Кровавая чума

Из архива Храма Стендарра: Форт Гринвил, Морровинд История болезни. Имя: Мик’Джар Пол: мужской Раса: Каджит Диагноз: Кровавая Чума _____________________________________ Инкубационный период: 1-3 день Период разгара: 4-6 день Реконвалесценция: Исход: Смерть/Полное выздоровление (нужное подчеркнуть) ____________________________________       «Черт бы побрал эту жадность к наживе!» — проносилось в голове у Мик’Джара, когда тот в очередной раз почувствовал преследователей ближе положенного. Сколько бы сильными не были его способности зверочеловека, но это не спасало от болезней и банального физического истощения. Замести следы в лесу при таком состоянии становилось куда проблематичнее. Ещё ситуацию осложняла погода. Колкий осенний дождь в паре с холодным ветром пробивались сквозь обильный слой меха, а хлюпающие по лужам шаги больше не могли оставаться бесшумными.       Переделка, в которую попал юный каджит, была до смешного проста. Прославленный на весь Старый Морнхолд вор не смог по-тихому стащить пузырёк с необычным зельем, случайным образом задев стеллаж с остальными пузырьками, и теперь с позором убегает от наемников. Казалось бы, каджиту, с природными талантами к скрытности, вкупе с ловкостью и проворством, скрыться от трех нордов — дело двух минут, но все омрачало его состояние.       Тяжелое дыхание загнанного зверя не давало трезво ориентироваться на местности. В голове хаотично мелькали мысли, складываясь в простенький план, добраться до любого убежища форта Гринвил. Сквозь плотную стену дождя уже можно было разглядеть очертания окраины портового города. Судя по воспоминаниям, примерно в том месте находится храм Талоса и склеп Гедны Ревел, который обходили стороной даже опытные маги, веря слухам о том, что именно там обитает вход в преисподнюю.       Мужчине к тому времени уже было все равно на слухи, его цель — выжить любой ценой. В нагрудном кармане вор нащупал флакон с остатками зелья отвода глаз, за который в свое время была заплачена довольно круглая сумма. Этого было достаточно, чтобы успеть укрыться в стенах склепа и немного передохнуть.       Опустошив содержимое флакончика, мужчина усилил действие зелья маной, оставляя немного на поддержание морока ничем не примечательного бретонца. В считанные минуты он оказался у городских стен. Еще через некоторое время на глаза попалось нужное строение, и, с привычной легкостью вскрыв замок, Джар скрылся в спасительной темноте.       Сейчас, стоя возле ступеней, ведущих вниз, каджит почувствовал облегчение, и, опершись о стену склепа, с шумом съехал вниз. Медленно восстанавливая дыхание и немного расслабляясь, стали проявляться первые признаки истощения. Все тело гудело, в ушах что-то нещадно свистело, а кисти рук тряслись, как у постоянного покупателя скумы.       Обдумав дальнейшие действия, Джар принял решение хорошенько выспаться прямо под дверью. Спускаться вниз без сил и маны на пир к хищным злокрысам совершенно не хотелось, а других вариантов у него и не было.       После ревизии наплечной сумки было найдено немного хлеба и бутылка с остатками согревающего медового эля. Оставалось решить, что делать с мокрой шерстью и одеждой. Маны, чтобы создать какое-то подобие огня, совершенно не хватало, а после выпитого эля пользовался магией только умалишенный. Придется смириться с ситуацией и молить богиню Азуру не дать умереть в чужом склепе.       С этими мыслями юный каджит уснул, предусмотрительно постелив на каменный пол, защищенный магией от намокания, плащ.       Вполне вероятно, ему и не пришлось бы вламываться в обитель архимага, что-то красть и в результате мокрым спать у дверей склепа, если бы не болезнь, дающая о себе знать каждый год с наступлением зимы. Ослабленный геном стал наказанием для Мик’Джара за грехи его родителей, за грехи, в котором рожденное бастардом дитя было неповинно.       