...

Сакура впервые за день села в кресло рабочего кабинета, закинула ноги на стол и прикрыла глаза. Усталость в ногах пульсировала под кожей, и девушка, буквально чувствовала каждый сантиметр тяжести. Бессильно посмотрев на часы, Харуно искренне желала поскорее оказаться дома, в уютной постельке, накрыться с головой теплым одеялом и уснуть. Но до конца смены еще два часа, за которые могло случиться все что угодно. Сегодня в больнице Конохи итак было слишком много людей, которых скосил сезонный грипп. Все - от маленького до большого шли с одной мечтой: поскорее избавиться от симптомов, что пригвоздили к постели и обездвижили даже сильных шиноби. И как назло, они с Ино остались на смене вдвоем. Помощи ждать не от кого, пришлось справляться со всем вместе. — О, Сакура, я так рада, что застала тебя, — Шизуне светилась, как новогодняя елка, когда увидела розовую макушку. — И тебе добрый вечер, — Сакура опустила ноги на пол и выровнялась, всем своим видом показывая, какой она серьезный ирьенин. — Тоже грипп? — Хуже, — жалобно протянула брюнетка и, закрыв дверь, прошла в глубь кабинета, убеждаясь, что Харуно одна. — Господин Шестой. Холодок пробежал по спине от упоминания Какаши, а сердце с силой забилось внутри грудной клетки, посылая в мозг самые страшные события, которые могли произойти с Хокаге. И все эти картинки были до боли ужасающими. Сбросив с лица тревогу, Сакура повернулась к помощнице Хатаке: — Что случилось? На него напали? Ранили? Убили? — голос дрожал, а руки моментально вспотели. И как бы Харуно пыталась не показывать своего волнения, от зоркого взгляда Шизуне это не ушло. — Да, — грустно прошептала куноичи, склонив голову. Она специально хотела потомить Сакуру, чтобы раз и навсегда расставить точки над i. Ей надоело, что они скрываются, словно дети от всех. Ну и что, что он ее бывший сенсей? Кому какое дело? — На него напали… — Кто? — резко перебила ее девушка. Сердце пропустило удар, а потом и еще один, а внутри развивалась такая паника, с которой розоволосая никак не могла справиться. Она заходила из угла в угол, точно загнанный зверь, пытаясь понять, кто посмел обидеть ее Хокаге. И где он сейчас? Почему ее не зовут лечить? Скорее всего, им занялась Ино, потому что в таких случаях близких не подпускают. Но кто знает, что они близки? Улыбка, появившаяся на губах Шизуне, привела Сакуру в легкое замешательство. — На него напал жар и нежелание лечиться. Харуно замерла на месте, очень жалея, что у нее нет с собой подсумка с кунаями, один из которых она бы запустила в довольную брюнетку, чтобы стереть эту ухмылочку с ее тонких губ. Кто так пугает? *** Бежать сломя голову по заснеженным улицам Конохи - не самое приятное удовольствие, хоть и красиво. Губы пересохли, дыхание сбилось кьюби под хвост, а горло сковывала сильнейшая боль, потому что Сакура давно уже дышала не правильно, чувствуя острую потребность побыстрее оказаться дома у Какаши. Ей было плевать на свое самочувствие, лишь бы поскорее вылечить ее Хокаге. Они не виделись несколько дней, потому что у каждого было полно работы, некогда спину разогнуть. О каких встречах может идти речь? И Сакура понимала, что виной всему та прогулка по ночной Конохе, когда она беспрерывно смешила Хатаке очередной нелепой историей из больницы, а он смеялся во все горло, так по мальчишески запрокидывая голову назад. Теплые воспоминая разлили тепло по телу, открывая у куноичи второе дыхание. Наедине он не носил маску, чтобы прекрасные губы были открыты для поцелуев в любую минуту. Какаши не признавался, что оделся не по погоде, просто поленившись зайти домой за более теплой курткой, за что и получит не самые вкусные лекарства. Сакура хитро улыбнулась такой мысли, господин Шестой должен понести наказание за свое ребячество. У нее был ключ от дома пепельноволосого сенсея, который давным-давно вовсе не сенсей, а самый любимый мужчина на свете. Как только дверь за Сакурой закрылась, она услышала кашель, от которого стало больно и ей. — Отругай