Часть 1

Наша комната с Мими была в ужасном состоянии, но выбирать не приходилось. Да и не до комфорта было совсем, не то время и не та ситуация, чтобы думать о своём комфортабельном пребывании. Мне было необходимо поговорить с Люцифером, но от той смелой девушки, которая в считанные секунды снесла голову Сатане, ничего не осталось. Меня переполнял страх и ужас от того, что Люцифер никогда не простит убийства своего отца. Ведь каким бы ужасным Сатана ни был, мне кажется, Люцифер его всё равно любил. А я… Я просто испугалась за маму, за то, что её потеряю, и, не думая о себе, не рассчитывая на победу, я убила короля ада, я — Вики Уокер, обычная непризнанная без какой-либо силы. Убила отца и единственного родственника того, к кому испытывала чувства… У школы были тяжёлые времена, огромные потери со стороны ангелов и демонов. Предательство тех, от кого никогда не ожидали, и большие перемены, которые неизвестно к чему могли перевести. Во всей этой суете не было места для выяснения отношений, но неопределённость сжирала меня изнутри, хотелось кричать и плакать. Я не желала показывать свою слабость, поэтому на время нужно было отключить в себе человечную Вики и стать такой, как большинство: холодной и расчетливой в своих словах и действиях. Наряжаться тоже не было особого настроения, но я же решила немного отстраниться и вести себя, как все вокруг. Поэтому выбрала короткую тёмную юбку с вышивкой и блузку, оголяющую область груди и закрывающую руки широкими рукавами-воланами. Покрутилась у зеркала, а ведь такое небольшое преображение действительно немного отвлекло от ужасных мыслей, или же мне просто так хотелось думать. Я вышла во двор школы, всё кругом напомнило о том, что война прошла, но след оставила безумно болезненный. Во дворе была полная разруха, и тела погибших ещё напоминали, что на войне нет места состраданию и жалости, на войне каждая секунда может стоить бессмертия… Кругом была суета, ангелы и демоны, которые не последовали за Мальбонте, наводили порядок, если это можно было так назвать. Я же просто стояла, уставшая от всего этого беспредела, и смотрела в небо, которое с момента завершения сражений стало нежно-розового цвета. Оно не было обычного голубого цвета, возможно, уже никогда таким не станет, ведь небо так же, как всё вокруг, пережило ужас и боль. Оно увидело ненависть своих детей. Я не выдержала всей этой суеты вокруг меня. Не могла больше смотреть на трупы, которые не так давно были бессмертными, и побрела, не смотря куда вообще меня ведут ноги, просто шла на автомате, не разбирая дороги. Зашла за поворот школы и неожиданно столкнулась с кем-то. Я подняла глаза и увидела растерянного Люцифера. Он отскочил от меня, словно видеть меня было крайне неприятно, и в моих глазах мольба и боль от того, что я натворила и что причинила ему страдания, которые всегда и везде были частью его самого, но я не хотела его терять… Никогда… — Люцифер, я… — подняла на него глаза, полные отчаянья, наверное, я никогда не была настолько растеряна, потому что не знала, что сказать. — Давай потом, Вики, — холод и отстраненность, в его голосе не было привычного мне тепла, которое он с недавних пор излучал, находясь рядом со мной. Люцифер будто смотрел сквозь меня, не желая со мной вообще находиться рядом. Безразличие и ненависть? Не хотела верить в то, что он меня возненавидел, но такой исход вполне был оправдан. Возможно, убив его отца, я убила в нём все чувства к себе… Он посмотрел ещё секунду на меня и ушёл, будто я ничего никогда для него не значила, хотя, возможно, так оно и было. Внутри меня всё кипело и бурлило, не хотелось терять ту невидимую нить, которая крепко связала нас между собой, нужно было решить раз и навсегда и не мучать себя и его в том числе. Во мне пробудилась вроде бы угасшая энергия и я что было силы побежала вслед за ним. Догнав его, я крикнула ему: — Стой, подожди, пожалуйста! — мой голос дрожал, я ждала его ненависти, признания, я ждала конца так и не начавшихся отношений… — Всё в порядке, — не оборачиваясь, произнёс он, в голосе ничего не изменилось, тот же холод, который разрывал моё сердце. Он всё так же неторопливо шёл, а я, как маленький ребёнок, бежала за ним в надежде на откровенный разговор. — Не в порядке, я чувствую это, ты меня презираешь? — мой голос, полный боли и ненависти к самой себе. — Хотя