратно к нам. Соя задумчиво прищурилась, будто примеряя этот вариант на себя, но так и не призналась, что Юна, скорее всего, права. Чонгук тем временем включил поворотник, и машина плавно сошла с широкой трассы на узкую дорогу, петлявшую в сторону холмов. Асфальт сменился шершавым покрытием, кузов едва заметно подрагивал на кочках. Шум шин стал глуше, а вокруг сгущалась тишина, будто они въехали в чужое, чуть приподнятое над реальностью пространство где-то между усталой осенью и чем-то новым, что ещё только собиралось случиться. Соя уже в третий раз за последние полчаса вытянулась на заднем сиденье, театрально уронив голову на свою сумку. — Я устала ехать. Может, сделаем остановку? Кофе, туалет, перекус, хоть что-нибудь. Юна, не отрывая взгляда от дороги, спокойно ответила: — Потерпи. Мы уже почти на месте. — «Почти» ты говоришь уже двадцать минут… — пробурчала Соя, снова устроившись поудобнее, но не забыв вздохнуть так, чтобы это было слышно обоим. Чонгук коротко хмыкнул, не меняя положения рук на руле. Спустя сорок минут машина мягко сошла с загородной трассы на узкую дорогу, петлявшую между обнажённых, как вымытые тушью, деревьев и аккуратных каменных заборов. Ноябрьское небо нависало низко, приглушая все цвета, и от этого дом, показавшийся на горизонте, выглядел особенно чётко: двухэтажный, с тёмной черепичной крышей и широким деревянным крыльцом. У обочины, чуть поодаль от ворот, уже стояла машина Тэхена, чёрная и блестящая, словно только что вымытая. — Мы на месте, — тихо произнёс Чонгук, заглушая двигатель. Как только двери распахнулись, холодный воздух хлестнул по лицам, впустив в лёгкие запах сырой листвы и далёкого дыма. На гравии перед домом уже стояли ребята из машины Тэхена. Чимин, с фотоаппаратом через плечо, заметил их первым. Его тёмные волосы мягко спадали на лоб, чуть прикрывая выразительные, добрые глаза, которые всегда закрывались, когда он улыбался. На нём была светлая мягкая куртка и такой светлый свитер и свободные джинсы, идеально подходящие для рабочего дня на съёмках. Широко улыбнувшись, он сделал пару шагов вперёд и вежливо слегка склонил голову. — О, приехали! Намджун, высокий и спокойный, с осанкой человека, привыкшего к вниманию, излучал уверенность и внутреннюю гармонию. У него был чётко очерченный овал лица, глубокие тёмные глаза с лёгкой задумчивостью, короткие волосы и такая мягкая улыбка, которая сразу располагала к себе. Он учтиво поклонился Юне и Сое, будто видел их не впервые, а после долгой разлуки. — Рад наконец встретиться, — сказал он, взглядом мягко задержавшись на Юне. — Как добрались? Хосок, как всегда лучезарный, с улыбкой, способной осветить самый пасмурный день, почти вприпрыжку подошёл к Чонгуку. Его яркие глаза, искрящиеся живостью и энергией, слегка растрепанные ветром тёмные волосы, придающие ему юношеский шарм. На нем было стильное пальто насыщенного бордового цвета, подчёркивающее его склонность к модным экспериментам, и шарф с ярким геометрическим узором, который он ловко заправил под воротник. Тёплые ботинки с лёгким блеском завершали образ настоящего городского модника осени. Про таких Соя любит говорить: «А он знает толк в трендах». Хосок тепло пожал руку Чонгуку и, кивнув Юне, добавил что-то ободряющее. Тэхен стоял чуть в стороне, руки глубоко в карманах пальто. Он кивнул сдержанно, но взгляд его задержался на Юне чуть дольше, чем на остальных. Соя, сияя так, будто попала в рекламный ролик, легко склонила голову в ответ на общее приветствие. — Всем привет! На миг двор наполнился лёгким гулом голосов, смехом и хрустом гравия под ногами, и всё это звучало так, словно их ждал не рабочий выезд, а встреча старых друзей в загородном доме. Компания