Часть 1

Он снова сделал это. Хладнокровно, бесстрастно, не дрогнув ни единым мускулом на лице. Снова убил. Вонзил в бархатную кожу острые клыки, пробивая пульсирующую вену, и наслаждался видом задыхающейся и бьющейся в агонии жертвы, чувствуя, как от этого зрелища волна возбуждения растекается по телу. Он всегда так делал. Молодой вампир, у которого жажда крови хуже любой наркотической ломки. Готовый на что угодно, лишь бы только попробовать на вкус капельку алой жидкости, протекающей по венам этих никчёмных людей, жизни которых для него никогда и ничего не стоили. Виктор убивал, не считая жертв. Но никогда не нападал тихо, потому что в этом не было никакого интереса. Он играл. Обманывал, загонял их в угол, строил из себя прекрасного принца, втираясь в доверие глупым дурочкам, а потом выгрызал куски плоти, заставляя кровь брызгать фонтаном в разные стороны. Ван Арт обожал рисовать кровью по обнажённым телам, когда жажда достигала уже своего пика. Глаза неистово горели, тело дрожало, а дыхание сбивалось настолько, что в глотке пекло, словно он проглотил горящий факел. Но он рисовал. Терпел, проверяя свою выдержку, не сдавался до последнего, проводя окровавленным пальцем по плоскому животику, чтобы потом молниеносным движением примкнуть к телу очередным укусом, слыша, как сердце делает два последних, еле слышных удара. Он дарил им розы. Каждой по одной. Красная роза перед тем самым свиданием, словно маленькое напоминание о незавершённом деле. Никто не уходил от него в целости. Никому не удавалось спастись, потому что он был настроен слишком решительно. Виктор коллекционировал. Пробовал всех по очереди, словно пытаясь найти лучший вкус. Рыжие, брюнетки, блондинки, девственницы или шлюхи со стажем — ему было плевать на каждую. Он любил слушать, как они умоляют его остановиться, чувствуя первый прокол острых клыков. Обожал смотреть на окровавленные тела, извивающиеся на пороге смерти. Возбуждался от вида багровой крови, растекающейся по ложбинке между грудей. Это было не больше чем игрой. Он умел отлично контролировать себя, чтобы не убивать людей. Виктор вполне мог питаться кровью животных, но… Это было скучно. Настолько скучно, что вампир колесил по всему миру в поисках новых жертв, стараясь сильно не следить в одном месте. Пара свиданий с наивными дурами, номер в отеле, и снова это завораживающее зрелище, которое отпечатывается в памяти на долгие годы. Пока число жертв не начало переваливать за сотню. Потом ему не приходилось запоминать каждую — сознание всё чаще и чаще пополнялось свежими картинками с новыми девушками. Виктор запоминал только особенных девушек. Тех, что сопротивлялись дольше остальных и обладали невероятным желанием жить. Тех, кто думал, что всё это — игра, до самого последнего вздоха. Обожал представительниц жёсткого секса. Самой сладкой оказалась Лили — она была убита, когда Виктор подвязал её над кроватью головой вниз. Дурочка сама захотела острых ощущений, а потом истекала кровью, пачкая белоснежные простыни гостиничного номера. Виктору даже было жаль, что пришлось сбежать раньше, чем в номер пришла горничная. Он с удовольствием посмотрел бы на её искаженное страхом лицо. А потом бы успокоил, втерся в доверие и убил. Выпил бы всю кровь, чувствуя, как в организм возвращается энергия и новые силы для… новых убийств. Виктор не мог остановиться. Его стал подводить контроль, хотелось наброситься на жертву на первой встрече. Пахло кровью. Повсюду. Эти стучащие сердца людей били набатом по ушам, заставляя сходить с ума. Слишком много крови. Она повсюду, и контроля уже не хватало. Он не мог остановить убийства, и в один момент это перестало быть просто игрой и развлечением для собственного наслаждения. Это стало необходимостью. И больше не приносило удовольствия. Виктор чувствовал, как становился зверем. Голодным и жутким, разрывающим своих жертв на куски. Не было наслаждения телами и проверки своей выдержки. Никаких рисунков на теле и искусных экзекуций. Только грязные убийства, тихие, жуткие, в подворотнях и на окраинах города. Чтобы утолить голод, чтобы показать своё превосходство, чтобы просто перестать