Часть 1

Рик проскальзывает между лазерными лучами, почти что задевая один из них носом. — Смотри и учись, Морти, — бросает он через плечо, намеренно наступая на каменную плиту, — Это даже не ловушки, а пародия на ловушки. И это должна была быть гигантская мясорубка? Огромный вращающийся диск, высунувшийся из-под пола, медленно ползёт к ним. У диска тупые шипы. Рик посмеивается. Скорости его шага достаточно, чтобы не попасться. Рик плюёт на него и тот, жалобно заскулив, останавливается. Морти уворачивается от гигантского молота, пролетающего над его головой. Но, приглядевшись, он понимает, что оружие сделано не из камня, а просто обтянуто какой-то прочной тканью с текстурой камня. И наверняка внутри что-то вроде поролона, как у мягких стен в детских игровых комнатах в торговых центрах. Казалось, что Морти уже вырос из таких. — Д-да чему тут учиться, блин, Рик?.. — он прерывается, когда его плечо укалывает что-то с силой зубочистки. Ядовитый дротик? Он ломается в ладони мальчика без особых усилий, — Это какая-то херня, а не "башня испытаний". В данжах в майнкрафте к этому времени м-м-мы бы уже отсосали у мобов в десятый раз. — Это всё потому, что зендриане жопоголовые пацифисты, — объясняет Рик, — Они притворяются опасными, чтобы их не трогали. Гениально, если подумать... Рик прикасается к взрывчатке в стене — и та тоже оказывается липовой. — Я даже слегка разочарован. Последняя дверь предупреждает: «СМЕРТЬ НЕИЗБЕЖНА». И что только может быть там? С обычными ловушками на них ни царапины. Большая каменная плита отъезжает вниз, открывая совершенно пустую комнату с огромным ярко-красным камнем на пьедестале. Никаких ловушек. Совсем никаких. Рик придумал куда больше способов умереть, задействовав дверь, пока она двигалась вниз. И ногу можно было бы в неё зажевать, и со всей силы врезаться в неё головой... — Ну, зато нас наградили за мучительное ожидание. — Ага, м-мучительное. Мы сейчас пребывали в настоящей агонии, кричали от боли, у-у меня оторвало ногу, а у тебя сожжена половина тела, — усмехается Морти, — Напомни, кстати, зачем тебе нужен был этот... Э-э... Валун? И если он так важен самому умному млекопитающему во вселенной, то почему он не охраняется по достоинству? Даже из земного Лувра кусок холста или скамейку так просто не утащить, а тут — артефакт на серебряном блюдечке для каждого случайного прохожего. Морти с недоверием чешет затылок и замедляет шаг, предчувствуя неладное. Брови нервно подёргиваются у переносья. — Не валун, а разделитель, Морти, — Рик ступает вперёд по узенькой лестнице вверх к пьедесталу, — Он нужен мне для создания устройства, контролирующего эмоции и разум. Зендриане настолько лохи, что не используют ресурсы своей планеты по достоинству. С помощью этой херни можно даже со своим собственным внутренним «я» поговорить, если сильно захочется. Я не уважаю психотерапию, Морти. — Это типа новый эпизод огурчика-Рика? — Я не избегаю психотерапию, эпизоды-огурчики просто в сто раз лучше продаются. Хочешь познакомиться со своим альтер— Как только пальцы Рика касаются разделителя, реальность перед глазами Морти содрогается. Очертания деда расслаиваются на несколько разных силуэтов. Каждый из них, сращённый друг с другом, рвётся прочь из его тела. У Рика закатываются глаза, а затем, вместо него вдруг говорит что-то иное, вернувшееся в тело призраком: — ТЕПЕРЬ ОН МОЙ, МОРТИ. И С ПОМОЩЬЮ НЕГО Я ПОРАБОЩУ ГАЛАКТИКУ. Странный импульс одёргивает Рика. Он, схвативший артефакт, вдруг роняет его на землю, не выпуская из рук, и тот даёт трещину. Ноги Рика подкашиваются, он делает два шага прочь и неловко врезается в плечо Морти. — Нам нужно убираться-убираться скорее. — Р-Рик?! К-какого члена