двинулась к крыльцу. Воздух был прозрачным, в нём витал запах мокрых листьев, хвои и чего-то древесного. Соя, едва успев сделать пару шагов по гравию, подскочила к Юне и почти вплотную прижалась к её плечу, словно заговорщица. — Тэхен дружит только с красавчиками? Ты видела, какой тот парень накаченный? — она едва заметно кивнула в сторону Намджуна, шедшего чуть впереди. — Мне кажется, я прямо сейчас в своём лучшем сне. Она рассчитывала, что её слова утонут в шуме шагов и дыхании холодного утра, но в прозрачном ноябрьском воздухе шёпот прозвучал почти отчётливо. Чонгук, шедший рядом, едва заметно усмехнулся, скосив взгляд в её сторону. Намджун, уловив своё имя, обернулся с вежливой, чуть смущённой улыбкой. А Тэхен, шагавший сбоку, метнул в сторону Сои короткий взгляд из смеси удивления и ленивой насмешки, и, будто ничего не произошло, снова перевёл глаза вперёд. Юна только тихо выдохнула и качнула головой, но уголки её губ всё же дрогнули, выдавая сдержанный смех. Внутри дом встретил их теплом и запахом дров. Пальто быстро заняли крючки у входа, обувь выстроилась ровным рядом вдоль стены, а воздух наполнился тихим гулом голосов. Тэхен, не теряя времени, поднялся по лестнице на второй этаж. Скрип ступеней, его уверенные шаги и вот он уже у перил, глядя вниз на собравшихся. — Так, у нас три спальни и большой диван внизу. Юна и Соя вместе. Намджун с Хосоком. Он чуть замялся, открывая рот, но Чимин опередил его. — Только не со мной, — заметил он с лёгкой улыбкой. — Я сплю один, иначе потом всю ночь ворочаюсь. — Отлично, тогда диван в гостиной торжественно вручается тебе, — отозвался Тэхен без тени иронии. — А я, значит… с Чонгуком. Он произнёс это спокойно, но взгляд в сторону Чонгука был чуть слишком прямым, без радости, но и без открытого возражения. Чонгук лишь издал глухое «хм» и мельком посмотрел на него в ответ, будто подтверждая, что энтузиазм в этой паре не живёт. — Меня всё устраивает, — пожал плечами Чимин. — Главное, чтобы утром запах кофе дошёл до дивана. Юна лишь кивнула, принимая расклад, а Соя, напротив, вспыхнула радостной искрой. — Идеально! — она уже в мыслях прикидывала, что их комната наверняка окажется рядом со спальней Тэхена. Пока все расходились по комнатам, Тэхен несколько раз, словно невзначай, задерживал взгляд на Юне. Не дольше пары секунд, так, будто просто проверял, всё ли с ней в порядке после дороги. Но для внимательного глаза это было заметно. Чонгук уловил эти мимолётные, почти случайные пересечения и, хоть его лицо оставалось спокойным, в чертах появилось едва ощутимое напряжение как тонкая тень, пробежавшая по воде. — Ну что, — Соя легко дёрнула Юну за рукав, — пойдём смотреть, куда нас поселили. Юна уже поставила ногу на первую ступень лестницы, но что-то заставило её обернуться. И она встретила взгляд Тэхена. Он был прямым, тихим и, возможно, чуть дольше, чем позволяла простая вежливость. Он не отвёл глаз, пока она не поднялась выше, и только тогда медленно перевёл взгляд куда-то в сторону, будто ничего и не произошло. ———— В гостиной, куда уже перетащили всю одежду, царил тёплый, творческий хаос. На спинках дивана висели пиджаки, словно отдыхающие после долгого вечера. По журнальному столику были раскиданы ремни, галстуки и запонки, а на кресле — стопка рубашек, сложенных с такой педантичностью, будто это экспонаты музея. Чимин, склонившись над ними, разглядывал ткани с видом художника, подбирающего краски для последнего мазка. — Я беру серый, — уверенно сказал Чонгук и уже потянулся к нужной ткани. — Нет, серый тебе велик, — мягко, но решительно перехватила его руку Юна. — Он лучше сядет на Намджуне. — А чёрный тогда кому? — оживился Хосок. — Тебе, конечно, — не