Часть 1

— Ты знаешь, я всегда была одна. Амели слишком пристально рассматривала потолок в номере. Она смотрела в одну точку, будто находясь в прострации. Создавалось впечатление, что девушка почти не дышит и лишь изредка моргает. Ее лицо походило на легкую дымную маску. — Амели? — я повис над ее головой, пытаясь привлечь внимание, но она смотрела куда-то сквозь меня и даже сквозь белый потолок, куда-то в высоту. — Как думаешь, мы бы смогли жить без имён? — шепотом проговорила она. — Наверное. Хотя это бы было проблематично. Может нас бы нумеровали. — А без возможности видеть? — Она все так же не двигалась, только немного прикрыла глаза. — Не знаю. Возможно смогли бы. Есть ведь на свете люди с ограниченными возможностями. Вопросы Ами вытягивали из купола «комфортно». Порой они были слишком странными, слишком откровенными, слишком нереальными. — А по-моему люди уже слепы. С Амели мы познакомились в отделении хирургии, когда я случайно сбил ее на почти новом Мерседесе. У нее была сломана правая рука и, немного не мало, сотрясение мозга. Конечно, я отвёз ее в больницу. Она молчала всю дорогу, и только, когда появился врач, она совершенно холодным тоном спросила, можно ли ударом ее хрупкой ноги так же сломать руку мне. Желательно с итогом в закрытый перелом. Мы все посмеялись, но Амели серьёзным тоном заявила, что это не шутка и что ей необходим адрес, где проводят уроки боевых искусств для девушек. «Это чтобы в следующую нашу встречу мы оказались в одинаковом положении» — сказала она тогда. Я уже приготовился к тюремному заключению, но никакого заявления на меня так и не поступило. Немного позже карма меня все же настигла: я неудачно соблазнил девушку квотербека. У меня был сломан нос, левая кисть руки, пара рёбер и кажется челюсть. Мы встретились в той же больнице, тогда ее уже выписывали: — Ууу, наверное надо пойти на какое-нибудь шоу талантов. Я открыла у себя превосходную способность проклинать людей. — Я думаю все куда банальнее: это просто стечение обстоятельств. — Чудеснейшее. Чудеснейшее стечение обстоятельств. — В ее глазах мелькнут огонёк мести. Она взглянула на мою руку и невинно проговорила: — Ех, жаль только не правая. Позже нас познакомили на посиделке ее сёстры, которая оказалась моей бывшей одноклассницей. А общаться без сарказма и напряжения мы начали, когда нашли общими группу «Cinderella», произведения Соммерса и крепкие напитки. Наше первое свидание прошло на одном из литературных вечеров, где читали «Триумфальную арку». А наш первый поцелуй после бутылки белого вина. Про близость, пожалуй, говорить и не стоит. Могу сказать только, что мы все ещё стыдимся смотреть в глаза матери Амели, которая в лучшем случае слышала, а в худшем видела, чем мы занимались в комнате ее дочери поздно ночью. Амелия одной из тех редких, не вписывающихся в нормы морали и нормы поведения общества, людей. Я имею ввиду не ту напускную особенность, вырванную из страниц книг и построенную на подражание главному герою. В произведениях ноша избранного человека зависит не от самого персонажа, а от автора книги, и он легко может поменять всю морально обогащенную сторону своего героя на нечто ужасно скудное и поверхностное. Амели же не управляет никто, даже алкоголь. Ее особенность настоящей, совершенно реальная, не скопированная. Кому-то может не нравиться ее манера общения, ее частые вдумчивые ответы, ее прямолинейность и скрытая, но чувствующаяся в каждом слове жесткость, но не признать, что она выделяется могут только идиоты и завистники. — Мне бы сейчас хотелось абсента. — В некой вдумчивости проговорила Амели. — Хочешь совершенно сойти с ума и ослепнуть? Ее грудь нервно поднималась. — Возможно. Я никогда не пила абсента. За год, хоть это и короткий срок, я более менее научился разбирать, когда из неё вырывается сарказм, а когда ее слова реальны. Сейчас она говорила честно, но хотела не напиться, а только попробовать. Заиграло ее «хочу», которое подчиняло меня, как дворового пса. — Знаешь хоть, где его продают? — Внизу в баре, должно быть. Я спустился вниз, наспех одев обувь. Я не понимал, как пересекаю расстояние от седьмого этажа до бара на первом. Внизу было намного светлее, чем в номере. Все мерцало и светилось. Я бросил на стойку две стодолларовые купюры и мне подали бутылку красного абсента. Сдачу я оставил на стойке. Вернувшись в номер, я застал Амели в том же положении, что оставил. — М… ты уже вернулся? Так быстро… — Неужели ты хотела, чтобы я заблудился? — Ами немного приободрилась, увидев бутылку. — Нет конечно, ты нёс алкоголь. — Только поэтому? Ами быстро подбежала к небольшой, никак не огороженной кухне, достала с полки два прозрачных стакана и стукнув ими по столу, проговорила «да». Я почти поверил. Я взглянул на неё. У неё светятся глаза. Можно было выключить свет, закрыть шторы, но найти путь с помощью ее невероятных глаз. Еще она улыбается. У Ами заразительная улыбка, так что я невольно улыбаюсь с ней. — Ну, разливай. Я налил совсем немного в каждый стакан. Примерно по половине. Остальное было убрано в шкаф под раковину, чтобы какая-нибудь веселая горничная, завидев эту бутылку, забрала ее к себе в тележку и, спрятав в прачечной, время от времени, баловала себя небольшой каплей красного абсента. Амели опустила в стакан язык и посмаковав напиток, пришла к выводу, что это вполне можно пить, но только если в не очень веселой компании или если интерес к биографии Влада Цепеша связан не со школьной программой. На вкус абсент напоминал горькую часть сладкого фрукта, замоченного в спирте. А через долю секунды жёг горло. Немного погодя Ами подошла ко мне вплотную. Ее руки обхватили меня сзади, и я почувствовал тепло. А потом они постепенно расстегнули пуговицы моей рубашки. — Хочешь? — Очень. Номера в комнатах бывает неудобно снимать. Они довольно пристойны, но от них веет холодом. Я осмотрел комнату ещё раз: обстановка была довольно мрачной. Слишком грозный для своих небольших размеров шкаф, строгие зелёные обои в золотых узорах, несколько неудобных стульев, обычная тумбочка (одна на двоих), стандартная кровать и пристроенная кухня. Неудобный шершавый ковролин создает впечатление грязной комнаты, а тёмно-зелёные шторы не пропускают свет. Но номер в целом приличный. Хотя и безвкусный. — Ты пахнешь приятно — проговорила Ами. — Правда? Чем? — Не знаю, но приятно. — ответила она, отводя меня обратно к кровати. Мы проведём прекрасную ночь.