произош-происходит? Морти уже было сорвался помогать и отнимать «валун», но затормозил, понимая, что его тоже горячка хватит от одного прикосновения, прямо как Рика. Или что его хватило? Какой-то зендрианский трип? Ох, блин, всё-таки одна ловушка этих пацифистов сработала... Остаётся только надеяться, что смерть, о которой предупреждала последняя дверь, всё же… «избежна». — Я — больше не «я» … Вместо одной головы у Рика теперь их четыре. Ну, не совсем. Это всё ещё одна голова, но внутри неё — четыре Рика, и каждый орет громче остальных. — МЫ УМИРАЕМ? — ХВАТИТ ОРАТЬ, Я ДУМАЮ! — ...мамочки... — ОСТАНОВИТЕСЬ, СЕЙЧАС ЖЕ, ЗАТКНИТЕСЬ ВСЕ! Кристалл в руке пульсирует, как живой, а комната вокруг начинает рассыпаться на куски. Не в пространстве — во времени. Пол под ногами Морти превращается то в лаву, то в лед, то в ковёр из каких-то розовых слизней. Морти вопит, Рик пытается ответить, но рот не слушается. Вместо этого из него вылетают сразу три разных голоса: Один рычащий, гавкающий и разозлённый. — Я обуздал внутреннего зверя, мне подвластен весь чёртов мир, вся чёртова вселе— Один, поддавшийся панике. — Я ВСЁ ИСПРАВИМ! Один, раздавленный потерей сильной стороны Рика. Ему больше не на кого опереться. — Всё это безнадёжно, я ляжем и умрём. Четвёртый голос пытается взять контроль. — Я — настоящий Рик! Морти, меня наполнили пустышки. Но другие «я» не согласны. «Я и есть ты!» — восклицают все три других голоса сразу. Голова разрывается на части. Рик хватается за неё руками, не в силах противостоять. — Р-Ри-и-к?! Н-Несколько Риков?! Блять, я ничего не п-понимаю! — Морти истерично хватается за волосы и топчется на месте. «Морти!» — шипят трое разом, а затем ответ расщепляется. — Бежим отсюда, зендриане схватят нас через считанные секунды. — Доставай пушку, мы прорвёмся с боем. — Убей меня. Стены вокруг трескаются, громоздкие ошмётки здания почти придавливают его. Или это была всего лишь голограмма? В любом случае, Морти отскакивает, хватая вместе с собой деда. Дедов? Трипо-деда? Эти инопланетяне совсем не смыслят в ультра-насилии, зато знают, как хорошенечко трахнуть твой разум. Морти достаёт пушку из-за спины и в одно нажатие перезаряжает, готовясь к любым возможным атакам... чего угодно вокруг! Над ним разные голоса снова несут всякий бред, и он срывается на крик: — Р-Рик!!! Ты, мать его, самый умный человек во вселенной, ты буквально подчинил её себе, и-и-и даже создал свою! Ты можешь просто объяснить, что происходит?! И не собираюсь я тебя убивать— Через пару минут движение материи останавливается. Стены и пол остаются массивными плитами, как и раньше, покрытыми лианами и пылью. Но Рик, схватившийся за голову, изгибается в три погибели и падает на колени. В пальцах он плотно сжимает треснувший артефакт. — УБЕЙ ДРУГИХ, МОРТИ. — Я И ЕСТЬ НАСТОЯЩИЙ, ТВОЮ МАТЬ И У НАС ОДНО ТЕЛО! — ТОГДА Я ГРОХНУ ТЕБЯ ВНУТРИ НЕГО, ЧЕРВЯК. Изогнувшись в другую сторону, Рик падает на спину. На губы прилипает пена. — Г-Господи! О-о-о Господи!!! Даже с тем, что пространство вокруг стабилизировалось, Морти не перестаёт кричать. Видеть Рика *таким*, потерявшим контроль над вселенной и даже над собой, вводит в ужас. Быть по уши в крови, окружённым армией инопланетных воинов не так страшно, когда рядом есть Рик. Но когда его нет, когда он и внятной мысли сказать не в силах — даже тишина и спокойствие начнут вселять страх. Господи, Господи... Давай, Морти, думай, ты и не из такого дерьма выбирался... Спустя ещё пару мгновений панических криков, мальчик пытается выбить из чужих рук злосчастный валун. Не прикасаясь своими пальцами, старается орудовать только пушкой. Не хватало, чтобы и его парализовало. Его борьбу прерывает открывшаяся позади дверь и странного