задумываясь, ответила Юна. — Подожди, — раздался спокойный, но твёрдый голос. Тэхен, сидевший на подлокотнике кресла и до этого погружённый в телефон, поднял взгляд. — Чёрный лучше на Чонгуке. Он выше, посадка будет идеальной. — Но Хосок в чёрном эффектнее, — возразила Юна, чуть прищурившись. — Это спорно, — протянул Тэхен, едва заметно качнув головой. — И серый Намджуну — сомнительная идея. — Почему? — она скрестила руки, словно готовясь к дуэли. — Потому что этот цвет лучше сядет на Хосоке, — спокойно пояснил он, но в голосе проскользнула едва уловимая насмешка. — Ага, конечно, — фыркнула Юна. — И что, по-твоему, надо делать? — Поменять серый и бежевый местами. — Нет, — отрезала она без паузы. — Серый — Намджуну. Они уже и сами, кажется, забыли, что спорят вовсе не о своих костюмах. Их голоса то поднимались, то смягчались, взгляд цеплял взгляд, как в каком-то своём отдельном разговоре, в который остальные вмешивались только по необходимости. В этот момент раздалось тихое «щёлк». Чимин, держа камеру, чуть улыбнулся уголком губ, глядя на получившийся кадр. — Великолепно, — протянул он. — Это пойдёт в бэкстейдж. Подпишу: «Спорили о костюмах, так и не надев их». Юна и Тэхен одновременно повернулись к нему, и только тогда, кажется, заметили, что стоят слишком близко, почти лицом к лицу. Между ними оставалось не больше пары шагов, и напряжение от спора вдруг сменилось лёгкой, странной паузой. Чимин, не опуская камеры, кивнул в сторону стола с костюмами — А знаете что? — Чимин, прищурившись, окинул их взглядом поверх камеры. — Можно всё упростить. Пусть костюмы главных героев примерят Юна и Тэхен. Юна чуть наклонила голову, в её голосе скользнула насмешка: — Это ты сейчас серьёзно? — Абсолютно, — Чимин выдержал паузу, будто давая вес своим словам, а затем добавил с самым невинным видом: — Будет и весело, и для бэкстейджа материал огонь. Тэхен, сидевший всё в той же ленивой позе на подлокотнике кресла, даже не сделал попытки подняться. Его голос прозвучал негромко, но с оттенком, который не оставлял места для возражений. — Нет. — Он будто поставил точку не только в предложении, но и в самой идее. — Наша задача следить за процессом и управлять им. Он бросил на Юну короткий, почти скользящий взгляд. Мгновение и она уже отвела глаза, чувствуя в этом молчаливом обмене что-то слишком личное, чтобы его продолжать при всех. — Значит, решаем по старой схеме, — резюмировал Чимин, вернувшись к камере. Ловко, почти играючи, он щёлкнул пару кадров в сторону Хосока, Намджуна и Чонгука, будто отрезая разговор невидимыми ножницами. По лестнице зазвучали лёгкие, торопливые шаги и в проходе, словно нарочно делая паузу перед появлением, возникла Соя. — А про меня вы случайно не забыли? — её голос звенел той самой игривой обидой, за которой всегда прячется охотничий азарт. — Вот, кстати, идея, — лениво облокотившись на спинку стула, подал голос Чонгук. — Пусть костюм главной героини примеряет Соя. — О, я не против, — Соя засияла и, как будто позабыла о всех присутствующих, направилась прямо к Тэхену. Остановилась слишком близко, чуть наклонив голову и взглянув на него из-под длинных ресниц. — А тебе… — она сделала паузу, растягивая момент, — предлагаю костюм главного героя. Представляешь, какая получится картинка? Тэхен медленно поднял на неё взгляд. Ни одобрения, ни отказа, только изучающее молчание, словно он проверял, к чему приведёт эта маленькая игра. Юна, стоявшая чуть в стороне, почувствовала, как в груди нарастает тихое, неоформленное раздражение, и выдохнула сквозь натянутую улыбку. Соя продолжала цепляться за внимание, а Чимин, едва сдерживая ухмылку, поднял камеру и поймал кадр. — Интересное предложение, — наконец произнёс