Смерть родителей, жизнь в детском приюте, слабое здоровье и непринятие окружающими — вынудили его стать преступником. С самого рождения будто весь мир был против него. Возникает вопрос — есть ли надежда на счастье в этом, лишенном красок, мире? Возможно. Но не сейчас, и не у него… День 1       Утро встретило Мик’Джара головной болью и слабостью в теле. Радовало одно — мана за ночь успела восстановиться, и с ней появилась возможность немного подлечиться. Способностей Джара к исцелению вполне хватало на оказание себе первой помощи.       Мужчина немного пришёл в себя, после чего в нём проснулось любопытство. Если за ночь его никто не съел, то вполне возможно, что слухи об этом месте всего лишь детские сказки. Оценив обстановку и собственные силы, Мик’Джар решил все же осмотреться. В правой руке появилась небольшая огненная сфера, в левую руку лег одноручный железный меч.       Стоило Джару спуститься с последней ступени, как проход осветили висящие на стене магические факелы, а в нос резко ударил запах трупного мяса. Свет придал вору большей уверенности, и мысли покинуть это место, несмотря на запах, окончательно исчезли под напором любопытства.       Продвигаясь вперед по подземелью, мужчина не забывал о предстоящем обратном пути, и предусмотрительно помечал выбранный поворот когтями и кровью из прокусанного пальца. Кто знает сколько времени он там провел — полчаса, час или может полдня — но к двери, ведущей в усыпальницу, он так и не попал.       Плутая из одного тоннеля в другой, в голове все чаще мелькала пугливая мысль, что он всё-таки заблудился. За все время, проведенное под землей, каджиту попалось от силы пара-тройка слабых злокрысов. Учитывая заброшенность помещения, это казалось странным. Обычно подземелья и канализации кишат сильными и злобными тварями. Обычно.       Джар давно бросил попытки найти покойную волшебницу, коря себя за глупую идею что-то здесь разыскать. Проглядывая стены в поисках меток, он с каждым поворотом ускорял шаг, но выход даже и не думал появляться. Будто сама хозяйка склепа насмехалась над глупым воришкой, осмелившимся нарушить ее покой.       Движения становились нервными, мысли наполнялись страхом, в ушах эхом гремели шаркающие шаги и собственное дыхание. Желание покинуть это место достигло своего пика. Словно вечность Джар метался в стенах этого проклятого лабиринта, не в силах его покинуть.       — Боже… — шепотом произнес Мик’Джар, слыша как в гнетущей тишине отражается эхо — Клянусь жизнью, если выйду живым, стану послушным тебе, до конца дней моих… Молю, помоги! — последние слова вырвались с отчаянным стоном.       Сидя на каменном полу мужчина снова проклинал себя за неумение учиться на ошибках. «Горбатого и могила не исправит» подумал каджит, как вдруг на долю секунды сознание отяжелело, напоминая собой момент падения во сне. Плохой знак.       Мужчина поднялся, и на медленно немеющих ногах из последних сил направился в предполагаемую сторону выхода. Почему силы снова покинули его? Не было ни ожесточенных битв, ни погони, ни чего-то еще, что могло осушить его запас маны и сил. Что происходит?       Сил не оставалось даже на страх. Мир сократился до размеров подземелья, заполняясь пустотой и отчаянием. Побродив так какое-то время Мик’Джар упустил момент, когда сознание окончательно покинуло его. День 2       — Мужчина, я вижу, вы уже проснулись! — раздалось в голове скрипучим громким голосом. Или не в голове? — Поднимайтесь, я принесла лекарства и обед.       Открывать нещадно жгущие огнём глаза совершенно не хотелось. Отвечать на противный голос старухи и подавно. Запоздало пришла мысль — «если чувствую боль, значит живой». Осознание неожиданного спасение заставило вздохнуть с облегчением. Действие не осталось незамеченным.       — Вставай, кому говорю! — голос стал откровенно раздражать, но открыть глаза все же пришлось. В лицо сразу же ткнули кружку с водой. Джар наскоро протер глаза и забрал кружку из рук старухи.       — Где я? — хотел спросить, но изо рта вырвался каркающий предсмертный хрип. Прочистив горло, собирался повторить вопрос, но старуха его перебила:       — В храме Стендерра ты, голубчик. Меня зовут Нирель, я настоятельница. Служу при храме. Тебя вот, вчера днем сюда приволокли, да. Мы было подумали бесноватый, орал ты, конечно, знатно. Но только мы тебя, голубчик, на кровать положили, так ты и успокоился сразу. Сутки почти проспал, да… — на этом монотонный бубнеж старухи ушел в красочное описание ее мыслей — «доживет ли тот до утра или нет» — и информация потерял для вора всякий интерес. Пребывая в своих мыслях, он пропустил момент, когда монолог настоятельницы стих, и та уже какое-то время ждала от него ответ. — А, что? — Спрашиваю, что ты в склепе проклятом забыл? Али слухов не слышал? — Слышал… — завязывать разговор совершенно не хотелось, но игнорировать того, кто, можно сказать, жизнь спас, было бы совсем невежливо. — И чего? Чего пошел-то? — снова наседала старуха. — Выбора не было. Меня хотели убить. — Батюшки, — старушка всплеснула руками, ударив себя по бедрами — и ты, получается, решил — не они, так сам себя убью? Ты понимаешь, что склеп из тебя всю силу высосал! Молись теперь всем девятерым, чтобы до первого снега дожить, дурья твоя голова!       В дверях показалась молодая девушка в балахоне послушницы и с книгой в руках. — Нирель, что вы делаете? — ее нежный голос звучал медом для Джара, контрастируя с зудящим голосом старухи — Он ведь только в себя пришел. Девушка прошла вдоль пустых коек, остановившись возле единственной занятой, и протянула книгу бабке. — Вас попросили это передать. — Бабка мельком взглянула на книгу, и, ойкнув, поспешно удалилась из комнаты. — У вас есть сутки, чтобы покинуть это место. — строгость, с которой это было сказано, никак не вязалась с ее милой внешностью и это вызывало легкий диссонанс. — Хорошо. — сухо ответил Джар — Благодарю за спасение. — Да-да, ты хорошо отблагодарил, — с хитрой злобой ухмыльнулась жрица. — Мы забрали весь твой краденый товар в качестве пожертвования святилищу. — Что? — от такой наглости все слова разом забылись, оставляя после себя лишь сумбурные эмоции. — Не переживай. Отмычки, оружие и одежду можешь оставить себе. — Вот спасибо… — Не хами. — Оборвала жрица, — Отдыхай и проваливай. После этих слов девушка поспешила удалиться. — Постойте… Стойте же! — девушка нехотя повернулась. — Что вы хотели? — Объясните мне, что происходит. Почему вы так хотите от меня избавиться? - жрица лишь тяжело вздохнула. — Разве вас здесь что-то должно держать? — Слишком странно вы себя ведете… — Вы ошибаетесь.       Не желая прояснять ситуацию, девушка спешно скрылась за дверью, оставив Мик’Джара наедине с собой и не самыми радостными выводами. Что означало то странное «дожить до первого снега»? Возможно, всему виной тот проклятый, во всех смыслах, склеп. Мужчина решил разобраться с этим чуть позже, а пока есть возможность, стоит насладиться едой и полноценным сном. День 3       Проснувшись с рассветом, Джар прислушался к себе. Состояние не улучшилось. Отдых не принес желаемого результата и вместо заряда сил одарил головокружением и сухостью во рту, сравнимой разве что с похмельем после попойки уровня коронации Тита Мида II.       На прикроватном столике стоял кувшин с водой, но и он не принес насыщения. Быстро собравшись, Мик’Джар выскользнул из комнаты через окно, благо он находился на первом этаже. По дороге в пивнуху мужчина по обычаю стащил пару кошелей у зазевавшихся прохожих и, пощебетав с торговкой на базаре, обзавелся парочкой яблок на завтрак.       «Состояние, может, и нестояния, но руки свое дело еще помнят» — усмехнулся каджит, входя в трактир. Несмотря на раннее утро, в тракторе все-равно обитал народ. Кто-то "еще только", а кто-то "всё еще".       