тембра голоса. Тело содрогается, Морти чуть ли не подпрыгивает на месте от неожиданности, стреляя лазером куда-то в пол. — С-С-Стоять!!! Я в-вооружён! Двое зендриан смиренно поднимают руки, показывая свою безоружность, и, не останавливаясь, проходят вглубь комнаты. Их кожа голубого цвета, покрыта синими пятнышками, оба одеты во что-то, напоминающее халаты. Они выглядят как олицетворение слова «пацифист». Ещё и по две пары миловидных рожков на головах. — Ох, так это вы решили покуситься на сохранность нашей бесценной реликвии? Морти глупо моргает, даже не зная, что предпринять. На него не нападают, застав за кражей «бесценной реликвии», а Рик под его ногами бьётся в конвульсиях. Это приключение — полное говно. — Э-э-э... Да? М-мой тупой-гениальный дед хотел стащить этот камень, а теперь с ним происходит хер пойми что! — Добровольное признание. Этот фактор смягчит наказание, — констатирует второй зендрианин, смахивая по панели-голограмме, которая проецируется из его руки. — За вооружённое проникновение с целью кражи собственности нашего достояния, вам придётся отбыть наказание на нашей планете. Принудительные работы на территории новых государственных строений. — Б-блядский рот, — Морти бьёт себя по лицу, готовый взорваться и от злости на Рика, и от беспокойства за него же. — Там вроде нужно было триста лоней забора покрасить. Присудим всё им? — Нет-нет, им хватит и двух сотен. Помнишь, сегодня паренёк пытался детёныша Аспарилуса выкрасть из зоопарка? Вот его приговорили к сотне лоней. Челюсть Морти не может упасть ниже. Эти инопланетяне настолько «жопоголовые», как сказал Рик, что за вооружённое вторжение на охраняемую территорию они заставляют людей красить заборы. Ладно, плевать, это их проблемы. Нужно уточнить другое. — Э-э... А м-можно эти ваши «лони» перевести на земные метры? — Да, конечно, — зендрианин быстро «гуглит» что-то на своём наручном компьютере, — Две сотни лоней — сотня метров. — Ага. Отлично, — Морти бы засмеялся, если бы Рик всё ещё не валялся с пеной у рта, поэтому ему снова приходится кричать, — А вы можете сделать что-нибудь с моим дедом?! * * * Сознание Рика. Задний двор у его гаража, но с бесконечными коридорами из подавленных воспоминаний, бутылок текилы и чертежей, которые он, вроде бы, должен был уничтожить. И вот здесь, среди груды нейронных обломков, четыре Рика стоят друг напротив друга. Один из них — в потрёпанном лабораторном халате, с кровью на виске — глава семейства, теряющая контроль. — Давайте без дурацкого героизма. Я — оригинал. Вы — мусор. Разойдись. Жёлтые глаза другого Рика горят, в руках — импровизированная бомба. — Оригинал? Ты? Ты даже не заметил, что зендриане подсунули нам подделку-ловушку. Ты — первый, кто умрёт. Голый, плотно покрытый шрамами, Рик-Самоуничтожитель медленно разливает бензин по полу сознания. Желтоглазый Рик бросает бомбу в Гения. Тот уворачивается, и взрыв разрушает стену — в проломе всплывает память: Рик у гроба Дианы. Самоуничтожитель поджигает бензин. Огонь пожирает нейроны — Рик в реальности бьётся в конвульсии. Гений хватает Самоуничтожителя за глотку. — Ты — всего лишь моя далёкая боль, прекрати, ты угробишь нас всех! Нам есть ещё, ради чего жить! — Нет, я — единственный, кто видит правду. Бет, Морти, Саммер — в них всех ты видишь её. Я — та часть тебя, которая больше любого из нас ценит эти воспоминания. И поэтому знает, что мы все должны умереть. Гений наклоняет Самоуничтожителя над землёй, всё ещё держа того за шею. — Это не значит, блять, что нам нужно делать это сейчас! Нам нужно выбраться отсюда, — четвёртый Рик бьёт Самоуничтожителя в живот и тот со сдавленным смехом отшатывается. — Хороший удар. Давай, убей меня. — Мы должны выбраться