Часть 2

Лунтик подошёл к дуплу тихо, словно тень, скрывающаяся под звёздами. Внутри послышались негромкие храп и ворчание. Пупсень и Вупсень сладко спали, не подозревая о приближении опасности. — Прощать больше нет сил, — прошептал Лунтик, сжав осколок стекла так крепко, что пальцы побелели. Он осторожно заглянул внутрь. Гусеницы спали, доверчиво повернувшись друг к другу. Взгляд Лунтика застыл на мгновение, и в его глазах мелькнула смесь грусти и решимости. — Кто же, если не я? — произнёс он, и его голос звучал пусто, словно эхо в пустой пещере. Лунтик выждал, пока один из гусениц повернётся спиной. В этот момент он резко вскинул руку и нанёс удар. Осколок погрузился в мягкую, бесформенную плоть, и Вупсень издал хриплый вопль. Пупсень проснулся, растерянно заерзал, но было уже слишком поздно. Лунтик не собирался оставлять свидетелей. В ту же ночь вся поляна зашумела: кто-то видел, как Лунтик исчез в темноте, а утром гусениц никто не нашёл. Первые слухи разнеслись, словно жгучий дым: «Лунтик не тот, кем был раньше. Он стал... опасен.» Но многие не верили. Так началась новая эра на солнце и луне — эра страха и мщения. Лунтик медленно, но верно превращался из той добродушной души, что была всей поляне другом, в всадника тьмы, поклявшегося нещадно карать всех, кто обидел его или не оценил его доброту. Его следующей целью стал кузнечик Кузя. Тот, кто всегда смеялся над ним, шугая его своими шутками и авантюрами. Лунтик знал: если не остановить таких, как Кузя, его мир разрушится окончательно.