Опасность союзника.

Дом Майклсонов никогда не был по-настоящему тихим. Кэролайн сидела на краю широкой кровати в одной из дальних комнат, куда её увели после случившегося. Комната была тёплой — слишком тёплой. Камин горел мягко, свет был приглушён, на столике стояла вода, зелья, чистые бинты. Всё — забота. Всё — правильно. И всё — не помогало. Она смотрела на свои руки, сложенные на коленях. Под тонкой кожей всё ещё иногда проступали синие жилки, словно реки подо льдом. Они появлялись и исчезали — в зависимости от того, насколько она теряла контроль над дыханием. Каждое сердцебиение отзывалось эхом чужой силы, как если бы внутри неё поселился хор голосов, которые не умели молчать. — Я… — она начала и замолчала. Фрея стояла у окна, спиной к ней, но слышала каждый сбившийся вдох. Она не оборачивалась специально — знала: сейчас Кэролайн легче говорить, когда на неё не смотрят. — Ты не обязана объяснять, — сказала Фрея мягко. — Я чувствую это и так. — Нет, — Кэролайн сжала пальцы. — Ты не чувствуешь. У тебя есть собственная магия. А я… — она сглотнула. — Я — дыра. Слово прозвучало резко, почти грубо. Фрея всё же обернулась. — Ты не дыра. — Я — сосуд, — упрямо продолжила Кэролайн. — Пустой. И всё, что во мне появляется… — её голос дрогнул, — я причиняю боль этим. Даже когда не хочу. Перед глазами снова вспыхнуло лицо Фреи в тот момент, когда та едва устояла на ногах. Мгновение. Один вдох. Одно касание — и сила ушла, как кровь из перерезанной вены. — Я чувствовала это, — прошептала Кэролайн. — Как будто… если я не прикоснусь, меня разорвёт. А если возьму — я разрушу того, кто рядом. Фрея подошла ближе, медленно, показывая каждым шагом: я не враг. Она села напротив, опустившись на колени, чтобы быть с ней на одном уровне. — Ты что-то новое, то, чего ни я, ни первородные не видели, — сказала она спокойно. — У тебя нет собственного магического источника. Ты — как еретик. Но также ты можешь обращаться в волка по своей воле. — Чудовище, — выдохнула Кэролайн. — Нет, — Фрея покачала головой. — Ты не чудовище. Ты — новая ступень эволюции. Ты — та, кто сможет примирить вспыльчивых волков, безжалостных вампиров и могущественных ведьм. Кэролайн подняла на неё взгляд — в глазах стоял страх, который не имел ничего общего с физической болью. — Я боюсь держать Фейт, — сказала она почти неслышно. Эта фраза повисла между ними тяжёлым колоколом. — Я боюсь, что однажды… — она не договорила. — что я не смогу стать для нее частью ее крошечного мира. Что я не осилю свою ношу нового сверхъестественного вида. Фрея медленно вдохнула. — Мы всегда рядом. В коридоре, за массивной дверью, стояли Клаус и Элайджа. Они не говорили. Не потому, что нечего было сказать — наоборот. Клаус стоял, опершись плечом о стену, скрестив руки на груди. Его взгляд был устремлён в одну точку, но мысли метались, как звери в клетке. Он чувствовал Кэролайн — не магией, не связью крови, а чем-то глубже. Чем-то, что рвалось внутри него каждый раз, когда он вспоминал её лицо в лаборатории. Связанную. Сломанную. Использованную. — Если бы я был там раньше… — начал он. — Ты был бы убил их всех, — тихо сказал Элайджа. — И сделал бы это снова. Элайджа повернул голову. В его взгляде не было упрёка — только усталость и что-то ещё. Что-то опасное. — Она боится себя, — произнёс он. — А это куда страшнее любого врага. Клаус усмехнулся, но в улыбке не было веселья. — Она боится потому, что ей есть что терять. Он посмотрел на дверь. За ней — женщина, которая изменила их обоих. По-разному. Навсегда. — Я не позволю ей считать себя монстром, — глухо сказал он. — И я тоже, — ответил Элайджа. Между ними повисло напряжение — знакомое, старое, почти родное. Они не спорили. Но каждый знал: если Кэролайн сделает шаг — оба пойдут за ней. И однажды это столкнёт их лбами.