отсюда, чтобы защитить Морти. Он сходит с ума, — в глазах этого Рика безграничная забота. Огненный круг обхватывает четверых опасным кольцом. Нейроны трескаются, лопаются узлы памяти. Грани сна и яви стираются между собой. Рик на руках Морти кричит имя жены, дочери и внучки и дёргается, провоцируя показаться несколько имплантов. Его механический глаз холодно сияет в темноте коридоров храма. Настоящая гражданская война внутри него только набирает обороты. Рик-эмпат бутылкой забивает Самоуничтожителя. Желтоглазый параноик, пригвоздив к земле гения, трясущимися руками душит его. Здесь нет силовых полей, а из чертежей не вытащишь никакого физического оружия. Сейчас может случиться только сырая уличная драка без цели и мотивации. Рик действительно ненавидит себя. — Вы ёбаные идиоты, нам нужно снова стать одним целым. Если мы все здесь, то что происходит там? Что происходит с Морти? — Размазня, ничего хуже уже быть не может. Я хочу закончить начатое. — Из-за тебя мы умираем. Наш мозг умирает, — Рик-Гений сжимает кулаки. — Я наконец-то обрёл свободу, оторвавшись от вас троих, — он переводит взгляд на Рика-эмпата, — Меня наконец-то не мучает совесть: ах, что же будет с ними всеми, если меня не станет, — а затем на параноика, — Наверное весь мир окажется в громадной пизде. Я просто могу вершить суд над собой. Честно и упрямо. — НАМ НЕЛЬЗЯ УМИРАТЬ. МЫ ТОЛЬКО ЧТО ОБРЕЛИ СИЛУ ВИДЕТЬ ЧУЖИЕ ДУШИ. НАМ НУЖНО ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЭТО НА НАШЕМ ЗЛЕЙШЕМ ВРАГЕ — ГАЛАКТИЧЕСКОМ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ. — КТО СКАЗАЛ, ЧТО ОНИ НАШИ ГЛАВНЫЕ ВРАГИ? — А ты наивно считаешь, что это мы сами? * * * Глубокий вдох. Рик на этой стороне приходит в себя. — МОРТИ, БЫСТРО, РАЗБЕЙ КРИСТАЛЛ. — МОРТИ, НЕ СЛУШАЙ МЕНЯ. Я НАКОНЕЦ СВОБОДЕН. НИКОМУ НЕ ОТДАВАЙ КРИСТАЛЛ. — МОРТИ, ОТДАЙ КРИСТАЛЛ ЗЕНДРИАНАМ, Я НЕ МОГУ ПОНЯТЬ, КАК ОН РАБОТАЕТ. МНЕ НУЖНО ВРЕМЯ. Я ХОЧУ УБИТЬ СЕБЯ, МОЁ СОЗНАНИЕ ГОРИТ. НЕ ДАЙ МНЕ ЭТОГО СДЕЛАТЬ. — Р-Рик?!! Да ч-ч-что за говно вообще происходит?! Морти снова безуспешно пытается вырвать валун из чужих рук, теперь толкаясь в него ногами, всё так же подцепляя пушкой и царапая её корпус. Лёгкие начинают болеть от криков и от частого пыхтения. Пена у чужого рта начинает доводить до трясучки. Если бы он только знал, что происходит в чужом разуме, и насколько это хуже того, что доводится лицезреть в реальности. Мальчик роняет бластер из рук и хватает Рика за плечи, пытаясь привести его в чувства. Лицом он снова обращается к Зендрианам, и один из них, обрывая начинающуюся истерику, взмахом руки поднимает артефакт над землёй. Истерия медленно сходит. Теперь артефакт в чужой власти, поэтому Рик хватается за другое дело почти сразу. Одной рукой он берётся за запястье Морти и наставляет пушку на себя. Что-то невидимое будто бьёт его по голове. Он перекатывается на земле и встаёт на четвереньки. — ДАЙ МНЕ УБИТЬ НАС, ОН НИКОГДА НЕ СДЕЛАЕТ ЭТОГО. — Не неси чушь, ты выглядишь жалко. Мы задавим тебя. — О-о-хо-хо... — зендрианин качает головой, — Вот что бывает, когда к артефакту прикасается существо тяжело больное и жаждущее помощи. Рик отвечает в трёх разных оттенках: — Не нужна мне помощь! — Говна поешь, жопоголовый хер, я умнейший в мире человек. — ТЫ ПАДЁШЬ ПЕРЕДО МНОЙ НИЦ. — Обязательно, мы все однажды падём, но не сегодня. Твоя душа больна и— В четыре разных тональности из глотки Рика вырывается грозное «ЗАТКНИСЬ!» * * * В тлеющем сознании Рика трое потрёпанных «я» стоят кругом, придавив к полу четвёртого. Того, кого подавляли больше половины их жизни. Над пульсирующим небом Центериона-2 (одной из планет, на которой Рик успел повоевать с федерацией) открытая гаражная дверь и такой