Часть 1

*** Отшельника они нашли с трудом. Можно сказать, чудом, практически наступив на вход в его жилище. В его дом - назвать его норой язык не поворачивался, - вело несколько длинных извилистых коридоров. Входы были скрыты от чужих глаз и вездесущего ветра, несущего раскаленный песок, и их отряд чуть ли не случайно оказался рядом с одним из них. Им, по правде говоря, здорово повезло. Никто не знал толком, где искать ушедшего от мира, и в храме им выдали только примерное направление. Казия, предводитель их группы, еще тогда фыркнул, мол, поди, ищи жука в песке. А потом Казию убили Идущие по Следу. Они тогда убили всех в отряде. Напали неожиданно, и их было больше. Его соплеменники сражались отчаянно и дорого продали свои жизни, но уже тогда они понимали, что все безнадежно. Их было всего шестеро, а враждующая стая послала вдогонку боевую группу из двадцати голов. Двадцать элитных воинов вожака. Идущие всегда стремились насолить им, как могли. В этот раз они пронюхали, что Крадущиеся в Ночи отправились за амулетом, защищающим народ Черной Земли от паводка. Это было тайное, секретное задание, о котором знали только приближенные к вожаку. Что наводило на определённые мысли - кто-то рассказал Идущим, что они отправляются за амулетом. Среди приближенных к вожаку был соглядатай. Храм не видел разницы, кто принесет амулет, их интересовало лишь благополучие города и его жителей. Любая из девяти стай могла добыть искомое, неважно, кто именно. Некоторые отказались сразу - кого-то удалось подкупить, кому-то просто некого было отправить. Кто-то, как Идущие, только фыркнули и заявили, что у них есть способ получше. Паводок их не тронет, и не придется искать в окружающей пустыне выжившего из ума старика. Из ума-то этот старик, может, и выжил, но ему были известны древние знания и он владел силой. К нему прислушивались боги. Все это знали. Крадущиеся хотели заполучить амулет и завоевать таким образом популярность среди народа. Популярность и уважение давали власть. Идущие по Следу не могли этого допустить. - Шевелись! - воин Идущих толкнул его в спину. Бадру смерил его злым взглядом. Ох, не будь завязан рот… Нет, он обернулся бы в зверя, конечно. Но еще обругал бы своего конвоира последними словами, уши бы завяли. Но рот был надежно заткнут какой-то тряпкой и сверху крепко завязан второй. Настолько крепко, что ткань впивалась в кожу, чуть не раздирая губы, лишая его возможности издать хоть звук. А для обращения требовалось сказать определенные слова. В городе применяли специальные кандалы, ножные и ручные, сковывающие пленника за локти и лодыжки. Тогда отпадала нужда в кляпе - кандалы оставались на месте, даже если оборотень перекидывался в зверя. Но боевые группы ходили налегке и не могли таскать с собой тяжелые железки. Тем более, что пленников они вообще не собирались брать. Стражам было все равно, попадет жертва в реку в нетронутом виде, или слегка помятой, поэтому использовать оружие они не стеснялись. Как и кулаки. После того, как его поколотила добрая половина отряда, тычков Бадру уже почти не замечал. - Смотри, смотри, недолго тебе осталось играть в гляделки, - ухмыльнулся воин. - Вон там впереди заводь, видишь? Там всегда есть крокодилы. Уж полакомиться они не откажутся. Бадру передернулся от отвращения. Быть разодранным крокодилами и сожранным заживо - это точно не та участь, которую он для себя хотел. Он не знал, почему из всего отряда уцелел именно он. Идущие, раз уж так вышло, решили принести его в жертву Собеку. В том, что они захотели задобрить божество, ничего удивительного не было - Собек управлял разливами Нила, и жертва ему могла обезопасить город и гарантировать хороший урожай. И никакой амулет не понадобился бы. Тот, что они смогли достать, предводитель Идущих сорвал с шеи Бадру, и, издевательски помахав перед его носом, бросил в Нил. У Бадру внутри тогда все оборвалось - все их старания, смерть членов стаи, отправившихся за амулетом, оказались напрасны. Хороший урожай означал, что люди и животные разжиреют, станут менее бдительны. Размножатся. У стай и у города будет еда, вдоволь еды. Если бы жертва Собеку давала какие-то гарантии, за ней дело не стало бы. Даже не за одной жертвой. Но бог с крокодильей головой мог и не услышать. Амулет для этого был надежнее. Раскаленный днем, сейчас песок холодил ноги. Постоянный в этих местах ветер нес с собой не удушающий жар, а ночную прохладу. Луна, ее бледный обломок, уходила со светлеющего неба. Простирающаяся вокруг пустыня была еще темной, но ночи осталось править недолго. Отдаленные горные вершины, самые пики, уже окрасились оранжево-красным