Выпуск

— Ну и где его носит? — Не знаю, где он, но он говорил, что уходит с трёх до шести. — До шести? — Да. — Так уже почти семь. — . . . — . . . — Я не знаю, где эта шлюха ходит.

***

А тем временем Савада сидит вместе с Гокудерой над уроками. Тсуна прекрасно помнит своё обещание Киоко помочь с новым выпуском яойной манги, но от Реборна хер отделаешься. А дедлайн-то не дремлет. Кажется, в этом месяце новый выпуск «Черничного пирога» Аой Юри задержится. Аркобалено солнца буравит затылок своего ученика тяжёлым взглядом, а в голове Савады тысяча и один сюжет отборнейшей мужской ебли. Часть оседает в сознании. И все осевшие прекрасно подходят для нового выпуска его подруги. Выпуск-выпуск-выпуск. Тунец от души долбанулся башкой о стол. Хаято повторил это действие с секундной задержкой. Реборн вздохнул. — Да идите вы уже, всё равно только нервы мотаете и ничего сделать-то не сможете. Это оказались чудодейственные слова — подросткам будто дали ускоряющего пинка, ведь уже через три минуты хлопнула входная дверь. А выпуск этот оказался на диво интересным и полным ярких ощущений от прочтения.

***

— Это кто? — Это мой новый менеджер, пока Сато-сан находится в отпуске. Когда Савада решил помочь с новым выпуском «Черничного пирога» ещё раз, то его встретила Киоко с какой-то левой бабой. В комнате, где они обычно рисуют, Гокудера сидел один. Хару, кажется, задерживалась из-за родителей. Черноволосая девушка в очках немного помялась и представилась. У Тсуны дёрнулась бровь. К ним прислали какого-то неловкого человека, и это явно не притворство. А у них тут, между прочим, работа над яойной хентай-мангой. — Сколько вам лет? — чисто ради интереса спросил Савада, игнорируя то, что это невежливо. — Сейчас? Подростки посмотрели на брюнетку как на дуру. Решив, что жалеть её не надо, Тунец высказал шутку, которая вполне могла показать его отношение к ней после таких слов. — Не-е-ет, три года назад блять. Выпуск тогда вышел пропитанный сарказмом и экзотичными кадрами. Та менеджер наотрез отказалась пересекаться с ними когда-либо ещё, потому что со стыда помирать ей не хотелось.