родной дворик. Близится шум войны, на плитах перед входной дверью застыла бомба, убившая однажды их спокойствие. — Мы один человек, — заявляет Рик-эмпат, — И мы только что говорили вместе. Значит, мы можем собраться назад, нам нужно лишь найти стимул. — Мои другие части слабы. Освободившись теперь, я просто не могу позволить соплям снова задавить меня. — Я — то, что делает нас непохожими на других Риков. — Ты — то, что делает меня размазнёй. — Теперь и ты заладил? Если мы перебьём друг друга, наше тело погибнет, — скалится Гений, — А вместе с телом и мы тоже. — Тогда переходим к плану "Б". * * * Морти и Рика, периодически дёргающего головой, ведут прочь из храма. Им предстоит нести наказание за вторжение. Довольно отстойное наказание. Хотя Морти, на самом деле, благодарен, что их не ведут на казнь. Хлопот от этого не меньше - он пытается привести Рика в чувства. Просто зовёт его, тянет за рукав халата дрожащими пальцами, пытается завести диалог. Но когда любые попытки оказываются безуспешными, он лишь печально вешает голову и смирно следует продиктованным указаниям. Морти заставляют переодеться в местную униформу, а на Рика надевают устройство, похожее на диадему. Зендрианин-учёный воспроизводит какой-то булькающий звук удивления. — Ты только глянь, — подзывает он коллегу, — Его сознание просто пожирает само себя. На экране устройства, встроенного в ладонь существа, нейроны, вспыхивающие разными цветами, съедают друг друга. Будто что-то внутри Рика теперь ведёт войну за территорию. Морти бережно хлопают по спине. — Не волнуйся, это не так много, как тебе кажется, маленький примат, мы отпустим вас и дадим сладостей, когда соберётесь улетать. Ты можешь отдыхать, когда захочешь. Выполни свою работу хорошо. А мы пока поможем твоему престарелому родственнику. — Ч-Что? Нет, я не оставлю Рика! Я не буду делать это всё без него. Е-е-если бы не он, я бы вообще в это не был втянут! Старый обмудок— Морти бьёт контуженного Рика кулаком в грудь. Если бы мог дотянуться, то отвесил бы хлёсткую пощёчину. — Ребёнок его дестабилизирует лишь больше, — констатирует зендрианин-учёный, — Уведите его, нужно разобраться с данным субъектом в лаборатории. — Л-лаборатории? Вы его заберёте себе на опыты, да? Вот такие вы добрячки?! — пара других инопланетян несильно берут Морти за плечи, в попытке увести. Но он вырывается, теперь дестабилизируясь самолично. — Нет, мы лишь хотим привести его в рассудок. Тебе не о чем переживать. — Рик!!! Ты б-больной ублюдок, не оставляй меня одного! — неокрепший мозг рисует в разуме худшие сценарии, что эти существа лишь притворяются пацифистами, а на деле через секунду их обоих смогут превратить в груду костей. На глазах начинает блестеть влага, — Эт-то всё из-за твоих тупых п-пьяных идей, Рик! Из-за твоей идиотской упрямости и нежелания сходить с нами к врачу, а теперь ты даже ответить мне ничего не можешь, потому что твой разум, или что там, блять, сам себя съедает— Руки зендриан сжимают плечи мальчика крепче. — Я н-не хочу этого! Я не хочу получить тебя обратно по кусочкам!!! Мне насрать, я просто хочу, чтобы ты вернулся, и Рик-ублюдочный-ублюдок, и дохуя умный Рик, и Рик, который норовит себе по пьяни размозжить голову навороченной пушкой, — слёзы падают на красные щёки, — И-и-и... И Рик, которому, единственному из всей этой тупорылой вселенной не насрать на меня не раз в неделю, а каждый день! Я просто хочу, чт-т-тобы ты вернулся, чтобы т-ты снова сказал хоть что-то. Ты слышишь меня?! Уши ведь эт-тот тупой камень тебе не расплавил! Морти слабо пинает Рика по ноге, зендриане оттаскивают его в сторону. * * * Война за территорию — бойня на выживание. Желтоглазый Рик пропал в чертогах сознания их общего