его, — Паккун, вышедший из кухни, недовольно хмурил свою мордочку. — Дай ему ужасных пилюль, чтобы не вел себя, как школьник. — Обязательно, малыш, сейчас он у меня получит. Наказание будет очень и очень горьким. Даже не заходя в комнату к Какаши, Сакура сразу же отправилась на кухню, где добрый десяток минут гремела посудой, кипятила воду и молоко, чтобы поскорее вылечить больного, который даже не сообщил ей, что плохо себя чувствует. В какое-то мгновение девушка даже ощутила укол обиды, потому что доверяет Хатаке, как никому, так почему он не пришел. Не хотел казаться жалким? Аккуратно поместив все на поднос, Харуно двинулась в спальню своего пациента, тонкие ароматы трав наполнили дом мужчины, а когда она включила свет, то даже не скрыла улыбки. — Кто же мог представить, что легендарный ниндзя — Шаринган Какаши, Шестой Хокаге — будет так мило смотреться в одеяле? Какаши прищурился от света, который девушка включила, но так же не скрыл улыбки. — Привет, Сакура, — хрипло ответил он, а болезненный вид сжал сердце розоволосой лапами жалости. — Какаши-сенсей, а вы вообще настоящий? Но не успела девушка договорить, как знакомые руки обвили ее талию, и от неожиданности Сакура уронила поднос со всеми травами, что принесла для лечения. Несколько чашек с лекарствами и молоком с грохотом полетели на пол, разбиваясь на крупные куски. Моментально тело окутала злость и, выбравшись из крепких объятий, Харуно кунаем проткнула клона, который издал жалкое «пуф» и растворился. — Слышал я, что ты хочешь меня наказать, — со смешком выдал мужчина, рассматривая ущерб и злую гримасу куноичи. — Ох, Сакура, ты же знаешь, что наказываю здесь только я. Хрипотца в его голосе из-за болезни звучала крайне возбуждающе, и щеки Харуно моментально окрасились в пунцовый. И нет, не от злости на ребячество Шестого, а от того, что она любила, когда Какаши наказывал, связывал и доводил до головокружительных оргазмов. Протяжно выдохнув, Сакура несмело приблизилась к кровати и, сев на край, мягко стянула одеяло с верхней части тела мужчины. Несмотря на все шутки, вид у него и правда был болезненный и очень уставший. Активировав мистическую ладонь, Харуно медленно пустила чакру в тело Шестого, сосредоточенно прикрыв глаза. Она чувствовала, как жар покидает прекрасное тело; как головная боль исчезает следом, от чего даже лицо Какаши становилось расслабленнее; а легкие освобождались от ужаснейшего кашля. Закончив, она снова прикрыла его одеялом. — От теплого молока с медом ты все равно не отделаешься, — констатировала розоволосая, собирая осколки на деревянный поднос, а следом покинула спальню. Девушка даже не успела снять нагревшееся молоко с плиты, как почувствовала шероховатые пальцы на своей шее и тело Какаши, что вжимало ее в кухонную тумбу без шанса ретироваться. Куноичи вздрогнула и уперлась ладонями о столешницу. — Сейчас молоко убежит… — Плевать на молоко, — прохрипел Хатаке прямиков в ухо Сакуре и прикусил мочку, мягко оттянув. — Главное, что ты не сбежишь… — шепот его сексуальный, манящий и игривый, никто не имеет такой выдержки, чтобы отказать господину Шестому, кроме Харуно. Оказавшись рядом, она сняла кастрюльку с молоком и залила жидкость в чашку, в которой уже был мед. Тонкий аромат распределился по кухне, дразня голодный желудок Харуно. — Не только вы умеете делать клонов, Какаши-сенсей, — Сакура усмехнулась, а ее точная копия бесследно исчезла. — Я ведь и обидеться могу, что ты не узнал, что это клон, — она недовольно покачала головой. — Я болею, — Хатаке скорчил лицо самого обиженного ребенка в мире и надул губки, которые так и хотелось поцеловать. — Живо в постель! — скомандовала розоволосая, ни секунды не сбавляя своего напора, хотя внутри вся улыбалась от того, насколько милый сейчас был ее мужчина. Когда еще Сакура сможет увидеть на непроницаемом лице такие эмоции — она не знала. Но главным сейчас было полное выздоровление Какаши. Остальное они обсудят потом, особенно пункт «кто и кого накажет.»