***

Кэролайн сидела в кресле у камина, укрытая пледом. Фейт спала в колыбели у стены — крошечная, тёплая, живая. Каждое её дыхание отзывалось в груди Кэролайн болью и любовью одновременно. Она не решалась подойти. — Ты можешь просто смотреть, — сказал Элайджа, появляясь в дверях. Она вздрогнула. — Я не слышала тебя. — Я старался. Он подошёл ближе, но остановился на расстоянии — уважая границы, которые она сейчас возводила вокруг себя, как крепость. — Она чувствует тебя, — сказал он тихо. — Даже если ты не прикасаешься. — А если я снова… — Кэролайн сжала край пледа. — Если я не научусь контролировать себя? Элайджа опустился перед ней на колено. Его голос был спокойным, почти земным. — Тогда я буду рядом. — А если не сможешь остановить? — Тогда я приму это на себя. Она посмотрела на него — долго. И в этом взгляде было всё: страх, привязанность, благодарность и то опасное тепло, которое нельзя было назвать просто дружбой. — Ты не должен, — прошептала она. — Я хочу, — ответил он честно. В этот момент в дверях появился Клаус. Он окинул их взглядом — коротко, остро. Слишком близко. Слишком интимно. — Фейт проснулась, — сказал он. — И, кажется, она ищет мать. Кэролайн поднялась мгновенно. Страх и любовь столкнулись внутри неё, как волны. — Я… — она замерла. Клаус подошёл и без слов вложил ей ребёнка в руки. — Я здесь, — сказал он тихо. — Если станет слишком — просто скажи. Фейт тихо всхлипнула, прижавшись к груди Кэролайн. И что-то внутри неё — впервые — не захотело брать. Только защищать. Она закрыла глаза, уткнувшись носом в мягкие волосы дочери, и прошептала: — Я справлюсь. Ради тебя.

***

Ночь в особняке Майклсонов была плотной, как тёплая ткань, наброшенная на плечи дома. Она не приносила покоя — лишь отсрочку. Кэролайн лежала без сна, глядя в потолок, где тени от канделябров медленно ползли, сливаясь и расходясь, будто дышали. Внутри неё было слишком много всего: остаточная магия, чужие отголоски, следы силы, которую она взяла — не желая, но и не отказываясь. Это ощущалось телом. Не как боль — как давление. Будто её существование стало сосудом, который кто-то наполнил не до краёв, но достаточно, чтобы стенки начали трещать. Из соседней комнаты доносилось дыхание Фейт. Тихое, ровное, человеческое. Этот звук был якорем. Пока он существовал, Кэролайн могла держаться за мысль, что она всё ещё мать, а не эксперимент, не оружие, не ошибка. Она перевернулась на бок, закрыла глаза — и тут же увидела руки. Руки Клауса. Не нежные. Не ласковые. Руки, которые показывают, где именно тело сдаётся. Где страх превращается в импульс. Где выбор заканчивается. Кэролайн резко села, сердце ударило слишком сильно. — Соберись, — прошептала она себе. — Ты не он. Ты не это. Но сила под кожей лениво отозвалась, будто усмехнулась.

***

Утро не объявило о себе светом — оно пришло шагами. — Ты идёшь со мной. Клаус стоял в дверях так, словно всегда там был. Тень от его фигуры легла на пол, длинная и чёткая, как граница. — Куда? — спросила Кэролайн, не вставая. — Туда, где ты перестанешь гадать, кем стала. Она поднялась медленно. — Фрея сказала, мне нужно время. — Фрея лечит последствия, — спокойно ответил он. — Я занимаюсь причинами. В коридоре появился Элайджа. Его взгляд сразу нашёл Кэролайн — проверка, привычка, забота. — Никлаус, — сказал он тихо. — Ты обещал не торопить её. Клаус повернулся к брату. — Я обещал, что она выживет. Между ними повисло напряжение — старое, почти родовое. Кэролайн выдохнула. — Я пойду. Элайджа посмотрел на неё дольше, чем следовало. — Ты не обязана.. — Обязана, — перебила она. — Если я не узнаю, где мой предел, я однажды перейду его случайно. И тогда рядом может быть Фейт. Этого оказалось достаточно.