Тэхен, чуть приподняв бровь. — Но, как я уже говорил, моя роль сегодня не красоваться в кадре, а следить, чтобы всё шло по плану. Соя на мгновение надула губы, но быстро вернула себе лёгкий флирт в глазах. А Тэхен, не задержав на ней взгляда, позволил ему скользнуть в сторону и остановил его на Юне. Совсем ненадолго, так, что это можно было бы принять за случайность. Но Юна ощутила этот момент так ясно, что сердце едва заметно сбилось с ритма. Она тут же уткнулась взглядом в аккуратную стопку тканей, делая вид, что полностью поглощена их изучением. Чимин, наблюдавший за этой невидимой перепалкой взглядов, лишь тихо усмехнулся и щёлкнул затвором ещё раз. — Ладно, — тихо сказала Юна, аккуратно снимая костюм с плечиков и перекладывая его на спинку кресла, будто этот жест требовал особой осторожности. — Если Чонгук будет в этом, то Намджуну точно подойдёт вот этот. — Не подойдёт, — без малейшей паузы возразил Тэхен, скрестив руки на груди. Его голос был спокоен, но в нём проскальзывала твёрдость, от которой не отмахнёшься. — Слишком броский. Намджун в нём потеряется. Их взгляды встретились словно они играли в шахматную партию, где каждый ход был важнее слов. Чимин, стоявший чуть в стороне, поднял камеру, и в тишине щёлкнул затвор. — Отлично, так и стойте, — усмехнулся он, не опуская объектива. Но Юна и Тэхен, казалось, уже забыли о его присутствии. — Ладно, — наконец уступила Юна, опуская костюм обратно в стопку. — Пусть будет твой вариант. — Даже записывать этот момент не буду, — хмыкнул Тэхен, уголок его губ едва заметно дрогнул. — Всё равно никто не поверит, что ты согласилась. Юна фыркнула, но в глазах у неё на секунду мелькнул мягкий, почти весёлый огонёк, как солнечный блик на воде, который сам не знаешь хочешь поймать или отпустить. ———— Воздух за городом был прозрачен и свеж, с лёгким, едва уловимым запахом хвои, а прохлада нежно касалась кожи, будто ласковое прикосновение ветра. Недалеко шелестели сухие стебли травы, мягко качаясь под дуновением осеннего бриза. Соя, немного в стороне, вытянула из сумки маленькое зеркальце в тонкой золотистой оправе и, прищурившись, тщательно подправляла яркую помаду. Лучи солнца играли в её волосах, подчёркивая каждое движение, словно ставя её в центр собственного светового спектакля. Чуть дальше, на открытом участке поляны, Юна стояла напротив Чонгука. Она поднялась на носочки и нежными, почти задумчивыми движениями поправляла у него на лбу непослушные пряди то приглаживая ладонью, то слегка растрёпывая, чтобы сохранить естественную небрежность. Чонгук тихо что-то говорил, и Юна едва слышно смеясь, не отрывала взгляда от его лица. Их тихий смех вплетался в приглушённую тишину вокруг, создавая ощущение уединённого мира, будто весь остальной мир исчез. — Скажи честно, — Юна склонила голову набок, голос её был тих и мягок. — Как ты их укладываешь? Они же такие непослушные. Чонгук улыбнулся, едва заметно поднимая плечи. — Просто ты с ними борешься, — проговорил он, заглянув в её глаза. — Волосы любят, когда их понимают… как и люди. Юна моргнула, уловив в его тоне лёгкую, едва слышную игру, почти флирт. Чтобы не выдавать волнения, она отступила на шаг, оглядывая его прическу, словно оценивая результат. — Да ты философ, оказывается, — улыбнулась она, мягко поправляя прядь, которая ускользнула из-под пальцев. Он тихо коснулся её руки, чтобы вернуть распущенный локон на место. Их взгляды встретились, и между ними словно пронеслась лёгкая искра. Тихий, общий смех раздался эхом среди шёпота ветра и шуршания листьев. У подножия дерева, чуть позади них, стоял Тэхен, неподвижный и тихий, словно наблюдатель из другого мира. Он не делал ни шага вперёд, лишь молча следил за сценой