Мик’Джар подошел к стойке и попросил трактирщика налить что-нибудь покрепче. Рядом с ним сидели два охотника и оживленно обсуждали свежие трофеи. — Уважаемые! — с нарочитой беспечностью начал Джар и, дождавшись их внимания, продолжил — Вы что знаете о местном склепе, есть там чем поживиться? Реакция охотников невольно заставила пожалеть о том, что он начал этот разговор. В их глазах наперебой мелькал спектр эмоций от ужаса до ненависти. — Нечего тебе там делать, кошак, если жить хочешь. — пробасил первый — Ты не подумай, это не угроза, — вмешался второй — все, кто там когда-то бывал либо не возвращались, либо умирали в адских муках за несколько дней. — Что же за кара такая страшная? — допытывался Джар, жестом прося трактирщика долить им вина. — Кто же знает. — пожал плечами второй -Жрецы разве что, да из них лишний раз и слова не вытянешь. — А есть ли те, кто выжил после вылазки? — Так те же жрецы. — ответил первый — У них работа такая, ходить да следить за всем, что к храму относится. — Да-да — кивнул второй — Но ты бы завязывал расспрашивать, а то люди могут невесть что подумать. — Хорошо, буду знать. Спасибо. — Джар кинул на стойку несколько монет и вышел и трактира Перспектива сдохнуть в ближайшей канале его не радовала, поэтому вор решил сделать все возможное и невозможное для своего спасения. К слову, в обед у Мик’Джара появился жар, а к вечеру, испытывая сильнейший зуд по всему телу, ноги сами привели его в знакомый храм, где силы и покинули молодое тело. День 4       И снова история повторилась. Все то же, ослабленное болезнью и содрогающееся от грубого кашля, тело, на той же узкой лежанке, а над ним хлопочет старая бабка с скрипучим голосом. И презрительно-холодный взгляд из угла младшей жрицы. Казалось бы — куда прозаичнее — ведь не всё то золото, что блестит.       На лоб больного заботливо ложится мокрая тряпка, сбивая жар и дряхлые руки бабки протирают каждый образовавшийся под слоем шерсти кровяной нарыв на месте недавнего покраснения специальным раствором, одновременно с тем вливая в парня огромное количество своей маны. — Девочка, подсоби-ка старушке — Нирель жестом подозвала девушку — Вот ещё. — хмыкнула та — этот кошак не состоит ни в одной гильдии, не числится в рядах Имперцев, магией владеет на уровне инстинктов, уверена, он и читать не умеет — зачем Стендарру такой последователь? — Ты не понимаешь, девочка. — закончив обрабатывать раны на теле, ответила бабка — он зашёл туда истощенный погоней. Очертил своей кровью почти все, заражённые смертью, стены, не понимая всей опасности содеянного. Но вместо того, чтобы иссушить мальчишку — Он дал ему выбор. Пойти за светом или остаться во тьме. Именно поэтому он не дошел до конца. Именно поэтому Он оставил его в паре метров от выхода — чтобы мы нашли его. Нашли и позволили сделать выбор. Бабка ещё некоторое время наблюдала за тем, как мирно вздымается грудь Мик’Джара, а после тихо вышла, оставив его одного — наедине с выбором. День 5 (Грань)       Эта ночь стала самым тяжёлым испытанием в жизни Мик’Джара. До самого рассвета его мучала лихорадка. Мышцы сводило до состояния камня, на теле появлялось все больше зудящий, кровоточащих и гнойных язв. Изо рта с громким кашлем брызгала кровь.       Со стороны Мик’Джар напоминал побежденного в самой яростной схватке война. Только вот его раны куда серьезнее. У входа в палату иногда появлялись жрецы и служители храма, слыша как за дверями раздаются полные агонии и крики и стоны — молили Стендарра пощадить больного, просили оставить того в живых. Самые отважные подходили к кровати, слыша неразборчивый бред и стенания, похожие на скулёж, вливали в зверолюда воду, растворы, отвары или зелья, даруя ему шанс на долгую и, возможно, счастливую жизнь.       