Часть 1

      Каждую ночь я вижу один и тот же сон. Каждое утро я пытаюсь понять, что моё сознание пытается сказать мне, но не нахожу ответа. Я помню всё досконально, каждую мелочь, этот сон единственное о чём я вообще могу думать последний месяц, я уже забыл о том, какие мысли раньше роились в моей голове.       Я лежу на кровати и люди в рваных лохмотьях врываются в мою комнату, которая на самом деле и не моя. На головы этих людей надеты свиные задницы, кровь стекает по их рваной одежде. Закрученный поросячий хвостик около тридцати сантиметром и при каждом касании свиной плоти, он издаёт детский смех. Двое человек хватают меня за ноги и стаскивают на пол. Я бьюсь головой о и в это же мгновение, первый раз бьёт колокол за окном. Меня начинают тащить по коридору, стены увешаны картинами на которых изображены собаки на инвалидных креслах, они начинают лаять и каждый раз как я моргаю их лай становится громче.       За ноги меня стаскивают по ступеням которые сделаны из зеркал. Смотря в своё отражение, я замечаю, что оно отражает мою спину, хоть я и лежу вниз лицом. Когда моя голова бьётся о последнюю ступень, снова раздаётся звон колоколов.       Я не пытаюсь сопротивляться, в моей голове нет никаких эмоций, я не чувствую боли, руки мои свободно тащатся за мной. Вдруг эти двое останавливаются и поднимают меня за подмышки. Я смотрю по сторонам и вижу перед собой большую дверь, она прикрыта на половину и оттуда вырываются лучи света, невозможно рассмотреть, что там внутри. С обоих сторон, сбоку от меня стоят обезглавленные женщины в бальных платьях девятнадцатого века, они мне машут руками и пытаются подойти, но все, по очереди, хватаясь друг за друга падают на пол.       Я начинаю снова моргать и с каждый открытием глаз переношусь на метр от двери. Двое огромных кого-то держа меня в воздухе за подмышки начинают гладить меня по голове, свиной хвост издаёт детский смех и с моими глазами начинает, что-то происходить.       Каждый раз когда я пытаюсь закрыть веки, мои глаза открываются всё сильнее, несмотря на то, что они и так были открыты. Всё таки им удаётся затащить меня в дверь.       Поначалу сильный свет ослепил меня и глаза закрылись, наступила полная тишина. Когда мои глаза открылись, то я увидел перед собой стол, на нём лежало много разных блюд, без тарелок, пища беспорядочна была разбросана по всему столу.       Меня садят на бочку и я начинаю запихивать еду себе в рот, жир и разные соусы стекают по моему подбородку, детский смех от свиных хвостов увеличивается и я начинаю ускоряться, пытаясь обогнать звук поеданием еды. В это время какой-то шум из-за спины набирает обороты, перегоняя смех и мою трапезу. Это звук аплодисментов.       Бочка разворачивается и я вижу белых, как снег детей. У них нет глаз, носов, волос, но есть огромный рот из которого торчат зубы, я чувствую, что это дети. У каждого в руках по глиняной чашке небольшого размера и они начинают бить ими по полу.       Дети отбивают ритм чашками из двери выбегают обезглавленные девушки и начинают кружиться и каждая из них протягивает мне руку, предлагая станцевать, но я не могу. Я полностью парализованный сижу и смотрю на детей, они одинаковые, но в каждом из них я вижу своих знакомых, друзей, членов семьи. Мои зубы начинают выпадать на пол, живот скручивается и меня снова хватают два гиганта и ставят на колени перед детьми.       Обезглавленные девушку бегают в танце по кругу, хоть ритм больше не отбивается, детский смех постепенно утихает. Я вижу как один из монстров, который держит меня справа, достаёт нож и подносит мне его к горлу. Тот что слева опускает меня всё ниже, прямо к глиняным чашкам детей.       Правый медленно режет мне горло, туда-сюда, туда-сюда. Кровь постепенно наполняет чашки. Тот что слева ломает мне шею, обхватив полуотрезанную голову в обе руки. Хруст эхом раздаётся по всему помещению и звучит последний удар колокола.       Я лежу на полу без головы, девушки которые танцевали схватили мою верхнюю часть тела и убежали с ней туда откуда пришли. Моё тело постепенно превращается в жидкость и стекает в разные стороны.       После этого момента я всегда просыпался, но чувствовал, что это не конец сна, что там есть и продолжение, чувствовал, что колокол ударит ещё раз.