цветом, будто кровью. Где-то за ними вставало безжалостное горячее солнце. Всплески на реке прекрасно услышал бы и человек. Бадру с его обостренным слухом различал и голоса просыпающихся птиц, и шорох в редких камышах. - Ты должен собой гордиться, - неприятно улыбнулся его второй конвоир. - Не каждому выпадает честь стать кормом для священных крокодилов Нила. Оба стражника дружно расхохотались. Бадру хмуро посмотрел перед собой. Умирать вот так глупо не хотелось. Но для обращения нужно было сказать слова. Мозг лихорадочно метался, ища хоть какую-то лазейку, хоть какой-то способ освободить рот, но не находил ни единой, даже самой призрачной, возможности. Да и можно ли умереть по-умному? Вода в этой заводи была мутной и грязной, зеленой от ила и тины. Нил катил свои воды в стороне, а здесь было тихо. Именно это место выбрали для своего лежбища крокодилы. Бадру видел несколько темных силуэтов в воде, головы и зубчатые спины. Если бы он не знал, кто именно таился в реке, то подумал был на пару коряг или выступающий из воды камень. Если он попадет в заводь - а воины Идущих ему в этом помогут, можно было не сомневаться, - ему конец. Крокодилы, при своей кажущейся неповоротливости, могли двигаться очень быстро. Одного молниеносного броска хватит, чтобы сбить его с ног. Он не раз видел, как грязно-серая вода окрашивается кровью вынужденных переходить через реку антилоп. Что в нем веса после той антилопы, крокодил справится шутя. Да и мяса в нем будет на один зуб. Но крокодилы явно не откажутся и от легкой закуски, коль уж она сама идет к ним в пасть. Ему казалось, что в полумраке почти незаметные над поверхностью воды глаза сверкают алчным красным. Бадру отчаянно дернулся в сторону. Он не смог бы убежать, даже останься его конвоиры в человеческой форме. Но при виде поджидающей в заводи смерти рассудок малодушно сбежал. Бадру затрясло. Стражники снова засмеялись. - Что, не терпится отправиться к крокодилам? Ну, так мы это сейчас устроим. Идущий толкнул его копьем в спину. Острие процарапало кожу, Бадру почувствовал стекающую по коже струйку крови. - Барахтайся там побольше, чтобы они сразу заметили. А то мы поможем, сломаем тебе что-нибудь для большей убедительности. Ну, пошел! Бадру, на негнущихся ногах шагнул к заводи, не отрывая взгляда от ближайшего крокодила. Ну, вот и все. Сейчас его разорвут на кусочки. В прозрачном, застывшем воздухе раздался крик. Протяжный, тоскливый. Манящий, зовущий за собой. Вой тоскующей самки. Стражники повернули головы. - Что это? Никого из наших там нет. Кто это может быть? Крик раздался снова. Бадру буквально видел, как у стражей отключаются мозги. Чем ниже была каста оборотня, тем сильнее им управляли инстинкты. - Мы должны проверить, - с трудом выговорил второй. Первый держался, а этому, похоже, совсем снесло крышу. Внутри затеплилась слабая надежда. Может, ему еще удастся сбежать. - Один должен остаться с пленником. Второй воин прищурился. Его голос упал до рычанья. - Ага, конечно! Чтобы тебе все досталось? Вой раздался снова. Иерархия среди шакалов-оборотней была строгой. К естественным ограничениям, заданным их природой, добавлялась система каст. Простой ремесленник или рабочий не мог спариваться с воительницей, а жрица - с кем-то из касты знати. Воины, хотя и были почитаемой частью общества, не могли спать с кем попало, а потому не пропускали ни одной женщины, если была возможность. Даже человеческой. Что уж говорить про соплеменниц, которые позволяли подойти к ним только дважды в год. И подойти они могли не к каждой, а только к самке из своей касты. Моментально проснувшийся инстинкт властно звал их навстречу тоскующей незнакомке. - Да черт с ним, куда он денется? - второй стражник нетерпеливо огляделся. - Даже если убежит, в форме зверя мы его быстро унюхаем и догоним. - Далеко не убежит, - хмыкнул первый Идущий. Его глаза зловеще блеснули. Бадру, почувствовав неладное, отчаянно заозирался. Он был близок к тому, чтобы броситься наутек, даже и с искусно связанными ногами, позволявщими ему делать только маленькие шажки. Но тогда они могли покалечить его куда серьезнее. Просто от того, что по движущейся мишени сложнее попасть. Тут не выбирают, проткнуть ногу, руку, или вогнать копье в спину. Стражник замахнулся, копье с коротким свистом вонзилось в левую ногу. Бадру скорчился от боли и упал. - Вот и отлично. Пусть крокодилы как следует учуют завтрак. Пошли! Две поджарые, высоконогие тени растворились в утренних сумерках. Дальнейшее Бадру помнил урывками. Он не знал, сколько прошло времени, когда рядом с ним, из зарослей на берегу, вынырнула пара воинов. Тихо