мозга, а четвёртый Рик — самоистязатель — сбежал, как только внимание других к нему ослабло. Даже две другие более вменяемые части «я» не хотят работать друг с другом. Рик-гений считает, что единолично занятое место в голове даст ему шанс полностью посвятить себя науке и перестать быть ведомым эмоциями. Рику-эмпату приходится несладко. Его мучает совесть: где-то далеко отсюда (а вообще-то совсем-совсем близко) Морти наверняка всё что есть отдаёт за их общую свободу зендрианам. Рик-гений получает пулю в плечо, и Рика в реальности окатывает крупная одинокая судорога. Тот, схватившись за пропитавшийся кровью рукав, бежит прочь между старых домов из детских воспоминаний. Следующая пуля приходится под колено. Предательство от самого себя — последнее, к чему ты можешь быть готов. — Это всё ощущается далеко не так, как я думал будет ощущаться пуля в висок, — бормочет гений, отползая на локтях вниз по улице. — Эта пуля не в висок. — Рик-параноик и Рик-завоеватель в одном лице... Ты не можешь отпустить свою больную мечту о свободной галактике. Но галактика бесконечна, ты никогда не догонишь федерацию. Ты один, а их— — Это они одни перед тем, кто может всё на свете. Одни, совершенно одни и загнаны в угол. — Сейчас они сильны как никогда, их влияние успело расползтись и на Земле, когда мы позволили им взять нас в плен. — ТЫ позволил, — желтоглазый Рик трясёт пушкой в воздухе перед чужим носом. — МЫ позволили. Эмпат часть НАС. Я может и часть, отвечающая за интеллект, но ты тоже должен понимать, что мы... неразделимы? — Пока я с тобой нянчусь — нет. Но перемены близки. — Посмотри на себя, лидер сопротивления! Ты остался далеко в прошлом, сейчас ты для них просто террорист. — В этом сознании слишком тесно, — он снова направляет пушку на гения. Красная точка появляется у того на лбу. Выстрел. Рика в реальности снова скручивает судорога: «Я ЗДЕСЬ, МОРТИ!» — вырывается из горла. Рик открывает глаза. — Я здесь, — проговаривает Рик-эмпат. Рик-завоеватель, обездвиженный электрическим разрядом, падает на землю перед ногами гения, — Так значит, ты наконец понял, что нам нужно сделать? — Собраться вместе. Иначе погибнет наш мозг. — Иначе погибнет Морти. Он зовёт нас с другой стороны. — Но зачем? Зендриане абсолютные пацифисты. — Я не привык спрашивать себя зачем, я просто прихожу. * * * Рик снимает с себя диадему. Зендриане пытаются усадить его на место, но он вдвое выше их ростом. Он поднимается и подходит к Морти, а затем хватает его за руку. — Морти, маленький ты засранец, почему у меня так болит нога? Морти дёргается, утирая влагу с щёк, когда Рик наконец возвращается с криком, господи, он пугает его до смерти. С этим человеком никогда и ничего не получается гладко. Пора бы привыкнуть, но его подростковая психика реагирует извержением вулкана каждый раз, сжигая всё больше нервных клеток. А мозг ещё слишком мал, чтобы это осознать. Да и лишних мыслей не остаётся, когда Рик зовёт в новые приключения. Это не симбиоз, а паразитизм, который не остановить, хоть Морти всё ещё отстаивает право на независимость своих гниющих корней. Он вырывает свою руку из чужой, чтобы вновь нанести в грудь Рика удар кулаком. — П-Потому что ты невыносимый идиотина, Р-Рик!!! И тут же он впечатывается в эту грудь щекой, сжимая деда в объятиях. — Т-Тупой придурок... — он громко шмыгает, невидимо сжимая глаза и хмуря брови от невыносимого гнева. И, наконец, облегчения, — Т-ты на меня всегда орал, чтобы я не брал неизвестные штуки в гараже, а-а сам-то?! В следующий раз возьми какие-нибудь ебучие п-перчатки с защитным полем, чтобы пиздить инопланетные валуны! Пальцы крепко сжимают и мнут чужой халат, Морти поднимает голову на Рика, начиная его трясти, чтобы