не отвечай, я себя ненавижу, могу представить, что у тебя в голове ко мне… Он резко остановился, и я врезалась в его широкую спину, развернулся и, сложив руки в карманы, выжидающе посмотрел на меня. — Ну ты же всё знаешь за всех, и за меня в том числе, расскажи ещё что-то за меня? — его голос стал грубым и несдержанным. — Не говори так со мной, не смей… — мне почему-то захотелось ответить, я не была права в своей эмоциональности, но я должна была знать правду, за себя, за нас… Люцифер посмотрел на меня недоуменно, но вскоре взгляд его потеплел, холодность и раздражительность исчезла. Появилась теплота, которую я так любила. Он будто в голове для себя что-то понял. Я тоже успокоилась и посмотрела на него добрым и обожающим взглядом. Я не могла долго злиться, да и моя злость была крайне неуместна. Он резким движением ухватил меня за руку и молча повел в здание школы, не спрашивая разрешения. Его рука так властно, и в то же время нежно направляла меня за ним. Мы оказались в коридоре школы, в том самом, где он зажал меня тогда, после бала, и тем самым поставил моё и своё пребывание под угрозу, в голове было дежавю. Как же много поменялось с тех пор, но наши отношения так и остались чем-то запретным, но связь между нами не становилась слабее, она крепчала день ото дня. Его поцелуи стали покрывать открытые участки моего тела, они были грубые и несдержанные, будто он так давно хотел это сделать, но сдерживал себя, а ведь так оно и было. Люцифер избегал меня, и поэтому мне показалось, что он меня ненавидел, но сейчас я чувствовала его горячее дыхание и понимала, что он соскучился, так же, как и я. Ему было плевать на то, где мы, и на запреты, и на то, что всё вокруг против нас. Был только он, его горячие губы, его нежные руки, которые вызывали пожар в моём теле, и я, давно потерявшая контроль над самой собой. И слова, что я имела над ним особую власть, зеркально подходили и к нему. Он имел надо мной абсолютно такую же власть, я не противилась ей, потому что чувствовала что-то большее, чем просто сексуальную привязанность, я надеялась, что у него было то же самое. Его поцелуи сводили с ума, но нас могли в любой момент поймать, и я нежно поцеловала его и отстранилась, давая понять, что нам нужно поговорить, и он не закроет мне рот поцелуем. Мне было необходимо выяснить, что между нами происходило. — Люцифер, нет! — я выставила руки, не давая ему продолжать. — Почему? — он аккуратно вытер помаду со своего лица, которая успела изрядно окрасить его губы. — Ты разве не этого хотела? — Нет! — я откашлялась. — Не только… — ответила я, поправляя свою задравшуюся юбку и растрепавшиеся волосы. — Чего тогда? — Люцифер наклонился, прижавшись ко мне, и прошептал это мне на ухо, обжигая своим сбившимся дыханием. — Хочу тебя! — прошептала я в ответ, как тогда он в коридоре, слово в слово и таким же шёпотом. И он понял, что я напомнила ему о его прошлых грехах, и, отстранившись, ухмыльнулся, сверкая своими алыми глазами. — Ладно, пойдём, не здесь! — строгим тоном ответил он и ухватил меня за руку и повёл дальше и дальше, поднимаясь вверх на этажи. — Я хочу поговорить, куда ты меня тащишь, пытать? — улыбнулась ему, едва успевая, но Люцифер вел меня, не выпуская свою ладонь из моей. — Говорить лучше наедине, тут повсюду уши, Вики, — сказал он, открывая и запихивая меня в свою комнату и закрывая на защёлку свою дверь. — Ну да, а в холе ты так не думал. Ты вообще мало думаешь порой, — сказала я и резко умолкла, понимая, что ляпнула уже лишнее . — А ты много говоришь, — сказал он и сел на стул, слегка расстегнув рубашку. — Но тебе же это нравится, Люцифер, — я робко села на край его кровати. — Прости, что так вышло с твоим отцом, это не было спланированным действием, просто порыв, я лишь хотела спасти маму. — я повернулась к нему, нервно заламывая свои пальцы. — Но я не хотела его убивать. — мои глаза наполнились слезами. — Ладно, я пойду, — молча встала и только дотронулась до двери, и Люцифер резко остановил мои попытки к отступлению. Он развернул меня к себе и перехватил руки, поднял вверх, не давая возможности больше прикоснуться к замку. Люцифер медлил и смотрел в моё лицо, он заглядывал в глаза, будто читал меня, но, даже не читая мои мысли, со мной было уже давно всё ясно. Он был мне нужен, но была ли я нужна ему? Люци мягко отпустил мои