перед собой. Рядом с ним Чимин, не отрывая глаз от экрана камеры, перелистывал свежие кадры, тихо комментируя их, то и дело хмыкая. Но Тэхен слушал лишь отрывки, потому что его взгляд постоянно возвращался к Юне. К тому, как она сосредоточенно придвигается к лицу Чонгука, к едва заметному изгибу её губ в улыбке, к той тихой близости, что витала между ними. Ветер задул снова, играя краями её пальто, и Тэхен непроизвольно сильнее сжал руки в карманах пальто. — Они хорошо смотрятся, да? — тихо произнёс Чимин. Тэхен промолчал, не отрывая взгляда от пары. — Слушай, — с лёгкой притворной серьёзностью продолжил Чимин, — может, нам стоит переснять пару кадров с ними в главных ролях? Такой естественный контакт, настоящая химия… даже подсказок не нужно. Тэхен медленно перевёл на него взгляд, холодный и ясный. — Я сейчас камеру тебе разобью, — тихо предупредил он, но в голосе сквозила усмешка. — Ладно-ладно, — сдался Чимин, подняв руки и спрятав улыбку. — Но скажи честно, интересно же смотреть? Даже интереснее, чем слушать мои бесконечные замечания по снимкам, — он слегка подтолкнул Тэхена в плечо. Тэхен молча отвернулся в другую сторону, где Намджун и Хосок в костюмах гримасничали, снимая напряжение, а мысли его всё ещё тихо плелись между Юной и Чонгуком. — Ладно, хватит, — голос Тэхена прорезал лёгкий смех, словно колокольчик в тишине. — Пора продолжать работу. Он словно возник рядом из ниоткуда. Чонгук чуть отступил, уступая пространство, а Юна, ещё с мягкой улыбкой, выпрямилась, аккуратно поправляя шарф на шее. Через пару минут Тэхен, Юна и Чимин стояли чуть в стороне, оживлённо обсуждая расстановку. — Намджуна левее, — спокойно и чётко обозначил Тэхен. — Чонгука чуть вперёд. Юна не спешила, внимательно вслушивалась, и вдруг предложила: — А если Хосока повернуть к свету чуть боком? — Тогда фон потеряется, — возразил Тэхен, прищурившись и оценивая пространство. — Но… можно попробовать. — Отлично, — подвёл итог Чимин, уже поднимая камеру. Внезапно в его кармане зазвонил телефон. Он взглянул на экран и, сдержав раздражение, выдохнул. — Чёрт… Срочно, нужно ответить. — На секунду замялся, потом передал камеру Тэхену.— Держи, справишься пару минут? Тэхен привычно принял камеру, быстро проверил настройки. Юна, не отрывая взгляда от позировавших ребят, сжимала губы, мысленно подбирая лучший кадр, и внезапно мягко наклонила голову. — Хосок, встань чуть боком… да, вот так лучше. И именно в этот момент, будто подчиняясь непонятному порыву, Тэхен отвёл камеру от группы и направил объектив прямо на неё. Щёлк. Юна застыла, удивлённо моргнув, медленно повернулась к нему, не скрывая вопроса в глазах. — И это что было? — Юна прищурилась, едва сдерживая лёгкую усмешку. Тэхен на мгновение растерялся, словно пойманный врасплох, но быстро собрался и вернул привычное невозмутимое выражение. — Чимин же обожает бэкстейджы, — спокойно ответил он, слегка приподняв уголок губ. Не отводя взгляда, он щёлкнул ещё раз: на этот раз Юна смотрела прямо в объектив, чуть прищурив глаза. Затем камера снова обратилась к остальным, и Тэхен продолжил снимать, будто ничего необычного не произошло. А Юна стояла неподвижно, ощущая в груди лёгкое, почти незаметное дрожание, это «ничего особенного» отзывалось слишком странно и неровно. Несколько секунд она словно выпала из реальности, пока чей-то голос не вернул её в момент. ———— Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая пустырь в мягкие золотисто-розовые оттенки. Вечерний воздух становился всё прохладнее, а на выдохе уже виднелись лёгкие облачка пара, размываясь в лёгкой дымке. — Ладно, Соя, Чонгук, — мягко подал знак Чимин, приподнимая камеру. — Встаньте ближе… нет, чуть повернитесь друг