***

Старая часовня стояла на отшибе, выжженная магией и временем. Здесь не было эха молитв — только следы силы, которая когда-то вышла из-под контроля. У алтаря стоял связанный вампир. — Кто он? — спросила Кэролайн, не подходя ближе. — Убийца, — ответил Клаус. — И не из тех, кто сожалеет. Вампир усмехнулся, подняв голову. — Так это ты, — прохрипел он. — Та самая. Кэролайн почувствовала его сразу. Не запах. Не звук. Суть. Его сила была грубой, рваной, переполненной чужими страхами. — Я не хочу этого делать, — сказала она. — Прекрасно, — ответил Клаус. — Значит, ты ещё выбираешь. Он сделал шаг назад. — Начинай. Кэролайн стояла неподвижно. Слишком долго. Элайджа напрягся. — Кэролайн.. — Нет. Если не сейчас, то никогда. Она подошла. Посмотрела вампиру в глаза. И позволила силе подняться — осторожно, дозировано. Не жадно. — Встань. Он подчинился. Не потому что хотел — потому что внутри что-то согнулось. подчинение — Подойди. Он сделал шаг. — Закрой глаза. Когда её ладонь легла ему на грудь, это было почти интимно. Она не кусала. Не рвала. Она сифонила — аккуратно, словно брала воду из треснувшего сосуда. Он рухнул на колени, задыхаясь. Кэролайн смотрела на него и понимала: дальше — решение. Она свернула ему шею быстро. Чисто. Тишина была абсолютной. — Я ничего не почувствовала, — сказала она глухо. Клаус подошёл, положил руку ей на плечо. — Почувствуешь позже. Элайджа смотрел на брата так, будто хотел остановить не его — время.

***

В особняке пахло травами и горячим чаем. Фрея сидела рядом с Кэролайн, держа между ладонями зачарованный артефакт — старое кольцо, впитавшее магию десятков ритуалов. — Только немного, — сказала она мягко. — Не бери всё. Просто почувствуй грань. Кэролайн коснулась артефакта — и сила отозвалась послушно, без боли. Так должно быть. — Видишь? — улыбнулась Фрея. — Ты можешь выбирать. Но за дверью ждал Клаус.

***

Тренировочный зал был пуст. Камень, стены, никакой магии. — Магия — не всегда выход, — сказал он. — Иногда ты остаёшься с телом. Он подошёл близко. Слишком близко. — Нападай. — Что? Он резко прижал её к стене. Камень был холодным. Его рука — железной. — Вот так. Без предупреждения. Запомни. Её сердце билось быстро. Не от страха. От напряжения. Она вывернулась, ударила. Он перехватил, снова прижал. — Контроль, Кэролайн, — прошептал он. — Это всегда подчинение. Либо твоё. Либо чужое. И где-то в коридоре Элайджа остановился, услышав звук удара. Даже его благовидность не могла дать ответ на его чувства к это несносной блондинке, ворвавшейся в его серую жизнь.

***

Кэролайн стояла у окна, пальцами чертя по холодному стеклу. Где-то там, за километрами дорог и заклинаний, была Фейт. И мысль о том, что она не может добраться до собственной дочери, начинала действовать как яд. — Ты снова не спала. Элайджа появился бесшумно. Как всегда. Его голос был ровным, но взгляд — слишком внимательным, чтобы быть просто вежливым. — Сон — это роскошь, — ответила Кэролайн. — Мне сейчас не до неё. Он подошёл ближе, но не вторгся в пространство. Элайджа никогда не делал резких движений рядом с ней — и это злило её почти так же, как успокаивало. — Ты истощаешь себя, — сказал он. — Даже бессмертие имеет пределы. Она усмехнулась. — Забавно слышать это от человека, который живёт на самоконтроле. — Именно поэтому я и говорю, — тихо ответил он. — Я знаю цену. Она повернулась к нему резко. Слишком резко. Сила отозвалась мгновенно — воздух между ними стал плотнее. — Ты не знаешь, — сказала она. — Ты не просыпаешься с ощущением, что можешь уничтожить всё, если сделаешь шаг не туда. Элайджа выдержал взгляд. — Тогда позволь мне быть тем, кто скажет тебе, куда шагать. Между ними повисло молчание. Не неловкое — напряжённое, как натянутая струна. Кэролайн отвела глаза первой.