руки, но я стояла, не двигаясь, ждала действий от него. Люцифер начал снимать одежду, сначала с себя, быстро и решительно откидывая её в сторону, потом с меня, но уже нежно, неторопливо, будто боясь сделать мне больно. Его властные руки заставляли моё тело подчиняться. Он, слово кукловод, тянул за нужные ниточки, и тело само отвечало на его действия, не спрашивая разрешения у его обладательницы — у меня. Всё так же опираясь в закрытую дверь позвоночником, я стояла без движения. Люцифер спустился на колени, провел кончиками пальцев от щиколотки до чувственного места. Моё тело отозвалось вздрагиванием и приятным покалыванием в области живота. Я сняла с себя нижнее белье, он встал, и я крепко прижалась к Люциферу, обняла его за шею и ногами обхватила его упругий живот. Мы стали целоваться, жадно и страстно, как будто нас могли разлучить. В этой страсти было что-то животное, неудержимое. Все разногласия были временно забыты, был только он и только я и наше дикое желание быть вместе здесь и сейчас. — Ты должен меня ненавидеть! — слегка отстранившись, сказала я, не отрывая своих голубых глаз от его огненного взгляда. — Не могу… — он опустил меня на кровать. — Единственная, к кому не могу испытывать ненависть. Люцифер навис надо мной, мы вновь стали целоваться. Я сжимала его волосы на затылке, не контролировала свою страсть и желание. Просто хотела раствориться в этом мужчине и забыть всё плохое, что было, и хотела не думать о том, что нас ждёт… Нетерпеливым движением он раздвинул мне ноги и вошёл настолько резко, что я вскрикнула, сжала простынь. Люцифер не отрывал от меня желанного взгляда. Он двигался настолько сильно и быстро, что мне казалось, что звук кровати и наши голоса могли бы услышать за пределами его комнаты. Но нам было всё равно, его тело нежно обжигало своим огнём. Я ловила ртом каждое его движение, каждый поцелуй был чем-то особенным в этот момент, мы наслаждались каждой секундой вместе, и нам было мало. От наслаждения, которое я так давно хотела получить, пересохло во рту. Я кусала потрескавшиеся губы. Люцифер слизывал поступившую кровь, грубо сжимал мою грудь, от чего я стонала, не в силах сдержать волну удовольствия, тут же закрывала себе рот, боясь привлечь случайных слушателей. Я когтями провела по его взмокшему торсу, потом перешла на спину. Грубо, по-собственнически проводила полоски, заставляя Люцифера вздрагивать от наслаждения. Сладкие поцелуи и резкий контраст, порезы от моих ногтей. Мы не могли насладиться, казалось, наши тела не могли насытиться друг другом никогда. Будто мы были созданы лишь друг для друга и не для кого иного. Я чувствовала, что ещё секунда - и достигну кульминации, и он был совсем близок к финишу. Минута, одна, две, и из меня вышел протяжный стон, который я никак не скрывала. Просто насладилась, не боясь последствий, Люцифер через две минуты упал на подушку рядом. Немного отдышавшись, я перевернулась и убрала с его лица прилипший волос. Нежно коснулась его губ и замерла, ожидая, что он мне скажет и что вообще это всё значило. Опять просто секс? Или же действие было обусловлено чем-то более серьёзным? Он так же нежно в ответ провел рукой по моим изрядно истрепавшимся волосам, погрустнел и сказал: — Прости за грубость, которой во мне через край, за боль, которую неосознанно причиняю… — Люцифер приподнялся и нежно, еле ощутимо, оставил поцелуй на моём лбу. — За то, что отталкиваю так же часто, как и притягиваю. Но я не умею по-другому, я не знаю, как вести себя с тобой. — Он лёг на спину и уставился в потолок. — И за смерть отца, я не виню тебя, за это не извиняйся никогда… Я приподнялась и села рядом, начала гладить его руки, волосы. Неосознанно покатилась слеза, мне стало так больно от того, что у Люцифера никогда не было повода для счастья. Он всегда чувствовал только боль. Никогда так просто его отец не хвалил и не говорил, что он самый лучший. Вечная борьба и вечная боль, что может быть ужасней? — Что будет дальше, Люцифер? — сказала я, вытерев поступившие слёзы. — А дальше будет борьба! — приподнявшись и глядя прямо в глаза, сказал он. — Борьба за что? — положив руку ему на грудь и слегка поглаживая её, удивлённо сказала я. — За нас! — ответил Люцифер, ни секунды не раздумывая. Я улыбнулась, крепко обняла его, и мы вновь погрузились в наш маленький мир счастья и удовольствия.