Единственный

Му Ёль всегда был одержим Но Ыль, но его чувства никогда не носили романтический характер. Они были искажены страхом, собственничеством и неуверенностью. Он знал, что у них не было настоящих отношений, только хаос, параноидальная нить, связывающая их. Каждый раз, когда она смеялась, когда её взгляд задерживался на ком-то другом, в его груди разливалось голодное зло. Он мог быть нежным и заботливым, словно влюбленный школьник, когда Но Ыль улыбалась ему. Но как только рядом оказывался другой мужчина, его доброта превращалась в пламя ревности и ярости. Му Ёль был готов бить их обоих головами об стену, пока череп не сломается, а мозг не начнет вытекать через уши и поклясться в жестокой мести. Его мысли становились мрачными, когда в сознании всплывало изображение, как он тащит того мужчину за волосы, а после, когда он весь в этой свежей, теплой крови всадить свой член в глотку Но Ыль, оставляя следы яркой, свежей крови на её запястьях и волосах. Он не испытывал удовольствия от этого, а скорее, странное возбуждение: он наслаждался тем, как её бледная кожа поглощала багровую жидкость, как её волосы начинали окрашиваться этой жидкостью, пока он удовлетворял себя. Через неё. Его внутренний демон вырывался, с каждым мгновением чувства собственности становились сильнее. Чон знал, что Но Ыль нуждалась в нем, что её страхи и надежды на то, что он найдет её дочь, заставляют её оставаться рядом. Каждый раз, когда он обнимал её, он чувствовал, как она дрожит — не от нежности, а от осознания своей зависимости. Распластанная под его контролем, она была лишь игрушкой в его руках. Но любимой игрушкой, которую он никогда не выкинет, а будет держать при себе. И всё же, с появлением игрока 246, его уверенность рассыпалась, как песок сквозь пальцы. Му Ёль не мог понять, как этот мужчина, имея с Но Ыль только рабочие моменты, мог затмить его. Каждая ее попытка помочь ему ощущалось как удар. Му Ёль мучился вопросами: «Что у него есть, чего нет у меня? Он ласкает её лучше? Убеждает её? Что он может дать, чего не могу я?» Его разум смешивался с параноидальными мыслями, порождая бесконечный каскад сомнений. Неуверенность, словно острые лезвия, проникали глубоко в его сердце, заставляя его страдать. Он был уверен, что способен удовлетворить Но Ыль лучше, чем любой другой, но, охваченный злом собственничества, он начинал сомневаться в своей истинной силе. Возвращаясь к Но Ыль, Му Ёль видел её настороженные глаза, которые напоминали ему о худшем. Он не хотел отпустить её, но и не мог рядом с ней оставаться, когда на горизонте маячил 246. В одно мгновение он превращался в темное существо, готовое уничтожить все, что мешало ему контролировать её. В конце концов, Му Ёль понимал — его одержимость могла оказаться разрушительной. Но препятствующая ему уверенность, навалившаяся на его плечи, подпитывала его темные стороны, которые только кричали ему, что он должен вернуть Но Ыль обратно к себе, чтобы она даже не думала об том гребанном неудачнике. Сейчас ему предстояло решить: либо продолжать свой параноидальный путь, либо попытаться изменить себя. И, возможно, в глубине души, он понимал, что порой любовь — это не контроль, а возможность быть свободным, даже если это потребует предательства самого себя и системы. Сегодня он все выяснит. Эта мысль крутился в голове Му Ёля, как затмение, проникая в каждую клеточку его существа. Офицер достал рацию, его пальцы налились холодом, когда он сжал её до белых костяшек. Он глубоко вздохнул, стараясь вернуть себе спокойствие, о котором уже давно не мог мечтать. Его голос, когда он произнес команду, оказался спокойным — даже для него самого это прозвучало удивительно, но он не придавал этому значения. - Приведите ко мне 011, - произнес он ясно, почти без желчи, что наводило на мысль о внутреннем конфликте. - Будет сделано, - произнес безликий голос из квадрата, и тот немедленно направился за Но Ыль. Но в этот момент паника захлестнула его с головой. Мысли о её возможном исчезновении порождали вихрь страха: а вдруг он разрушит ту хрупкую нить привязанности, которая связывала их? Каждый миг рядом с ней вызывал у него противоречивые чувства, заставляя его сердце биться быстрее — словно вместо обычного сердца в груди у него было нечто иное, ведущее его к слабости, дарящее желание подчиняться её воле. С одной стороны, он понимал, что допустимость к хоть каким-то чувствам, похожим на любовь, означала бы его поражение, что такие чувства не имели права на существование в их мире. В их ситуации, полной тьмы и манипуляций, эти чувства были просто роскошью, недоступной для него. Му Ёль подошел к барной стойке, заставляя себя сосредоточиться на рутинной задаче. Он налил виски в стакан, алкоголь выглядел мутным в тусклом свете ламп, как его мысли о Но Ыль. Ощущая, как холодная жидкость пробирается к его