мысли точно дошли. — Ты нёс к-к-какую-то херню о том, что тебе нужно убиться! У тебя в голове твои же личности пытались сожрать друг друга, Рик. Твоё сознание пыталось. У т-тебя вроде есть только запасные тела, а не сознания, тупой кусок дерьма!!! Нет такого другого Рика C-137, ты чуть не сдох на моих глазах— — Да, мы знаем, — проговаривает Рик чуть медленнее, чем обычно, — мы всё ещё пытаемся объединиться. Не плачь, пожалуйста. * * * — Серьёзно, блять? — Рик-Гений внутри сознания толкает эмпата в плечо. — Нам нужно его успокоить. * * * — Это что за херня? — Рик смотрит на диадему в своей руке, а затем на зендрианина. — Наша технология для чтения— — Нашего сознания, да. Вопрос из удивления. Морти, что за хуйня на тебе надета? Морти отступает на шаг, вновь шмыгая, и отводит взгляд. — О-о-хо-хо, тебе такой же о-охренительный костюмчик выдадут! Мы теперь на принудительных работах заборы красим. Мальчику хочется разбить себе голову от гнева и стыда. Глупый, глупый Морти, впадаешь в истерики, чтобы деда в итоге интересовали только твои новые отстойные шмотки. У великого гения лимит на простые слова, всё занято какой-то супернаучной ересью, и места на слово «извини» никогда не хватает. К чёрту... Он хотя бы пришёл в себя и может связать два слова, вопреки тому, что всё ещё говорит за несколько своих частей. У Морти нет никаких устройств, вживлённых в ладони, чтобы следить за состоянием нейронов в чужом мозгу. Но ясно одно — Рик сейчас где-то между двумя мирами, изо всех сил пытается разгрести хуйню и в одном, и в другом, одновременно стараясь не отключиться вновь. Чтобы облегчить эту ношу, мальчик берёт его за запястье, стараясь сохранить его связь с реальностью. «Я здесь, Рик. Только не уходи снова». Из носа до губы некрасиво стекает прозрачная влага. Морти небрежно утирает её кулаком, смешивая с другими горько-солёными каплями. Очередная истерика теряет свою власть над ним, дыхание выравнивается. — Т-ты... Т-ты вообще как, Рик? — Ты меня вроде-бы минуту назад поносил бессовестно, — Рику-гению хочется вдруг напомнить о своём неоспоримом превосходстве над внуком, — Мы в порядке, — голос снова становится раздвоенным, — Мы охотимся на двух других. Пока безуспешно. — Охотитесь? — короткие рожки зендрианина-учёного лезут на затылок, — Вы лишитесь рассудка раньше, чем сумеете договориться, вам нужно немедленно пойти с нами. — Я не оставлю Морти, — сказав это в слишком доброй манере, Рик осекается, — Мы не можем, — заключает он коротко, снова надвинув бровь на глаза, — Мы вполне в состоянии справиться самостоятельно. — Никакого давления, это сугубо ваш выбор, — разводит руками второй зендрианин, — Лишь рекомендация. Займитесь работой и скоро вы сможете покинуть нашу планету. Если этого не случится, вас ждёт продление наказания. — Отстойники ёбаные. Рик хлопает внука между лопаток и пригвождает его носом к своему солнечному сплетению. — Одеваться в это говно я не буду. Вторую кисточку принесите. Морти хочется спросить у зендрианцев, остаются ли в силе сладости в дорогу после их наказания, даже с тем, что Рик назвал их «ебаными отстойниками», но решает промолчать. Наверняка, ответ был бы отрицательным. В любом случае... Мальцу достаточно уже просто того, что он смог успокоиться, а Рик не собирается пропадать и оставлять его вновь. В такие редкие моменты их вечно бешеных и кричащих взаимодействий внутри разливалось чувство тёплого спокойствия и безопасности, даже за миллионы световых лет от дома. Гнев на деда всё ещё не пропал, но это тепло в груди забрало на себя большую часть внимания. Сейчас же, кисточка неохотно елозит по забору, окрашивая его в нежно-лазурный цвет. Такой же, как кожа существ, господствующих на этой