***

Подвал особняка был очищен от магии. Намеренно. Камень, металл, старые цепи — всё, что не позволяло полагаться на силу как на костыль. Клаус уже ждал. — Сегодня без заклинаний, — сказал он, даже не оборачиваясь. — Только ты и тело. — Ты хочешь, чтобы я сорвалась? — холодно спросила Кэролайн. Он повернулся. В его взгляде не было вызова — только расчёт. — Я хочу, чтобы ты знала, что будет, когда это случится. Он шагнул вперёд — и ударил первым. Кэролайн не успела подумать. Она ответила инстинктивно: блок, разворот, удар коленом. Он перехватил, впечатал её в колонну. Камень треснул. — Вот так, — сказал он сквозь зубы. — В реальности никто не спрашивает, готова ли ты. Она зарычала — низко, почти зверино — и сбросила его с себя. Сила рванулась наружу, но она удержала её, направив в мышцы. — Ты давишь, — бросила она. — Всегда. — Потому что мир давит сильнее, — ответил он и снова прижал её, на этот раз к стене, рукой за горло. Не душил. Показывал. Их взгляды столкнулись. В этом было слишком много: ярость, желание, опасная близость, где грань между тренировкой и чем-то другим стиралась. Она могла его отбросить. Знала это. Чувствовала. Но не сделала. Это осознание ударило сильнее любого удара. — Запомни это чувство, — сказал Клаус тихо. — Момент, когда ты выбираешь не уничтожить. Это и есть подчинение. Не чужое — твоё собственное. Она оттолкнула его резко. — Хватит. Он отступил. Но взгляд его остался на ней, тяжёлый, цепкий.

***

Фрея стояла в библиотеке, окружённая книгами и символами. Свечи дрожали без ветра. Магия в комнате была вязкой, тревожной. Она закрыла глаза — и почувствовала это. Знакомое. Ледяное. Старое. — Нет… — прошептала она. Её пальцы сжались на амулете. — Она близко. В этот момент в комнате появились Кэролайн, Клаус и Элайджа. Как будто дом сам собрал их. — Далия, — сказала Фрея вслух. — Она не атакует. Она наблюдает. Проверяет границы. — Значит, ждёт слабости, — отозвался Клаус. Кэролайн почувствовала, как внутри всё сжалось. — Или меня. Фрея посмотрела на неё внимательно. — Ты — ключ. Но и замок тоже. Элайджа сделал шаг к Кэролайн. — Тогда мы усилим защиту. Все. Вместе. Клаус усмехнулся. — Ты всегда веришь в коллектив. — А ты — в одиночек, — спокойно ответил Элайджа. — И посмотри, к чему это привело. Их взгляды скрестились. В них было слишком много: ревность, страх, желание защитить — по-разному, но одинаково сильно. Кэролайн почувствовала это — и устало закрыла глаза. — Прекратите. Оба. Я не трофей и не поле битвы. Они замолчали. Но тишина не принесла облегчения.