желудку, он выпил залпом, пытаясь смыть с себя терзания, выкинуть из головы те чистые, почти девственные чувства, которые разрывали его на части. Каждая капля поднимала в нём воспоминания: её смех, её глаза, полные недоумения, когда она смотрела на него. Эти воспоминания и были тем самым искаженным отражением любви, которую он боялся признать даже себе. Он не мог позволить себе быть уязвимым, не в этом беспощадном мире, где слабость означала бы конец. Му Ёль ощущал, что его душа гибнет в этом невыносимом состоянии между желанием защитить и потребностью контролировать, и виски только добавлял к этому внутреннему хаосу ненужные мысли. Только сейчас он начал осознавать, что несмотря на любую физическую силу, которая могла бы поддерживать его контроль, его сердце всегда оставалось в её руках, и это было то, что его пугало больше всего. Чон даже не заметил, как Кан оказалась на пороге его апартаментов, пока не послышался едва уловимый стук. Он чуть не выронил стакан, резко оборачиваясь, и почувствовал, как горло пересохло от неожиданности. Вместо страха и неуверенности его охватила ярость и ревность, словно невидимые цепи сковали его разум. Поставив стакан на стойку, мужчина быстро направился к двери, открывая её с неожиданной резкостью. Его глаза моментально впились в женскую фигуру, и внутри него возникло дикое желание схватить её за руку, стереть все воспоминания о том проклятом игроке. - Чего вызывал? - произнесла Но Ыль, её голос был бесстрастным, хотя он ощущал, что за маской скрываются попытки самоконтроля. Её глаза, как острые ножи, впились в его лицо, заставляя его сердце колотиться быстрее. Она всегда могла показать свою стойкость, и сегодня, к её счастью, маска скрывала любые слабости, которые могли появиться у неё на лице и в глазах, но Чон знал её настоящую сущность — даже в самые уязвимые моменты она оставалась сильной. - Проходи, - сказал он со сдержанным жестом руки, отступая назад, чтобы она могла войти, как будто сам не понимал, почему это так важно. 011 настороженно вошла, её шаги были легкими, но осмотрительный взгляд пробегал по интерьеру, как будто она никогда здесь не была. - Ты вызвал меня не просто так, говори сразу, - обернулась она, замечая, что он стоит на расстоянии, которое казалось слишком близким для комфорта, а его выражение лица не предвещало ничего хорошего. Не успела она опомниться, как ощутила резкий удар в живот — боль, заставившая её покачнуться, но слова Му Ёля оказались ещё более разрушительными, чем физический урон. - Ты трахаешься с 246, да? Ты в него влюбилась или что-то типа того? - Чон схватил её за маску, резким движением стянуть её и капюшон, разрывая маску таинственности, недоговорённости и заставляя Кан встать лицом к лицу с его гневом. Его взгляд сжигал её изнутри, каждый мускул на его лице говорил о том, что нормального разговора не будет — только ненужная бойня, в которой он стремился потешить свое испорченное эго. - А ты ревнуешь или что-то типа того? - произнесла она, не отводя взгляда, её голос был спокойным, хотя внутри бушевала буря. Она искала в его глазах хоть какие-то слабости, чтобы использовать их против него, не осознавая, что её самая большая сила заключалась именно в том, что он чувствует к ней. Она еще не понимала, что сама является его уязвимостью, той самой загадкой, которую он не мог разгадать. Каждый её ответ, каждое её слово лишь добавляли к уже запутанной паутине их отношений, где любовь, ревность и ненависть переплетались в хрупкую, но опасную тесьму. Двойной удар кулака вывел Но Ыль из равновесия, и стена апартаментов оказалась её единственной опорой. Она пошатнулась, но быстро собрала себя, в глазах загорелся огонь. Му Ёль, пропитанный ревностью, больше не мог контролировать себя — каждая частица его сущности кричала о том, что он не намерен терпеть её "связь" с 246. - Ты предала меня! - рыкнул он, и в его голосе была такая ярость, что ей показалось, будто само пространство вокруг стало тяжелым, знакомым весом гнева. Но Ыль не собиралась сдаваться. В ответ на его слова, она резко ударила его локтем в плечо, а после вбила свое колено в его бедро. Судя по еле ощутимой улыбке на её губах, она понимала, что запустила механизм, который отправит их в точку невозврата, и этот момент только разжег ещё большее пламя в Му Ёле. Он не воспринял её удар всерьез и, как тигр, бросился вперед, крепко схватив её за запястье. Боль пронзила её руки, но не это было важным — она знала, что главное в этой схватке — это её непреклонная воля. Но она могла увидеть, с каким яростным желанием он смотрит на неё; его глаза напоминали черные бездны, готовые поглотить всё на своём пути. Его ревность становилась безумной, и каждый его удар — будь то рукой или телом — был полон неистовой ярости и страха потери. А ответные удары только подпитывали его безумия, все её тело