буп

       Любовь к безумцам - больная и непредсказуемая вещь. Чаще всего, настолько отдаленная и неизвестная большей части общества, что люди начинают придумывать особенной и нестабильной привязанности целые синдромы. Хороший пример. Ведь сейчас Она могла бы встречать каждый свой рассвет в компании четырех белых бетонных стен и прижиматься крепко к смирительной рубахе. Могла бы жить как обычный человек, встающий в шесть часов утра и выпивающий крепкий кофе, закусывая его крекерами. Залатывая свои бессонницы любимыми песнями и сериалами. Вечером, по пути домой на транспорте, пересчитывать огни угасающего города. Каждый раз они царапают стекла, оставляют на нем блики в виде полос, чьих-то когтей. Дикого зверя, что был быстрее любых дорожных норм, ветра, света, фотонов, быть может даже самой Вселенной. Зависеть от гравитации неудобно. Но Рику Санчезу это не помешало пользоваться брахистохроной на протяжении всей своей жизни. Он очень даже на подъеме. Он любил вафли и блины, и не обязательно в шесть утра, и не обязательно по причине, был без ума от сладкого, и видимо от того что у него жопа слипалась, с годами приобрел свой ворчливый речевой понос. Если бы она знала все это раньше, чем приучила себя к морозным бессонницам в проклятые шесть утра, может быть это бы изменило ее жизнь. Если бы весь Рик не был большой шуткой с навыками печь, чтобы заслужить его внимание.        ... Или, быть может, считая трещины на потолке. Полностью погрузившись в незначимость своего существования, идентичного тем ублюдкам, что шумят за стенами. Мир тесен, давит со всех сторон, будь ты в собственной квартире или на остановке в ночное время, в попытке поймать такси. Мир набит бетонными стенами, разукрашенными в безобразно растрескавшуюся краску. Мир тесен, потому что тебе показывали чертовы звезды... О, и что потом? Пока тебя это взбадривает, значит еще не все потеряно.        Господи, он твердил это как мантру, долго пялясь в небо, чертов пьяный философ , вечно готовый дать совет. Умным людям нужно поощрение, которым они пытаются забить другую потребность. Рик никогда не признается в том, что хотел бы услышать от тех, кого любил,... что жил правильно. Не признается, потому что Рик привык быть умным, а у умных людей эти мысли быстро улетучивают вместе с пойлом на следующий день. Ему не нужны лишние свидетели его недостатков, не нужны руки помощи и близость, которая так потребительна блокбастерами и книгами. Он любил заявляться в жизнь человека внезапно, не скрывая своих намерений. Многие назвали бы его за это ублюдком. Правда в том, что Рик и этого не утаивал. Ему было куда важнее казаться пупом галактик. А еще комедиантом.)        — Хах, да, прикинь! Они на полном серьезе накинули мне пару лет и пустили байку о том, что я помер. Я смотрю они там вообще охерели) - возмущенно пожал плечами ученый. Не без удовольствия, зажует очередной блин, сидя на кухонном столе бедром. Затем бросит взгляд на то, как она там возится с кофе в сторонке. Надо же, и смотрят не на него. Ну-ка больше внимания. Больше внимания ему прекрасному, пожалуйста. — Т-то есть, можешь представить? Я им блять планету спас, а они из меня Пола Маккартни решили сделать, отсталые говножопышники. Пф.        Шипел он как возмущенный кот. Девушка обернулась на кряхтения деда, что сложил руки, дожевывая блинчик, и едва сдержалась, чтобы не заржать в голосину. Вслед за этим лишь улыбнулась, перебивая его.        — Боже ты мой, скажи спасибо, что ты не Джон Леннон. Современники любят поклоняться мертвым музыкантам, знаешь?        — Во-первых, я живее всех живых и сталкиваюсь с покушениями каждый день еще до того, как просыпаюсь. Запомни это, с-сучара.        — Ого, ты спишь?        — Во-эээ-вторых, не шутил бы на твоем месте на такие серьезные темы, для кучки людей — это целая трагедия, ты как бы можешь их оскорбить! — передать с каким невинным лицом Рик обычно строит из себя недотрогу нереально. Это нужно один раз увидеть и запомнить навсегда.        — О, а я то думала, что тебя бесит, что тебя там старпером обозвали и любят виниловые девочки, фильтруя треки под лоу-фай. И ты не любишь, когда я делаю отсылки на людей, в которых ты не шаришь.        — Ты о тех трендах с девочкой, которая постоянно что-то пишет за столом? Это исполнитель определенный, да? Я не поклонник, слишком циклично.        — Авхавхахвах. ДЕД ТЫ ЧЕГО.        Рик посмотрел на нее спокойно. Дожевал остатки "завтрака". Кашлянул в кулак, вскинув бровь и тем самым заставил девушку заткнуться. А глазах там и пишется " трах нешь Иди нахуй, ясно ".        — К слову, у тебя вроде как блин подгорает. Как только они закончатся, я уйду, я-я не шучу. — совершенно холодно в ответ.        Правда в том, что Санчез чудесный собеседник. И близость ему ни к чему, ведь существует прямолинейность. Значимость каких-то тождеств сходит на нет, биекция идет подальше сразу. Ах да, в простолюдинах ее принято называть моногамией. Толку от нее мало, если темы для разговоров ограничены численностью видимых звезд в конкретном месте. Почему не бороздить весь мир и сменять вокруг себя абсолютно все? Все просто. Он готов слушать тебя, пока ты готовишь ему омлет и спрашиваешь что-то, в чем он силен, и пока он крутит задницей и рассказывает про Прокабулон-13, ты переворачиваешь лопаткой ... ночной завтрак? Все просто. Он готов делиться с тобой этими звездами до тех пор, пока в тебе достает ума и восхищения в нем. Разве нет?... Все просто.        Просто, до тех пор, пока ты играешь по его правилам. Утверждения Рика Санчеза становятся и твоей мантрой. А любые попытки спросить у него что-то о личном, превращаются в сухие шипения с его стороны. И даже, как то раз, целым сумбурным утром. Тогда шла весенняя гроза. Солнце не торопилось выглядывать из-за накативших туч. А от охлажденных стен, ее плечи были вынуждены найти ближайшее одеяло и Рика, который составит компанию до тех пор, пока не одумается. К тому времени их знакомства, что участилось, она не помнила температуры своих рук столько, сколько ощущение присутствия в доме Санчеза. Это был ее метод борьбы со своими болезнями и проблемами. О, конечно она не скажет это Рику. Рик ведь убежит после такого при первой возможности и не вернется.        Под горячий кофе, на диване , в зале. В пледе, наблюдая за тем, как он пьяный старательно клацает пультом список сериалов, которые можно "запилить" на утро. Что-что? Дела? Работа, учеба? Рик Санчез впервые остался утром у нее дома, такой же пьяный, а может прикидывающийся им, и вышел за пределы кухни. Всю эту ситуацию можно было бы легко интерпретировать в целую передачу на канале National Geographic так-то. С элементами описания как испуганный дикий самец изучает новую среду и метит ее гадкими комментариями к популярным фильмам двухтысячных. До них дела уже никому нет, но Рику всралось оценить их, он ведь Бог. Вы че.        — А тебя не ждут?        — Т-ты торопишься чель?.. Я думал, ты сама не против. Хм.. Судьба двух невест, Американский психопат... Господи, что за дерьмо? Эй, может посодействуешь вы-эээ-бору фильма, Мэри? — лениво тот кинул к ней взгляд и оперся спинкой на диван. Сама его королевская задница уселась на полу. Что очень иронично для ситуации, где Мэри себе целую шерстяную ярангу устроила из одеял. Да еще и выше по званию, на диване. Она посмотрит на экран, сонно потупит.        — Может, романтику и комедию? — более заинтересованно она ухмыльнулась. Глаза девушки слегка засияли и она опустилась к Рику щекой на плече ( да, с дивана, лежа теперь на нем гусеницей), следя за тем, как он выбирает жанры. На душе почему-то было легче. Легче обычного. И ей даже показалось, что он никуда не уйдет. Останется здесь еще на долго. Правила этой игры изменятся и странный человек, появившийся в ее жизни так внезапно, однажды перестанет быть таким больным собой. Почему она все еще пускала его в свой дом? Почему он здесь появился? Здесь, в ее зале, на ее ковре. Именно он, именно сейчас. Мэри плевать было на то, что он ученый опиздохуительного уровня. Мэри было плевать на все, что там, снаружи , говорило о нем СМИ и целые федерации. И она уж точно знала, что ее роль в его жизни не превзайдет обычного знакомства и недлительного времяпровождения вместе. Почему она позволяла этому происходить?...        С легкой смешинкой, прикроет глаза, уткнется носом ему в плече.        — У тебя жена есть, Рик?..               Конечно. Глупый вопрос. Очень маловероятен положительный ответ. Рик сам кажется не удивился ее мыслям, уже давно смекнув почему она так грустно кряхтит на его плече. И кажется, трезвея, начал планировать побег. Так по крайней мере казалось Мэри, считающей каждую странную секунду с этим циником.               — Ну а ты как думаешь?.. — басисто и тихо фыркнул он.        — Честно, вряд-ли бы ты тут тогда сидел со мной. Хотя я и не против, но не понимаю от чего ты вечно приходить ко мне.        — Ну... Ты готовишь вкусно? — Рик смущенно уточнил. Вопрос и вправду показался ему странным, совсем не предсказуемым для этой беседы. Ну по крайней мере он не хотел бы уходить в ту ветку размышлений, к которой она вела.        — И по этому ты приходишь ко мне?.. Из всех семи миллиардов людей.        — Ну да, а тебя что-то не устраивает? — фыркнул ученый. — Или ты одна из тех, кто верит в судьбу и значимость любых рандомных событий?..        — Но ты то не на монетку подбрасывал куда..        — Вьебаться бухим и сломать крышу?        — Кстати когда ты мне ее починишь??? — возмущенно того перебили.        Санчез протяжно вздохнул, коснулся висков и потер их пальцами, чувствуя, что разговоры у него на легче проходят с этой дамой, только когда лимит бухла не убывает. Ни в его руке, ни в его организме. Что еще сложнее, от него хотели услышать несуществующего ответа, придуманного на ходу, примерно так же, как при экстренных вопросах женщин в ранге: " за что ты меня любишь?", " будешь ли ты меня любить любой?" и " Я хочу в приключение, мы договаривались!". Хотя, последнее приписываемое скорее к Морти. А от таких вопросов голова кружится. Жены ему не хватало, АГА КОНЕЧНО.        — Вероятности. Вот и все. Что тебе еще нужно?        — Серьезно?        — Серьезно??? Думаешь, все эти фэнтези-идеи " а что если бы мы встретились в другом месте, в другое время" работают??? Повзрослей и поумней, будь умницей!        По ее лобику легонько прошлись щелбаном и снова повернулись к телику, в надежде, что его послушают и не продолжат поднятую тему. Девушке правда нужно было забить. Но она не слезла с его плече щекой, только запыхтела в шею щекотным воздухом и стала глядеть с ним в телик, не отрываясь от диалога.        — С твоих уст отрицание подлинности эмоциональной близости между людьми, звучит так же, как теория эволюции с уст какого-нибудь радикального профессора генетики.        Пульт стал дергаться в руке Санчеза немного резче.        — Я без понятия че за херню ты только что сморозила. Н-но если ты пытаешься из меня выдоить признание в эмоциональной привязанности и существовании любви, то учти, что оно будет напоминать лекции Жданова о срущих бактериях.        — Это щас упрек?        — Это предупреждение. Любят кумиров, а идеальным кумиром быть двадцать четыре на семь сложновато, не находишь? Че ты щас хочешь? Ч-что?... Мне свалить? Посуду помыть? Че от меня надо??        — Я... Ничего не хочу, Рик. — удивленно вдруг произнесла девушка. Она подняла голову с его плеча, укуталась в пледы по-теплее и спустилась к нему на пол. Глядя в лицо, пожав плечами. — Лишь думала уточнить. А то меня совесть гложет, что я не понимаю твоих некоторых действий в мою сторону.        — Ты охуенно готовишь и с тобой интересно смотреть кинохи. Так пойдет?...               Рик посмотрел ей в глаза, со сплошной просьбой успокоиться и поверить ему. С кристальной честностью, даже если на самом деле это чушь собачья. Гроза стихала. Пульт в какой-то момент спустился на пол, а на экране повис темный экран, прогружающий полнометражное кино.               — Ладно. Спасибо.        За что, — этого Рик уже не спрашивал. Ни когда она облокотилась к нему на плече, глядя на фильм, ни когда стала засыпать. Первый раз ученый нашел в доме кровать, плюхнул туда девушку, накрыл одеялом. И притворившись, что только сейчас протрезвел, удалился из дома с клятвой, что больше сюда не вернется.        Иногда, когда Мэри проезжала в сотый раз одни и те же дороги, некоторые блики вечерних улиц забивались в уголки больших рам окна. Звери из выдуманных световых картин исчезали. Монстр размером с целую Вселенную становился маленькой глупой мышкой, мотающейся по кривым немытым стеклам. Не вини коня, вини дорогу. Умным людям не нужны психологи и советчики. Они сами решают чего хотят. Они всегда дают понять это окружающим. И слабости свои заслоняют самыми агрессивными и нежеланными поступками. И уж поверьте, о самых серьезных наболевших темах они не хотят говорить никогда и ни с кем. Сказать, что имеешь вес на плечах, равносильно тому, чтобы признаться в его существовании. А какие тяжести и зачем они нужны? Даже свет преодолевает самые кратчайшие и удобные пути, не думая о трудностях чего-то иного, максимально сложного. Не желает объяснять своей суперпозиции. Пф. Да кому это нужно, когда можно нестись со всей дурью, сломя голову туда, куда пожелалось, зачем оправдываться перед кем-то?        Почему ты здесь? Что у тебя случилось? Расскажи мне почему ты так не любишь путешествия во времени и свою предыдущую семью, каждый раз избегая этой темы? А еще двенадцать друзей Оушена. Но ты точно ответишь только на последний вопрос. И плевать, что ясен пень, твоя жизнь за пределами этой кухни — совершенно иная. И насрать на то, что эти блины ты забываешь к утру. Ведь Рику Санчезу не нужны психологи и советчики. Умным людям поднимать сложные мысли бессмысленно. Они засасывают их в такие глубокие черные дыры, за горизонтом событий которых обретаешь вечные страдания. Ведь делают они это только пьяными, и придурками стать в этом состоянии как расплюнуть. А значит время обсуждать все на свете кроме того, от чего ты бежишь. ***        — Ну, мы договорились, что сегодня ты отвечаешь на мои вопросы! — в очередную ночь Мэри ставит его ебаный утренний завтрак на стол. Строит глазки, в попытке притвориться невинным созданием и проигнорировать Рика, что не очень заинтересованно ковырялся в ботинке, задрав щиколотку ноги на второе колено.        — Че?.. А, да.        Хенесси, что спиздили с верхней полки "мамкиных и папкиных полочек", оказалось в руке ученого как по щелчку. Рик сраный Карлсон в этом доме, он в курсе. Мучала ли его совесть? Да его тут не было без перегара, я вас умоляю.        — Бля, давай только быстрее? Не люблю допросы с подвоха...        — Твоя фан-база, которая недавно тебя похоронила и придумала кучу теорий о твоих клонах, недавно испытала экономический кризис, подняла маркетинг на старый товар и создала целый культр вашему с Морти совокуплению. Ты хоть межгалактические новости читаешь?! Ты че блять натворил, знаешь сколько я артов и фанфиков нашла?!?        Рик громко подавился и выплюнул кусок котлеты. Тот в свою очередь неожиданно прилетел в лобешник девушке, да с таким смачным звоном, что та соскочила со стула напротив и завизжала.        — БЛЯТЬ!        — БЛЯТЬ! Харе плеваться, Санчез! Я понимаю, что старость, но не до такой же степени!        — Я ЕЛ, А ТЫ САМА ВИНОВАТА, НЕХУЙ МНЕ ТАКОЕ НА БЛЮДЦЕ ПОДАВАТЬ, ПОКА Я ЖРУ! Ну, игра слов)). — подмиг.        Шум моментально поднялся на весь дом. У соседей, которые обычно закатывали истерики по вечерам, внезапно создалось ощущение, что под ними завели двух утренних петухов.        — Мы договорились, что я спрашиваю что мне интересно! А ты набуханный и грустный! Хочешь еще еды и бухла, отвечай честно! И твоя игра слов проигнорирована, доедай его! — ему кидают кусок котлеты обратно в тарелку и с омерзением хватаются за салфетки. Рик, не очень-то впечатлено взглянул на этот обжеванный кусок котлеты, кажется с ее волосом, после чего сморщил лицо и бросил на нее не доверительный взгляд.        — Класс, так что ты решила меня подбодрить фантазией о моем внуком??? Блять, ты одна из них, да?? — зашипел тот протяжно.        — Они твоя фан-база, будь мягче с ними!        — Моя фан-база хоронит меня, раздевает и сочиняет обо мне целые поэзии про моральные страдания. Господи, я так рад, что у меня такая замечательная аудитория!        — Иронично, что правда тебя бесит. Но все еще не убийцы-маньяки!        — В тебя еще раз плюнуть и-или как?)        На все это Мэри ржет и убегает с комнаты, оставляя Рика наедине с котлетами. Ну, он , собственно, не против.       Ночные походы в бар для Рика чреваты двумя сюжетными арками. Один из них — это когда ты приходишь и кому-то устраиваешь стендап на столе, нажираешься, поклоняешься Нуб-Нубу, а потом гадишь стол и все портишь. Второй же тип событий — найти кого-то, с кем можно выпить и потрахаться. Но каждый раз, как он оказывался в этом доме после первой фляги в печальный вечер, Рик никак не мог сообразить какой из этих сюжетов актуальнее для них. Сойдет все это на ситуацию, когда он наложит в чужую жизнь огромную кучу говна, или же закончится это предсказуемым перетрахом. Она ж совершеннолетняя взрослая женщина, так?... Так ведь?...        В какой-то степени, с каждой ночью Рик оказывался там трезвее. Быть может, так просто казалось ему. Быть может он хотел там находиться в этом состоянии, пока его воспринимали на полном серьезе. Он сам не заметил, как дни его сменились существованием в той маленькой квартирке, пропитанной его любимым кофе и мукой. Той жизнью, той девушкой, которая оставалась приземленной, болтливой, готовой играть по его правилам в любую секунду, как только он ворвется в ее жизнь. Рика можно было посадить за все это, но кто бы вызвал копов? Всех все устраивало. Устраивало до последнего. Даже в дождливые дни, когда солнце светило, Солнце существовало, а еще одно солнце приперлось в говно под дверь, допрашивать о студенческом билете эту кормилицу. Нажираясь у нее на кровати, заливая пойлом девичью подушку с розовыми слониками, начиная извиваться под 37,2 в попытке потребовать к себе внимания. И то дождливое утро напоминало ей весну, не смотря на всю слякоть и последние ржавые листья за окнами. Время простуд не щадит никого. Кто придумал начало учебы в первые холода и депрессивные позывы??? Встречая на пороге дома, как будто бы о не из стены повяился.        — Здравствуй, Рик.        — В смысле ты студентка? Так СТОП, ТЕБЕ СКОЛЬКО??        