...

      — Дружище. Приятель. Я понимаю, как тяжело тебе далось… сделать такой выбор, — вздыхает Санс, прикрыв глаза; выражение его лица безмятежно. На его черепе поблёскивает пот, но он, наконец, чувствует облегчение. — Отменить всё, над чем ты так работал. Я хочу, чтобы ты знал: я не дам этому пропасть зря, — скелет открывает глаза, неопределенно ведёт плечами. — Иди сюда, дружище, — протягивает руки, будто приглашая Человека в объятия.       Черты лица Человека смягчаются, он бросает оружие на пол и делает шаг вперёд.       Выражение лица Санса не меняется.       — Тебяяяя уделалиии!!! — кричит вдруг.       И повсюду вокруг Человека появляются кости, заключая того в ловушку. Человек страдает, когда его жизнь покидает тело. Санс подходит к едва живому Человеку, кости исчезают. Скелет наклоняется и со всё той же улыбкой говорит:       — Если же мы и вправду друзья… то ты сюда больше не вернёшься.       Перед смертью Человек корчит слегка иную гримасу — гримасу боли. Опять. В который уже раз? Санс вздыхает и устало опускается на колени. После первого десятка он перестает вести счёт сбросам. Санс правда, правда так устал. Устал жить в этом повторяющемся кошмаре, он желает, чтобы всё прекратилось, но Человек слишком решителен и продолжает свою борьбу вновь и вновь. Санс не отстаёт.       Конечно, он сдался бы, пойми Человек хоть малую часть той боли, которую испытываешь, когда теряешь близкого. Но Санс не уверен, что это когда-нибудь случится.       Стоя на коленях над мёртвым Человеком, Санс понимает — что-то не так. Он не вернулся к началу битвы. Таймлайн вообще не сбросился. Потрясённый до глубины души, скелет трясет мёртвого Человека:       — Эй? Ты ещё живой?       Человек, очевидно, не живой, лежит неподвижно. Он мёртв.       У Санса кружится голова. Он победил? Неужели? Человек и вправду сдался?       Снаружи падает мягкий свет, спокойно мерцающий в коридоре. Вокруг гробовая тишина, нарушаемая лишь дыханием Санса. Монстр поднимается и победно взмахивает кулаком:       — Ага!!! Ты проиграл! — его улыбка наконец-то настоящая. Теперь всё кончено.       Но улыбка пропадает. Нет, всё должно быть не так. Он нарушил обещание, не защитил Человека. И он потерял всех друзей и близких. Ах, если бы только Санс смог подружиться с Человеком и направить его на путь милосердия, а не геноцида…       Мысли путаются. Он хочет вернуть Человека — единственного, кто может всё исправить. И Санс с радость бросился бы под нож, если бы Человек сбросил таймлайн. Но неужели всё закончится вот так?       Голова кружится. Санс снова падает на колени, бьёт кулаком по полу:       — Нет, нет, нет, нет, нет, нет…       Все, о ком заботился Санс, ушли. Он единственный остался. Как он должен жить после этого?       — Прошу, сбрось. Сбрось… пожалуйста, — умоляет, а по лицу бегут отчаянные слёзы. — Прошу тебя, сбрось!       …но сброса так и не случилось.