***

Кэролайн стояла посреди гостиной, скрестив руки на груди так крепко, будто пыталась удержать себя внутри собственного тела. Клаус — напротив. Между ними воздух был плотным, тяжёлым, как перед грозой. — Ты не имеешь права решать за меня, — её голос был тихим, но в этой тишине звенела ярость. — Не после всего, через что я прошла. Клаус сжал челюсть. — Я имею право, когда речь идёт о твоей безопасности. — Нет, — резко. — Речь идёт о контроле. Твоём вечном желании подчинить всё вокруг. Он шагнул ближе. — Я пытаюсь удержать тебя от ошибки. — Ошибка — это ты, — слова сорвались прежде, чем она успела их остановить. Мгновение — и он застыл. Взгляд потемнел, но он не повысил голос. — Ты не понимаешь, с чем играешь, Кэролайн. — Я играю со своей жизнью, — она выдохнула, — и я устала, что ты решаешь, когда мне дышать. Она развернулась резко, почти бегом направилась к двери. — Кэролайн, — окликнул он. Она не обернулась. Ночь встретила её холодом. Воздух был влажным, улицы — пустыми. Она шла быстро, почти не чувствуя земли под ногами. Гнев пульсировал в венах, смешиваясь с чем-то более опасным — голодом. Запах. Едва уловимый. Тёплый. Живой. Кэролайн остановилась. Под глазами проступили тонкие голубые вены, словно тело само предупреждало её. Сердце забилось чаще. — Нет… — прошептала она, закрывая глаза. Но жажда была сильнее. Человек появился словно сам — мужчина, торопливый, с телефоном у уха. Его сердце билось громко. Слишком громко. Она не помнила, как сократила расстояние. Мир смазался, звук исчез. Остались только биение, тепло, жизнь. — Не двигайся, не кричи и наслаждайся процессом, — ее зрачки расширились, а вены выступили так сильно, словно готовы прорезать кожу под глазами и выпрыгнуть наружу. Резко у нее появились клыки и в мгновение ока они оказались на шее жертвы блондинки. Его кровь была терпкой, ее хотелось пить без остановок, что, собственно девушка и делала. Глоток, второй, третий.. Кэролайн сбилась со счета, что пугало часть ее, пока другая ликовала. Руки парня стали обмякать. Он упал ей в ноги. В телефоне мертвеца играла песня, которую слышал Новый Орлеан ежедневно. Не потребовалось и минуты, чтобы блондинка осознала, что она сделала. Она стояла в тени, дрожа. Тело мужчины было неподвижно. Она отшатнулась, глядя на свои руки — испачканные, липкие. — Боже… — дыхание сорвалось. — Что я сделала… Жажда ушла. Вместо неё пришёл шок. Пустота. Ужас. Дом Майклсонов встретил её светом и тишиной. Дверь закрылась за спиной слишком громко. — Кэролайн? — голос Элайджи раздался из глубины дома. Она сделала шаг — и ноги подкосились. Клаус оказался рядом первым, подхватил её за плечи. — Что произошло? — резко, но в глазах — тревога. Она подняла на них взгляд. Слёзы текли, не останавливаясь. — Я… — голос дрожал. — Я ушла. Я не справилась. Я убила человека. Осушила его полностью. Тишина была оглушающей. Элайджа медленно подошёл, его взгляд скользнул по её лицу, по рукам. — Ты ранена? — Нет, — она покачала головой. — Хуже. Она села прямо на пол, обхватив колени. — Ты сказал мне уйти, Клаус. Ты сказал — пойти на охоту. И я пошла. И теперь… теперь я убийца. Клаус опустился перед ней, на колени, не касаясь сразу. — Посмотри на меня, — тихо. Она посмотрела. — Ты сделала то, что делают вампиры, — сказал он. — Но это не определяет, кто ты. — Определяет, — всхлипнула она. — А если в следующий раз это будет не чужой? А если… Её голос оборвался. Тело резко обмякло. — Кэролайн! — Элайджа успел подхватить её. Мир погас. Она стояла в пустоте. Без стен. Без неба. Всё вокруг было соткано из тумана и холодного. света. — Ты долго сопротивлялась, — раздался голос. Далия вышла из тени, спокойная, величественная. — Ты сломалась, — продолжила она. — Именно так, как я и знала. — Это ты, — Кэролайн сжала кулаки. — Ты всё это чувствуешь. Ты подталкиваешь меня. — Я наблюдаю, — улыбнулась Далия. — Ты — сосуд. Идеальный. Ты вкусила силу. Приняла её. — Я ненавижу это, — выдохнула Кэролайн. — Ненависть — форма связи, — ответила Далия. — И теперь ты связана со мной куда крепче, чем думаешь. — Я не отдам тебе свою дочь. — Я пока и не прошу, — мягко. — Но знай: каждая капля крови, что ты выпьешь, приближает нас. Кэролайн закричала — и очнулась. Она резко вдохнула, села. Сердце колотилось. Пот холодил кожу. — Фрея, — выдохнула она. Не надевая обувь, она выбежала из комнаты, по коридору, вниз по лестнице. Фрея стояла над книгами, когда Кэролайн влетела в комнату. — Она здесь, — выпалила та. — Далия. Я видела её. Она чувствует каждое моё убийство. Каждую каплю. Фрея подняла взгляд, побледнела. — Значит, связь активировалась, — тихо сказала она. Кэролайн сжала кулаки. — Тогда мы должны быть готовы. Потому что в следующий раз… она придёт не во сне.