Лицо Рика неожиданно стало приобретать растерянный бледный вид, смешанный со злостью и неловкостью. Он возмущенно ждал ответа. В такие моменты Мэри понимала кто мешал ей удручать осеннюю погоду. Еще как мешал. На лице ее сверкнула такая же растерянная и нелепая ухмылка, смешанная с длительным хохотком. Рика на порог не успели пустить, как уже оборжали.        — О, вот как, смешно значит?        — Аахпхахпах... апхах... Прости. А я по твоему на старуху похожа?... Ты думаешь все настолько гении, чтобы в космос съебаться?        — Звучит слишком пассивно и беспомощно.        — Ну так добро пожаловать в мою жизнь, сучара! — выдала устало девушка и схватила его за рукав, кивая в дом. Добро пожаловать во всю мою маленькую, но почему-то нужную тебе жизнь. Пропитанную ароматом завтрака, на этот раз предвиденного.        Делать выводы о Рике и его странном характере вошло в ее привычку. А значит, спрашивать, почему он пришел больной к ней, вместо того, чтобы вылечить себя какой-нибудь супер-сывороткой бесполезно. Ровно так же, как и спрашивать почему он уже пятый месяц встречается с ней через этот порог. Почему приходит в пепле и гари, с швами на руках, пьяный, злой, веселый, уставший, бодрый, лишь бы отведать ее ночных блинов. Как на пятнадцать минут, так и на шесть часов. Почему сейчас плюхается в ее кровать с довольной рожей и глубоко берет воздух в легкие.        — Как у тебя де...        — Морти спалил свою девушку, так что я стер ему память и составляю синтез белков из ее пепла. Процесс долгий и муторный, знаешь ли. Брр!        — Че? АХАХА! Как так вышло? Какой ужас, как Морти?        — Шутишь что-ли? — обиженно на нее рыкнули. — Думаешь ПРИКОЛЬНО успокаивать подростка, пускающего сопли во все стороны и утверждающего какой он ужасный монстр, но какой он бедный?... Господи...        — Кто бы говорил... — шепотом, не без ухмылки отозвались тому. Ну, не без последствий, конечно. Но когда Рик хотел уже что-то сказать ей в ответ, состроив очередное недовольно лицо, она вытянула у него градусник из подмыхи. Боже, у нее же нет домашних животных, почему она за кем-то так тщательно следит? Да ответ прост, была бы против — его бы тут не было. Изи-пизи Рик устроился.        — О, 38,1. Ты че, умираешь? А можно не у меня в доме, я не знаю как это объяснять людям.        После того, Мэри неловко чпокнула губами и тупым взглядом просверлила мужчину. Он конечно не сразу понял, что ему нужно подтвердить, что все под контролем, но даже на это ему понадобилось секунд пять, причем очень неловких.        — Обойдешься без моих похорон, уж извини) — наконец отозвался кое-чей фырк. Как только у него попытались выхватить бутылку бухла с рук, с рожей, полной возмущения, он резко отобрал ее обратно и присосался к ней как младенец к соске. Мэри вздохнула и шлепнула себя по лбу.        — Ой ебанашкааа... Где ты простыл?? А вдруг какой-то космический спид подхватил? Ты че, совсем не боишься?        — Я по твоему ебусь со всеми подряд, а затем на дорожку обкалываюсь?        — Да кто тебя знает???        — Чтож. Ну спасибо. Ты явно хорошего мнения обо мне! Остается вопрос твоих моральных принципов, раз ты так рада меня видеть.        — Ой, знаешь куда иди??        Рик хотел уже здрыснуть от ее взгляда в другую комнату, в ожидании, что еда остынет. Он и вправду кот, домашний, ворчливый, разве что совсем не жирный и гладить себя никому не дает. Кормите и смотрите на меня прекрасного, восторгайтесь мной! Но в голове его что-то перемкнуло. Тогда он уточнил.               — Стой, так какой факультет?...        — Физический.... — смущенно промычала девушка, складывая руки. Рик отреагировал на это одновременно бодро, но с насмешкой, от чего у Мэри прошлись мурашки по коже. Он что... Смеется с ее предпочтений? Этот встревоженный взгляд дал Рику понять, что нужно объясниться. Впринципе, было не сложно. Он совершенно спокойно лег обратно на подушку и похлопал около себя, приглашая.        — Хватит зырить, штаны пузырить, ок?        —... Нет уж, объясни!        — Ць! — ученый тут же сплеснул руками. — Чтож, твоя тяга ко мне теперь обоснована для меня более конкретно. Не заморачивай себе голову лишними вещами, почему тебе это так сложно сделать?               Ему ничего не сказали. Плюхнулись рядом, надулись. На всю эту картину Рик посмотрел не очень воодушевленно. Сделал губки уточкой, растерянно наблюдая за рассерженной женщиной и стал допивать бухло, пока его не выгнали или он сам не предпочел выпрыгнуть через окно.        — Для справки, когда ты попал в мой дом, я не знала, что ты ученый.        — Ага, — кивнули ей саркастично в ответ, — так-то, догадаться по моим сай-фай технологиям было очень сложно, погляжу.        —       Им бы обоим было удобнее и дальше буйно обсуждать все на свете кроме друг-друга. Честное слово. Прикидываться больными людьми, которые собираются ради одного завтрака за другим, случайно пересекающихся за одним столом. И наверное, это устраивало бы обоих. Если бы Рик был действительно полезным паразитом в ее жизни, а она могла бы жить без тех чувств, что заставляли ее мучиться. Алкоголь, мука, алкоголь, мука. Каждый день на кассе, каждый день в руках. Сон по четыре часа. И теперь она встает как нормальный человек в шесть, а засыпает в четыре утра. Когда он уходит довольный, счастливый, сожравший в доме все, включая ее ментальное состояние. Мэри была уверенна, что не одна она жертва Риковских приключений и они продолжаются у него дома уже на совести внуков. А сочувствовать оставалось только себе. А лучше бы было, если бы сейчас она высыпалась и провожала взглядом этот тесный мир? И с каких пор звезды с окон, его компания и эта чертова кухня, стали для нее самыми просторными объектами галактики? ***        Скрип маркера по белой доске, гудит чайник. Шесть утра, а он все еще здесь. И почему сейчас еще существует и не пропала как сказка? И пахнет от него перегаром уже отдаленно.        Мэри сидела с удивленными большими глазами, окидывая вдоль всей работы его руки новые формулы. С каждым четким жестом его руки, за которым она впервые наблюдала, внутри что-то трепетало от чувство счастья, волнения. Глаза бегали по символам там, словно бы она читала не доказательства выпрошенных теорем, а его дневник со всеми признаниями и чувствами к этому странному миру. Так и казалось. Каждый квантор, каждая подзаголовочная система. Рик быстро строчил, словно наизусть знал каждое действие. На миг остановится, вытянет с зубов колпачок маркера, обернется к ней, бросая уточняющий взгляд. Видел тогда лицо Мэри. Ощущение такое, что он ее осыпал комплиментами и предложил выйти замуж. Она даже не видела его в своем поле зрении. Взгляд плотно уткнулся в записи, почерк, ход мыслей Санчеза, изреченный на доске.        — Тебе все это... — тыкнул он осторожно на доску, дабы не отвлекать ее. Даже как-то смутился. — Мкха. Понятно, да?        Лишь через три секунды девушка очнулась и покивала головой.        — Да. Вот только... Тут не понятно. Что за символ?...        — А. Да, это из межгалактической системы. В твоем тупом Земном университете это расписывают в целую страницу, так что..        — Ясно, — перебила его она, прежде чет тот предложил забить хуй и считать себя тупой. Словно знала или боялась, что именно это он и скажет. — Чтож, межгалактический роутер мне в помощь! Спасибо, профессор Санчез, ыхыхыгхыг.. Возможно мне стоит взять у вас дополнииииительныееее...        — А вот хуй тебе, оно того не стоит, я явно отработал еще десять завтраков. Г-где они?..        — .. Да как ты жрешь и не толстеешь?...        Правда в том, что Мэри могло даже не существовать. И это бы не сказалась ни на чем, кроме его желудка. Это была правда Рика, которая признавала отсутствие всех его проблем, включая эмоциональные, тем самым уничтожая их в своей реальности. Правда была в том, что то, чего не видишь - нет. А он до сих пор не помнил ее цвета глаз и волос, готовый спихнуть все это на прозопагнозию. Ведь совершенно очевидно было, что Сью в зеркале себя никогда не увидит. Болеющая ночным Карлсоном, готовая забыть свое имя ради его шутки, спизженной у Луи Си Кея, зато таким восхваленным в ее голове и представлениях, что хоть на пол блюй, тебя тут будут кормить, поить, лелеять. И все в надежде узнать тебя, раздеть, изучить, изведать все твои тайны. Что Рик, конечно, воспримет как абьюз. Как и любую попытку с ним сблизиться, прежде чем человек на это намекнет. Рик и правда паразит, сбегающий из чужих жизней. Что-что? Сходить к психологу и разобраться со своими проблемами, ведь дело не в окружающих и мудень-социофоб ты? Да вы шутите наверное, че за хуйню вы только что сморозили.        Догадаться, что однажды Рик к ней не придет, прямо как к тем придуркам, что объявили его мертвым на всю свою планету, было не сложно. А что еще смешнее, отрицанию чего-то, в целях избежать боли, научит как никто ее пробуханный Карлсон. У Мэри могло не быть имени и жизни, а она уже знала, как это закончится. Либо вкусным завтраком, когда он протрезвеет. Либо самым важным для нее вопросом, которым она живет, дышит, как бы Рик не отрицал себя и свое безответственное пребывание здесь. Если тебе не нравится, я исчезну из твоей жизни. Проблемы? ***        Прохладное утро обдувало ее плечи. Она вжалась в косуху, что на нее набросили, после чего посмотрела под ноги, где металась жизнь целой неземной цивилизации. Рекламные щиты транслировали все возможные тренды с лицом ее старого знакомого и его внука, неподалеку от нее пыхтел Санчез, что так же свесил ноги с крыши. Может это был тот раз, последний раз, когда она у него что-то попросила. Это было очевидно, потому что она странно чувствовала себя слишком печально. Не смотря на то, что ее привели туда, куда она просила. Как на смертной казни. Где приговоренный знает заранее о всех деталях и последствиях каждой миллисекунды своих страданий. И почему на душе такой штиль?        — Ну, зуб за глаз, как говорится, Мэри? Я привез тебя туда, куда ты хотела, так?        — Верно, Рик, — губы девушки немного смыкаются, но растягиваются в улыбке, над которой Рик впервые замечает веснушки. Легкие локоны волос, спадающие у скул, и даже отмечает их цвет. И тот западет в грудную клетку, вместе с какими-то чувствами, что прорываются сквозь него эмоциями. Лишь на секунду взрываются в голове и стонут просьбами Рика подумать еще немного о том, что он творит и почему каждый раз поступает именно так. И почему он вечно уходит от тех, кто его любит? Он никогда не был идиотом. Но как можно делать то, чего не существует в мире Санчеза? Чего он не умел. Он опустит ладонь около ее ручки, держащейся о карниз крыши, неловко уведет взгляд.        — Мы классно провели время.        — Я знаю, — вновь слышится с ее узнаваемых уголок губ. — Это, пожалуй, были лучшие дни в моей жизни. На то они и отличаются от предыдущих и последующих, не так ли, Рик?        Болезненная улыбка. Теперь понятно почему таким людям приписывают определенный синдромы, и заковывают в смирительные рубахи. И у кого конкретно из них обоих, сказать невозможно. Рик пришел и заразил ее своей ненормальной реальностью. И разве можно ее за это обвинять?        — Все возможно, Мэри.        — Тогда хорошей тебе дороги, Санчез.