к другу. Соя послушно придвинулась, но её взгляд всё время ускользал в сторону, куда-то за плечи Чимина, к старому раскидистому дереву, где в полумраке стояли Юна и Тэхен. Тэхен держал в руках два бумажных стаканчика с тёплым напитком. Один он протянул Юне, и их пальцы ненадолго соприкоснулись. Тэхен что-то тихо прошептал, но слишком тихо, чтобы услышали остальные. Юна улыбнулась, обнимая стакан ладонями, словно пытаясь сохранить в них тепло и пряча их от нежного, но холодного вечернего ветра. — Чонгук, — позвал Чимин, слегка нахмурившись, — сосредоточься, а? Но взгляд Чонгука не поддавался контролю. Он невольно задержался на той же паре. Юна и Тэхен будто стояли в своём собственном мире, неподвижном и тихом, словно вокруг не было никого другого. Листья, залитые золотым светом, медленно опадали, едва касаясь их плеч. — Я просто… — начал было Чонгук, но тут же осёкся, выпрямился и вернулся к позе, словно ничего и не произошло. Чимин глубоко вздохнул, щёлкнул затвором, и лишь тогда заметил лёгкую рассеянность в глазах обоих. Остальные, казалось, не подозревали, куда всё это время устремлялись взгляды Сои и Чонгука, словно их мысли ускользали куда-то далеко за пределы «съёмочной площадки». Опуская камеру, Чимин задумчиво поднял её вновь, но уже не направил на Сою и Чонгука, а чуть в сторону, туда, где под старым деревом стояли Юна и Тэхен. Она осторожно согревала руки вокруг бумажного стаканчика, а он, чуть наклонившись, шептал что-то тихо, почти беззвучно. Мягкий вечерний свет ложился на их лица, словно специально подчёркивая эту уединённую, почти волшебную сцену. Вся эта картина казалась вырезанной из другого мира, настолько естественной и в то же время будто постановочной. Щёлк. Чимин посмотрел на экран и хмыкнул, как будто кадр превзошёл все ожидания. — Думаю, на сегодня хватит, — громче сказал он, чтобы все услышали. — Хорошая работа, ребята. Мы все заслужили ужин и что-то более горячее, чем кофе. С облегчённым вздохом кто-то потянулся, сбрасывая накопившуюся усталость. Юна подняла глаза от стаканчика, а Тэхен уже сделал шаг в сторону, словно и не стоял рядом всё это время. Но теплый, живой кадр в камере Чимина остался навсегда. Небольшая группа, уставшая, но довольная, медленно двинулась к уютному домику, что уютно спрятался среди осенних деревьев. В воздухе уже витал лёгкий холодок, тот самый, который приходит с заходом солнца в ноябре, мягко касаясь щёк и заставляя глубже закутаться в тёплые вещи. Над площадкой у дома клубилась лёгкая дымка от углей, на которых ребята уже начали жарить самгёпсаль. На простом складном столике лежали свежие овощи, хрустящий кимчи, а рядом бутылки с прозрачным соджу, готовые подарить вечернему застолью лёгкий, игривый настрой. Юна, укутанная в мягкий плед поверх кремового пальто, стояла рядом, улыбаясь, словно сама атмосфера вечера согревала её изнутри. Тэхен, опершись локтями на стол, наблюдал за происходящим и, улыбаясь, бросил: — Знаете, это, конечно, не те изысканные деликатесы, к которым вы, ребята, привыкли, с безупречными белыми салфетками и аккуратными маленькими порциями на фарфоровых тарелках, — он показал рукой на Чонгука, Юну и Сою, — но тут, на природе, у этого свой вкус. Атмосфера другая, и каждый кусочек мяса здесь словно тает во рту. Чонгук, наливая Юне стакан соджу, чуть приподнял бровь в одобрении, а Юна лишь загадочно улыбнулась, переводя взгляд на дымящиеся кусочки свинины, обжаривающиеся на углях. — Ну что, ребята, — бодро произнесла Соя, хлопая в ладоши. — кто готов к настоящему вечеру? Сейчас мы просто обязаны сыграть в 3-6-9! И вокруг быстро расползлась лёгкая, задорная атмосфера, которая могла согреть даже в самый холодный ноябрьский вечер.