выругалась, увидев его ногу. Один распорол острым ножом веревки и избавил его от осточертевшего кляпа. Дал напиться. Свои. Хорошо, что Ифе умеет подделывать любой голос. Любой крик изобразит, только ей скажи. Хорошо, что кто-то вообще отправился их искать. Рана горела огнем, ногу дергало болью. Сознание начинало мутиться и плыть. На наконечнике копья явно оказался яд. Неизвестно, каким образом, но воины сумели доставить его в племя. Бадру не мог идти, ни в человеческой форме, ни в звериной. Копье было чем-то вымазано, чем-то не смертельным - бог оскорбился бы, если бы его священным животным бросили падаль, - но заставляющим его потеть, задыхаться и то и дело терять сознание. Каким-то чудом они оторвались от погони, в которую пустились Идущие, когда их воины не вернулись. Зова Ифе они не слышали, лагерь находился слишком далеко. Пока они очухались, пока сходили к заводи и нашли трупы своих воинов, Крадущиеся выгадали себе несколько часов форы. Может быть, Крадущихся спасло то, что они находились уже недалеко от земель своего племени, когда на них напали. Тут преследовать свою жертву враги не решились. Да и зачем? Все равно они отобрали у него амулет. Ради того, чтобы убить несколько врагов, Идущие не рискнули бы пойти на конфликт. Если они объявят войну, начнется такая резня, что оборотни рискуют просто перебить друг друга. Каждую сторону поддержат другие племена и польется кровь. Поэтому, почти наверняка, жрецы решат закрыть глаза на гибель отряда. На гибель пятерых. Стая важнее. Бадру сидел на берегу и хмуро пускал плоские камешки по гладкой поверхности воды. Вокруг вился гнус, но он не обращал на него внимания. Где-то кричала цапля. Время близилось к вечеру, и некоторые птицы уже отправились на свою сумеречную охоту. Нога болела, но рана затягивалась, обработанная и перевязанная чистой тканью. Вызванные ядом нарушения его тоже больше не беспокоили. Как он и предполагал, яд был не слишком опасным, и все, что потребовалось от жрецов - это предоставить ему возможность отлежаться в тени и прохладе лазарета и обеспечить обильным питьем. Царапина на ноге была пустяковой. Он немного похромает первое время, но, скорее всего, от нее не останется даже шрама. А вот племя упустило отличную возможность упрочнить свое положение в обществе. Не говоря уже о том, что теперь весь их город грозило смыть водой. Жрецы ничего не говорили ему, но он все прекрасно понял по их осуждающим взглядам. Он всех подвел. Опять. Если дойдет до жертвоприношений, он первым вызовется в кандидаты. Очередной камешек, отскочив от зеркальной глади реки, упал на что-то серое и бугристое. Кожистое. Явно живое, неслышно скользящее в воде. Бадру распахнул глаза, невольно подтягивая ноги. В случае чего, он убежит в мгновение ока. На суше его не догнать. Но нерационально нервничать ему это не мешало. В этой части реки никогда не видели крокодилов. Их охотничьи угодья были выше, там, где заводь, в которой им его чуть не скормили. Ему показалось, или глаза крокодила насмешливо блеснули? Хотя какое выражение вообще можно было прочитать на его длинной морде? Да на камне проще увидеть какие-то эмоции, чем на ней. Крокодил подплыл ближе. Не торопясь, грузно вышел на берег. Бадру завороженно смотрел на короткие мощные лапы и черные когти, оставляющие длинные росчерки на мокром песке. На тяжелый хвост, увенчанный острым, как бритва, гребнем. Одного его удара было достаточно, чтобы сломать любому оборотню хребет. Но от этого крокодила он не чувствовал угрозы. А Бадру, младший жрец храма Нейт, богини охоты, привык доверять своей интуиции. Крокодил раскрыл длинную пасть. Желтые, местами обломанные, но все равно смертоносные клыки вспороли воздух. Некоторые из них были длиной с его палец. Но Бадру не мог оторвать глаз от того, что лежало в пасти крокодила. Округлая каменная пластинка с вырезанными на ней знаками и оборванным, мокрым шнурком. Амулет. Челюсти, которые могли легко раздробить любую кость в его теле, аккуратно выложили амулет на песок. В голове жреца прозвучал голос. Невнятный и медленный, как будто его владелец говорил редко и с трудом подбирал слова. Тем не менее, он показался Бадру насмешливым. “Кажется, это твое. Следи лучше за этой штукой. Она сильная”. Крокодил, показавшийся ему таким алчным там, в заводи, развернулся и побрел обратно в воду. Бадру не мог оторвать глаз от амулета, точно тот грозил раствориться в воздухе. Но двинуться, пока крокодил был здесь, оборотень не решался. “Дурачье. С теми шакалами у нас свои счеты”. Крокодил с плеском скрылся в реке. Над поверхностью остались только четыре точки - пара его глаз и ноздри.