11

— И что теперь? — с тупым, растерянным лицом спрашивает Лютер.  — А ничего! Можешь начинать молиться, — выкрикнул Пятый, опираясь на стену. Они не успели. И Пятый пошел в разнос: пинал ногами всё, что попадалось в поле его зрения, бил не поддающуюся твердость кирпичного здания, ругался и плевался, упоминая имена систер и брата, что не успели вовремя.  — К черту всех! Мне было лучше одному в апокалипсисе, — он сверлил больным озлобленностью взглядом асфальт.  — Пятый, хватит, — одернул его мужчина, заметив изменившуюся в лице Веронику.  — С этого момента каждый родственничек сам по себе. Как тебе такое? И парень быстрым шагом умотал в сторону их пристанища, в котором они все же задержатся ещё на какой-то отрезок времени. Она, не долго думая, побежала за ним, оставляя братьев наедине друг с другом. Переступая по две, а то и по три ступени, шатен поднимался на второй этаж. «И я советую поторопиться, иначе придется тебе убить свою любимую Рони, чтобы предотвратить Конец Света.» Слова женщины с немного прокуренным голосом гремели в голове, оглушая и не давая услышать все попытки его окликнуть.  — Пятый, да стой же, твою мать! — выругалась девушка, крепко хватаясь за перила на повороте.  — Да, у нас на носу апокалипсис, который нужно остановить! — поддержал её Первый.  — Да как вы не понимаете, все кончено. Мы уже мертвы! — но он не собирался останавливаться ни на секунду.  — И что собираешься делать? — не унимался мужчина больше среднестатистических человеческих размеров. — Немыслимое. Не думал, что до этого дойдет, — только и бросил он, поправив ворот пиджака, после чего захлопнул за собой дверь. Четыре руки неистово заколотили по бедной деревяшке:  — До чего не дойдет? Пятый! После нескольких минут безрезультатных попыток в буквальном смысле достучаться до упрямого старика в нем, светловолосая шумно выдохнула, сдувая упавшую прядь ей на лицо.  — И что мы будем делать? — с нажимом на третье слово, сказала она.  — Я отправил Клауса за Эллисон и остальными, — доложил Лютер с весьма обеспокоенным лицом.  — Хорошо, — вздохнула Фишер. — Я разберусь с этим, а ты пока отдохни, это был довольно тяжелый час для всех нас.  — Угу, — согласно промычал собеседник. Первый вышел по коридору в соседнюю комнату, а она снова заколотила по преграде кулаками:  — Пятый, впусти меня! Вдруг дверь открылась и из-за неё показалась рука, что схватила её за локоть и грубо затащила внутрь, запирая снова после. Следующее, что увидела Восьмая, как он беспокойно ходит из стороны в сторону, приложив ладонь к подбородку. Она уверенно схватила его за руку, чтобы осмотреть разбитые костяшки, но он резко выдернул её, все ещё не видя перед собой ничего, смотря в никуда.  — Пятый… — умоляюще пролепетала сероглазая. Но он даже не обернулся, продолжая мерить шагами комнату.  — Пятый. — Ещё раз назвала его имя, уже более требовательно. Только неразборчивое бормотание в ответ.  — Пятый, — не сдержавшись, перешла на крик. Он плюхнулся на кровать, зарываясь пальцами в темные волосы. Никакой реакции. «…убить свою любимую Рони…» Они не понимают, они действительно уже мертвы. Потому что, если он приставит холодное дуло к её лбу, не сможет сделать выстрел. Да, он был готов на всё ради неё, даже окончательно потерять свою личность, перестать осознавать себя и контролировать свои действия. Потерять себя в парадоксе. Вероника поняла, что стремительно теряет его, видела, как он всё глубже погружается в темноту. Что бы не вызвало такой сильный нервоз, она видела отражения мертвых лиц, что он видел, когда лицезрел Конец Света. Так что она села на корточки напротив, медленно протянула ладони к его лицу и положила их нежно на его щеки.  — Пятый, — тихо позвала и в её голосе сквозили трепетная забота и безграничная любовь. — Мы со всем разберемся. Мы. Найдем. Выход. Наконец, взгляд его прояснился и сфокусировался на ней. Шум в голове начал утихать, жуткие картинки стали уходить на задний план, забираться обратно на подкорку, где и останутся навсегда. В глазах стали стремительно набираться слезы. Он попытался изобразить улыбку, но она была такая ломанная, неестественная, так наполненная страданием, что под конец он поджал губы. Увидев это, она ощутила, как в груди что-то скрутило, оттого больно закололо и стало неприятно дышать. Девушка приподнялась, вставая на колени, чтобы крепко его обнять, обхватив шею руками. И его руки обвились вокруг её тела в ответ, сжимая отчаянно, запоминая каждой клеточкой её тепло.  — Что бы сегодня не случилось, помни, что я тебя люблю, — слова предательски сотрясались на середине, выходя из гортани наружу. Она ещё не знает, что он собирается ради неё сделать. — Я люблю тебя не меньше, — с влажными глазами ещё тише прошептала она. И мерзкий голос тут же вторил сказанному: «…довольно простое задание: убить Пятого.» После этого Пятый сказал, что ему нужно кое-что рассчитать, поэтому Вероника легла на кровать, не сводя с него сосредоточенного взгляда, а он сел рядом и начал выводить какие-то цифры в тетради. Его глаза нездорово горели, пока рука отрывистыми движениями что-то выводила на бумаге. «Пятый, что же с тобой происходит?» — сведя брови, думала она. Через некоторое достаточно длительное время он вскочил и направился на кухню. Девушка последовала за ним, резко садясь и одновременно пытаясь пригладить руками растрепавшиеся волосы. А вот дальше началось весьма загадочное безумство: сначала вода, а потом и детская присыпка. Парень вел себя, по меньшей мере, странно. Лютер и Вероника переглянулись. И только после нескольких настойчивых вопросов он изложил свой план, разминаясь, словно перед марафоном.  — Гениально! — воскликнул восторженно Первый, но Восьмая его бурного энтузиазма не разделяла. Слишком просто, слишком хорошо всё звучит, должен быть какой-то подвох, просто обязан быть.  — Но у этого плана есть два существенных недостатка, — а вот и оно. — Во-первых, я натренированный убийца. Оспоримо, лучший в пространственно-временном континууме. Насколько я могу судить, я буду не очень добр, встретив самого себя. Фишер сложила руки на груди, ожидая продолжения.  — Во-вторых, а вот это уже реальная ложка дегтя, двойникам нельзя приближаться друг к другу в одном таймлайне, могут быть побочные эффекты.  — Какие побочные эффекты? — спросил сбитый с толку здоровяк, неосознанно повторяя позу подруги.  — Ну, руководствуясь справочником Комиссии, глава семнадцатая, параграф 3-Б: отрицание, зуд, усиленные жажда и мочеиспускание, метеоризм, приступы паранойи, потливость и убийственная ярость.  — Нет, — спокойно сказала она, не отнимая плеча, которым опиралась на дверной косяк.  — Что? — ошарашенно спросил парень.  — Нет, мы не будем этого делать. Ты можешь сойти с ума, — тем же тоном промолвила светловолосая, все же вставая прямо.  — То есть тебя не убийственная ярость волнует?! — переспросил все же Лютер.  — Рони… — собирался что-то сказать шатен, но его тут же опередили.  — Я не потеряю тебя снова! — вот тут-то её голос и сорвался, она сказала это куда громче, чем следовало. Пятый с тяжелым вздохом потер переносицу, после чего подошел к ней совсем близко, смотря прямо в глаза:  — У нас нет. Другого. Выбора. Вероника с лёгкостью бы выдержала тяжёлую артиллерию его взгляда, если бы не приходилось признать: у них осталось всего несколько часов и времени на раздумья банально не оставалось.  — Ладно. — она отвела глаза в сторону. Ей это не нравилось.  — Отлично. Мне нужны контролеры, — Пятый тоже отвернулся, теперь уже смотря на Первого. — Если парадоксальный психоз совсем меня унесет, мне нужны вы, чтобы сосредоточиться на задании: заполучить портфель. Она не могла пообещать, что сделает своим приоритетом спасение мира, потому что её первым приоритетом уже давно было сохранение благополучия Пятого.