Сам Мик’Джар давно все для себя решил, ещё тогда, в подземелье. Когда дал своему богу слово стать верным служителем при храме в случае, если ему удастся выйти из склепа. Его услышали, ему подарили надежду, и, если ради этого нужно пройти через эту боль, то он вытерпит, выдержит и сможет побороть в себе недуг. С рассветом Джар смог, наконец, нормально уснуть, без граничащей со смертью боли и без сновидений. Вздохи облегчения в тот час можно было услышать из всех уголков храма Стендарра. Столько удивительного и странного постоянно происходит вокруг нас. ______________________________ День 6 (Свет)       Щебечущие птицы удивительным образом поднимали настроение. Приятно просыпаться в мир, где все вокруг тебя поет о счастье. Глаза же после суток, проведенных в адском пламени, отказывались воспринимать реальность и предпочли не показывать себя миру.       Вокруг кровати постепенно собирались служители, одновременно воздавая хвалу своему божеству и сокрушаясь над последствиями болезни. «Нужно посмотреть что со мной стало» — запоздало подумал Мик’Джар, продолжая лежать молча и с закрытыми глазами.       — Да вижу я что ты очнулся, прекращай эльфийскую барышню из себя давить. — проскрипел знакомый голос. Теперь этот голос не казался каджиту мерзким. Отнюдь. Именно он помог ему зацепиться за тонкие ниточки жизни, не давая соскользнуть.       — Бабуся… — собственный голос, как и в прошлый раз раздался каркающим хрипом.       — Пей, голубчик, полегчает — и снова дежавю, стоило открыть глаза, как в лицо ткнули деревянную кружку с водой.       Следом за ней в руках оказалось зеркало. Даже представить страшно что там.       Но когда-нибудь это все равно придется сделать, поэтому откладывать нет смысла. Джар резко вдохнул и поднял зеркало на себя…       «Да уж…» — мысленно удивился каджит- «Я и раньше красавцем не был, а сейчас и подавно.» В отражении на него смотрел кот, с частично облезшей шерстью. В местах, где ночью кровились гнойные язвы, красовалась будто обожженная и наскоро залеченная кожа. Грубая бугристая поверхность соединительной ткани казалась совершенно неестественной. Было понятно, что былая шерсть на ее месте больше никогда не появится, так и останется с уродливыми проплешинами… И носом, искривленным теми же ожогами, на правом крыле… И телом, изуродованным страшной болезнью.       «Зато живой…» — пронеслось в голове с нотой печали. Окружившие кровать люди ждали хоть какой-нибудь реакции от, казалось бы безразличного ко всему, парня, но кроме тихого вздоха так ничего и не услышали.       — Ты останешься с нами? — спросил мальчик подросток, выглядывая из-за юбки одной из служительниц.       — Да, останусь. — Мик’Джа опустил зеркало и повернулся в сторону мальца — Только вот мне нужен балахон с капюшоном и какая-нибудь маска. И после этого мы станем одной семьей, как я Ему и обещал. ~The End~ День 6 (Тьма)       Храм Стендарра встречал утро мрачной тишиной. Не было слышно ни привычных радостных детских голосов, ни пререканий вечно враждующих меж собой младших послушниц. Лишь тянущая смрадом страдания гнетущая атмосфера.       Все труды лекарей и жриц были напрасны. Час назад, ровно на рассвете, его сердце не выдержало и раскололось под гнетом отчаяния и бессилия. Никто не плакал над обезображенным болезнью телом. Но никто и не радовался.       Он не нашел в себе сил сдержать слово, данное своему богу и самому себе. За это и был наказан… Или же помилован?       Кто знает, что теперь ждет молодого вора из расы каджитов. Возможно перерождение в новом теле, с возможностью жить без притеснений, без лишений, без одиночества. Возможно он родится в семье, где он желанный ребенок, долгожданный. Где его облачат в родительскую любовь и заботу, которой он был лишен здесь. Хотя с той же долей вероятности он может и не родиться вовсе. Скитаться в Совнгарде и ждать своего часа. Никто не знает что ждет нас дальше и куда занесет непредсказуемая дорога жизни       А такая ли это Тьма? ~The End~