Часть 1

      Их переписка длилась уже полгода. И каждую неделю Аннет ждала его письма, как чуда. Его почерк как всегда сбивчив: часто слова не были дописаны, иногда и вовсе зачёркнуты. Иногда девушке становилось совестно: возможно, написание письма отвлекает Чарльза от работы. Но раз он отвлекается от любимой работы ради неё, значит…       В этот особенно холодный декабрьский день она жала письма с нетерпением. Какое-то смутное чувство тревожило сердце и теснило грудь.       Аннет поднялась и подошла к окну, высматривая почтальона. Стекло было покрыто причудливым узором. Ничего не рассмотреть. На секунду задумавшись, девушка робко прикоснулась к нему, пытаясь растопить. Получалось плохо. Замёрзшие от волнения пальцы не могли растопить лёд.       Девушка облегчённо вздохнула, когда в комнату вошла служанка с ворохом писем. — Не было ли среди почты конверта с белой лентой, похожего на этот? — поинтересовалась Аннет, показывая прошлое письмо. — Нет, госпожа, — безучастно ответила служанка. — Ступай, — разочарованно приказала девушка.       Сегодня пришло много писем. Приглашение на званый ужин с семейством Гудман. Письмо от тётушки Оливии, в котором она также просит прибыть в родовое поместье Депре. И даже несколько строк от подруги Сильвии.       Беспокойство внутри усилилось. Незаметно для себя заламывая руки, Аннет вскочила и принялась ходить из стороны в сторону. — Что-то случилось, — бормотала она.       Чарльз, конечно, творческий человек, скульптор. Девушка знала, как он может увлечься новой работой. И всё же…       «Может быть, стоит отвлечься?», — подумала девушка, оглядывая комнату. Действительно. Быть может, почтальон, к которому попало письмо, заболел. Или само письмо затерялось по дороге, как письмо к тётушке в том году?       Вспомнив об этом, Аннет слегка улыбнулась. Было забавно видеть реакцию тёти на её прибытие, в тот момент, когда она только что прочитала, что девушка приедет лишь через две недели.       Аннет неспешно прошла мимо шитья, задержавшись взглядом на вышивке, и остановилась перед сундуком, достала из него небольшой альбом и вернулась к письменному столу. Сев за стол, она принялась рисовать, и уже скоро на листе бумаги появилась веточка сирени.       Девушка улыбнулась, отложила альбом на стол и принялась разглядывать рисунок. В её глазах появился знакомый блеск.       Чарльз однажды подарил ей огромный букет сирени (белой, фиолетовой, розовой), когда узнал, что она рождена в мае. И когда их взгляды пересеклись, он прошептал: «Красота, влюбленность, первые волнения любви… Всё это соединилось для меня в Вас, Аннет» — её щёки пылали ярче с каждым словом.       Девушка вздрогнула. Часы пробили четыре. На уже улице стемнело. Страх за любимого вернулся.       Аннет не находила более покоя. Она то возвращалась к письмам и перечитывала их, то отвлекалась на шитьё, но задуманный рисунок не выходил. Тоска и ощущение неминуемого были так сильны, что в сердце словно вогнали иглу — сердечная боль не унималась ни на секунду.       Наконец к семи часам вечера служанка принесла письмо. Аннет сдержалась, чтобы не выхватить его — ей всё-таки нужно иметь гордость и не показывать слабости в присутствии прислуги. Как только дверь за служанкой закрылась, девушка притронулась к конверту и почувствовала что-то неладное. На нем значилось: Отправитель: Николя Фредерик Годен.       Чужое незнакомое имя заставило сердце откликнуться новой порцией боли. В ужасе Аннет вскрыла конверт и принялась читать: «Милая моя Аннет, Прости меня свет моей души. Я совершил роковую для себя ошибку и жестоко поплатился».       Девушка отстранилась от письма. Ей казалось, что воздуха совсем не осталось. Быть может, она даже упала бы в обморок, если бы не продолжила читать. «Я не смогу в ближайшее время присылать тебе писем. Нет-нет, дорогая моя Аннет, в этом нет твоей вины. Прости меня, я поставил тебя в неудобное положение. Ты будешь ждать от меня новых писем, но я спешу тебя огорчить: их не будет в ближайшее время. Прошу, не переживай за меня. Я здоров и люблю тебя точно также как до отъезда, если не сильнее. Я повредил руку, упав с лошади, и сейчас вынужден диктовать текст письма своему приятелю, Николя. Прости меня, Аннет. Верно, ты уже места себе не можешь найти. Но спешу заверить: мы скоро встретимся. Я прибуду в N через несколько дней и при встрече смогу передать те слова, что хотел бы написать сейчас. С любовью, Чарльз»