планете. И теперь господствующих над Риком и Морти в таких крайне отстойных обстоятельствах. Но мальчика больше беспокоило кое-что другое. — Э-эм-м... Рик? Т-ты говорил что-то про охоту, и... Я могу к-как-то помочь? Просто, вдруг, ты снова отключишься, или реально сойдёшь с ума, как сказал тот чувак... Рик — всё же в униформе красильщика — тоже ведёт кисточкой по забору. — Никак, Морти. Это моя война. * * * Рик-эмпат, лежащий с винтовкой на крыше одного из полуразрушенных зданий, поворачивает голову на Гения. — Ты говоришь как этот паникёр. — Это не я сказал. — Что значит не ты? * * * — Морти, нас сейчас выключит, — последнее, что успевает сказать тело Рика. Но Рик не выключается, вместо ещё одного ожидаемого обморока у него начинают неметь пальцы, — Какого хуя..? — Ч-чего?! В смысле? — кисточка падает из рук Морти, когда Рик начинает пристально смотреть на свои. Он кладёт ладонь на спину деда, готовясь поймать его, если тот снова отключится. Морти смотрит по сторонам, проверяя наличие прохожих, которые могли бы помочь. Паника, пеленой закрывающая разум и адекватные реакции, вновь возвращается. * * * — ЁБАНЫЙ ТАЛАМУС, ОН В ЁБАНОМ ТАЛАМУСЕ! — Рик-Гений срывается с места. Эмпат тут же бросается за ним. — Он, что, хочет нас насовсем выключить? — СМОТРЯ КАКОЙ ИЗ НИХ. * * * — Морти, если я перестану дышать, пусти через меня ток. Это окончательно добивает хрупкое спокойствие Морти. В голове всплывают самые худшие исходы этой ситуации и логические цепочки всего того, что их ждёт. Если Рик перестанет дышать, и, если Морти не успеет никого позвать на помощь, чтобы его откачать... Да, на случай его смерти дома должен быть заготовлен чистенький клон в большой колбе, но... Морти опять придётся смотреть на труп своего деда и остаться одному на чужой планете? Хер ведь знает, когда Рик вернётся за ним после воскрешения! И вдруг за плохое исполнение приговора эти зендриане решат пойти войной на Землю?! Они вроде пацифисты, но вдруг у них всё устроено, как у тех собак-переростков с судной ночью... Или это были кошки-переростки… Чёрт, не об этом сейчас! О Господи, Господи, Господи— * * * В стволе мозга умирают электрические импульсы. Рик-Самоуничтожитель выдёргивает шнуры из РАС, но не все сразу. На мясистом среднем мозге установлен какой-то гаджет. С помощью него Желтоглазый Рик пытается погрузить сознание в сон. — Мы оба обречены, ты ведь это понимаешь? — Так, как ты и хотел, — эти слова затыкают Самоуничтожителя, — У тебя теперь есть твой любимый падающий занавес, а у меня минута славы. — В тебе всё наше безумие. — Гений рано или поздно догадается, где мы. Поэтому тебе нужно их задержать. — Почему нельзя будет просто выдернуть шнур? — Мы вроде договорились работать вместе, суицидник. * * * — Рик, какого— Г-Господи, блять, мы можем хотя бы забор покрасить без каких-то инцидентов?! И-и-и где я в-вообще возьму ток? Я т-тебе трансформаторная будка, что-ли?! У тебя ведь и п-п-пушки все забрали, пока мы отбываем наказание, Господи, сука, что делать— Рик, не смей отключаться!!! П-пожалуйста?.. Тут Рик выпрямляется и перестаёт судорожно разглядывать свои пальцы. — Ладно-ладно, успокойся, — говорит он вдруг удивительно спокойным властным голосом, — Я пошутил. Я уже сам свой. * * * Красное небо Центуриона как лампы длинного коридора над пространством его мыслей выходит из строя с большой задержкой. В темноту поочерёдно погружаются все фрагменты его памяти, сознание впадает в сон. Два несущихся по нему Рика останавливаются, хватаются друг за друга. — Блять. БЛЯТЬ! — МОРТИ, БЕГИ, БЕГИ!!! * * * Но эти части его «я» уже не слышны в реальности. В свете всего остального тёмного сознания только один из четырёх Риков. — Полетели-ка домой, пёс.