Часть 1

После того памятного "купания" в озере, Агата, что естественно, заболевает. Не сильно, но достаточно для того, чтобы Нильсену уложить её в постель и дежурить возле её постели. У Агаты заложен нос, сопли постоянно льются, словно водопадом; болит горло, там, внутри, будто что-то шкребёт наждаком и неотъемлемое присутствие адской слабости во всём теле. Агата кашляет, чихает, прогоняет Алекса, но он не уходит. Он переселил её в свою комнату в Швеции. Он не отходит от неё ни на шаг. Он кормит её куриным бульоном с ложечки, несмотря на её показательно недовольный носик и фальшиво поджатые губы. Он кормит её любимым малиновым вареньем, мёдом. Буквально насильно заставляет пить ненавистное тёплое молоко: "Потому что так надо, Агата, это полезно". Он ночует в кресле напротив, отдав в её власть свою собственную кровать. Он заботливо поправляет покрывало ей перед сном и когда она раскрывается среди ночи. Когда ночные кошмары заставляют её просыпаться среди ночи - он неизменно рядом, целомудренно целует её в лоб, крепко и бережно обнимает её поверх одеяла. Шепчет какие-то не совсем понятные ей слова нежности и утешения. Она выгоняет его, не позволяет ему, боится, что и он заболеет. Но он не слушается. Конечно же, он не слушает её. Упрямо сводит брови, так же упрямо поджимает губы и остаётся. А Агата, поспешно отворачивается, скрывая довольную улыбку: эта его нескрываемая, бесконечная забота о ней намного больше говорит, чем слова. Намного больше.