кричало, что с тем игроком её не связывает никакая романтическая или интимная связь, но он как будто этого не видел, поглощённый своей верой в обратное. - Ты думаешь, я не знаю, что происходит между вами? - его голос был хриплым, он продолжал считать эту борьбу за правду настолько же важной, сколько и физическую схватку. Каждый удар, который он наносил, лишь подогревал её отвагу. Но Ыль ответила мощным ударом в челюсть, заставив его голову рывком отстраняться. Плевать на страх! Она была готова сражаться за себя и за свою свободу. Теперь они были на равных, но Му Ёль не собирался останавливаться. Он вновь бросился на неё, в этот раз сбив с ног. Но Ыль, инстинктивно защитив себя, изловчилась и скатилась вбок, проскользнув под его хваткой и подбив его с ног. - Ты ничего не знаешь! — выкрикнула она, вставая в полный рост и глядя на него с такой решимостью, которая напоминала ему о тех временах, когда их отношения были светлыми и доверительными. Внезапно Му Ёль поддался вперёд, схватив её за пояс, одним рывком поднимая в воздух, а затем прижимая её к себе. Она не могла не взвизгнуть от неожиданности, но это не остановило её — адреналин заставлял её биться. В ответ она ударила его по паху ногой, вызывая у него болезненный глухой стон, вырываясь из его объятий, пока тот на несколько секунд ослабил хватку. Му Ёль разрывался между ревностью и желанием, его сердце было на грани разрыва. Они снова столкнулись, и очередной мощный удар привел их к стене. Сильное столкновение вывело обоих из равновесия, их дыхание было пересеченным и учащенным. Он смотрел на неё, и в его глазах читалась та же безумная страсть, что и перед началом драки. - Ты не уйдёшь от меня, - произнес он, его слова превращаясь из угрюмого шипения в почти отчаянный крик, когда он снова навалился на неё. Но Ыль знала, что и в этом безумии есть место любви. Её сердце стучало в унисон с его, она знала, что их борьба за многое — не только за физическую победу, но и за то, чтобы наконец понять, что он делал это из-за тупой ревности, которая пропитывала их недоотношения почти с самого начала. Офицер Му Ёль впился в губы солдата, как будто пытался передать ей каждую частичку своего сердца. В этом поцелуе жгучее желание, нежность и неизъяснимая привязанность переплетались в единое целое, составляя определённое признание, которое он никогда не решился бы произнести вслух. Зрачки Но Ыль слегка расширились, мир вокруг словно замер. Её руки, ощутив жар его тела, скользнули на его плечи, медленно сжимая их, оставляя невидимые следы от ногтей. Каждый контакт между ними, каждое прикосновение становилось еще одной буквой в бесконечном романтическом произведении их эмоций. Му Ёль, наблюдая за реакцией Но Ыль, почувствовал, как его уверенность растет, как пламя, разгорающееся в сердце. Он растопырил руки на её бедрах, заполнив всё пространство между ними и стремясь захватить как можно больше её кожи, словно боялся, что она исчезнет. Его губы вновь и вновь искали её губы, словно жаждущие прикосновения, ожидающие ответа. Однако, когда их губы разорвались, он опустил лоб на её лоб; между ними возникла невидимая нить, соединяющая их души. Рука Му Ёль поднималась к её щеке, нежно касаясь её кожи, и его большой палец поглаживал её мягкость. Это было мгновение, когда время перестало существовать, когда они были только вдвоем, отдалёнными от мира. - Ты знаешь, что я не могу жить без тебя? - прошептал он, будто это был самый странный секрет, который он когда-либо нёс. Его голос был полон нежности, и Но Ыль, чувствующая его беспокойство, ощущала, как её сердце бьётся быстрее. Её сердце колотилось, словно стараясь взять на себя тот груз, что лежал на его плечах. Но Ыль знала о напряженности между ними, о том, что их миры могли бы не просто столкнуться, а разнестись вдребезги от недостатка времени. Она подняла глаза, полные непередаваемых эмоций — любви, страха за то, что может произойти, если о них кто-то узнает и надежды на счастливое будущее. Му Ёль видел в ней отражение своих собственных чувств, и это добавляло решимости. Он понимал, что они были не просто солдатами, не просто офицером и подчиненной. Они были двумя душами, переплетенными вместе в этом сложном танце любви, который мог оставить их только разоренными или сделать сильнее. - Мы должны быть осторожны, - сказала Но Ыль, голос её трепетал, но в нем звучала непоколебимая решимость. - Система.. Она может все узнать. - Но я готов рисковать, - ответил Му Ёль, его рука не отпускала её щеку. - Ради нас обоих. Ради нашего будущего. В этот момент они оба знали, что этот поцелуй стал не просто выражением чувств — это была клятва, обещание, даже если мир вокруг мог рушиться. Они понимали, что создают свою историю, и, несмотря на бурю, что приближалась, в их сердцах горело неугасимое пламя — любовь, которая готова пересечь любые преграды.