Часть 1

Они неожиданно сталкиваются, в каком-то идиотском баре в центре Токио, спустя семь лет после окончания UA. Сталкиваются — в прямом смысле слова. Двумордая с бутылочкой Гиннеса в руках буквально врезается в Бакуго, когда тот идет по направлению к барной стойке. Тупо. Тупо было не узнать ее. |Потому что… Серединка на половинку явно увидела Кацуки раньше, может и направлялась именно к его столику… Тодороки обогнала по росту, что Граунд Зиро, что сволоту Деку на добрые десять — пятнадцать сантиметров. Каланча, не дать ни взять. Папочкины гены видимо взыграли, вот и результат. — Бакуго, — голос мягкий, спокойный, как прибрежные волны, омывает с ног до головы и наконец дает прийти в чувства. День был поганый. Да и неделя тоже дерьмовая. Что уж говорить про месяц или год, которые выдались на удивление мерзотными? Может поэтому и не заметил. Устал. Замотался. Заебался. — Двумордая, — выходит на удивление беззлобно и естественно. За место «привет» давние прозвища. Тонкие бледные губы Шото дергаются в еле заметном намеке на улыбку. * Ленивый треп ни о чем под пиво. Игра «а помнишь» и взаимное изучение друг друга из-подтяжка. Бакуго двадцать пять, у него собственное агентство, звание героя номер два и слуховой аппарат на левом ухе. Двумордой двадцать четыре и о ней ни слуху, ни духу в новостях, да и в списке топовых героев она не числится. Стирашка-младший как-то невзначай обмолвился, что Шото пашет на правительство. Командировки из страны в страну и задания такие, о которых распространяться лучше не стоит. Информация под грифом секретно… Ей двадцать четыре, она вымахала до метра девяноста, избавилась от тупой челки и научилась со своей донельзя приметной внешностью мимикрировать в невидимку, наблюдая, вслушиваясь и запоминая все что только можно и нельзя. Шото смотрит так, словно расщепляет мысленно Бакуго на молекулы. — Хорош, — тихо и зло произносит Граунд Зиро. — Смотришь будто мой психо-профиль составляешь в башке. Пей свой сраный Гиннес и хотя бы притворись нормальной. Тодороки заправляет прядь волос за ухо и по птичьи склоняет голову на бок. — Извини, — и вот эта сраная маска шпиона слетает. Спадает флер мимикрии и вот… вот она, старая добрая Двумордая. — Профдеформация. Видать, Шинсо не набрехал про вербовку правительства… Шото поправляет ворот слишком теплого для начала сентября свитера. Ноль эмоций на лице, зато глаза говорят намного больше. Глаза и жесты. Бакуго научился читать между строк. Еще тогда. Семь лет назад. А то и больше. Когда их как магнитом притянуло друг к другу на втором курсе. Собственнические поцелуи. Держание за ручки, когда никто не видит. Прикосновения, которых реально много. Совместные тренировки на износ. Такой себе способ признаться в своих чувствах, но… Тодороки понимала и иной раз действовала так же. Нормальное взаимодействие это вообще не про них. В социальных взаимодействиях они всегда были не особо хороши. И до окончания UA так и не расходились. Потому что было хорошо с друг другом, комфортно. Тупая школьная влюбленность. Все ж через это проходили, и они с Двумордой не исключение. В голове приятно шумит, а дерьмовый день, дерьмовой недели, дерьмового месяца и не менее дерьмового года, неожиданно кажется… не таким уж и плохим. Двумордая почти невесомо касается пальцами руки Кацуки под столом. Как в старые добрые времена… — Может прогуляемся? Почему бы и нет? Кацуки оставляет на грязном столе две смятые купюры.