хоть на мгновение чувствовать чёртову жажду. Он прекратил. Долго шел к этому, понимая, что так существовать нельзя. Скитаться по планете в поисках новой крови — нет. Это не для него. Его обратили ночью и, кажется, совершенно случайно. Ван Арт не знал, как вести себя и как выживать, остался один в этом мире, чувствуя своё превосходство над людьми. Несколько лет он вел эти игры, которые закончились совершенно ужасно, а потом решил, что пора научиться себя контролировать. Он снова стал жить среди людей, борясь с невыносимой жаждой. Его бросало в озноб, словно возможно было стать ещё холоднее, потом он чувствовал невыносимый жар, точно побывал в адском котле. Его ломало. Руки выкручивало, а позвонок выгибался, точно мужчина одержим демонами. Виктор чувствовал их всех. Каждого, кто проходил мимо. Чувствовал запах крови, слышал, как она течёт по венам, буквально ощущал сладкий вкус на кончике языка. Это было поистине адом. Полгода он боролся с собой, не убив при этом ни одного человека. Полгода провёл в мучениях и в ночных вылазках в лес, чтобы выпить до тошноты невкусную кровь волка. Он сдерживался как мог, стараясь вывести свой уровень выдержки на ту вершину, где он сможет спокойно существовать среди людей. Потому что в один момент именно спокойствия ему стало не хватать в жизни. И он жил. Купил квартиру, стал вести почти человеческий образ жизни и ликовал, что смог преодолеть это сумасшествие в одиночку. А потом он влюбился. По-настоящему. Впервые за последние пару десятков лет, кажется. Как мальчишка, так резко и странно, что и сам того не заметил. Она была красива. Как самая прекрасная фантазия, самая желанная мечта. Она стала его идеей фикс. Её хотелось заполучить, он чувствовал, что нужно. Он хотел ощущать её, вдыхать запах кожи, касаться, слышать стук её сердца… Сердца, ставшего его погибелью. Он не сдержался. На чёртовом пятом свидании, когда она порезала палец о торчащий гвоздь в изголовье кровати. Прямо во время секса. Так нелепо… Виктор двигался внутри неё в размеренном темпе, даря обоим особое наслаждение. Медленно, сладко, растягивая удовольствие, умирая от её ласк. Она извивалась под ним, чувствуя приближение разрядки, целовала в губы, отдавая всю свою нежность и любовь, а потом… Потом она вскрикнула, слизывая капельку крови с безымянного пальца. Ван Арт совершенно не понимал, что происходило. Он действовал на инстинктах, ничего не видел из-за пелены влечения, что застилала глаза. Виктор убил её. Свою любимую Джози. Ту, для которой готов был положить весь мир к ногам. Убил. Красиво. Так, как ещё не убивал ни одну жертву. Осторожно и трепетно, оставляя еле заметные укусы на руках и ключицах, через которые тоненькими струйками стекала кровь, очерчивая все изгибы молодого тела. Виктор наслаждался зрелищем. Находясь в полном непонимании происходящего, он завороженно смотрел за каждой алой дорожкой. Наблюдал, как поднимается её грудная клетка на последних вздохах. Смотрел в глаза девушке и упивался её страхом. Ван Арт очнулся ровно тогда, когда её сердце пропустило последний удар. Он вырисовывал на животике последнюю кровавую линию, которые вместе создали из себя очертание пышной розы. Мужчина отскочил от девушки, словно просыпаясь ото сна, зарываясь пальцами в чёрные волосы. Он кричал. Громко и долго, избивая стены кулаками. Тряс Джози за плечи, надеясь, что она может проснуться. Виктор плакал. Обхватил руками её ещё теплое тело и рыдал, роняя слёзы на её пухлые губы. Он не выпил ни единой капельки её крови. Похоронил её, у могилы обещая себе, что больше никогда не совершит ничего подобного. Не убьёт. Не поддастся инстинктам. Не полюбит. Виктор долго жил в абсолютной глуши. В каком-то старом рыбацком доме на краю леса, где, он точно знал, не встретит никакого человека. Нельзя. Он не был готов. Не мог встретиться с ними лицом к лицу. Боялся снова не сдержаться и не исполнить обещание, данное Джози. Виктор готовился к нормальной жизни, но с каждым днём всё чаще и чаще твердил себе, что не готов. И всё чаще ходил на кладбище. Прошло долгих тридцать лет, прежде чем он смог отпустить Джози. Она явилась ему, когда тот был в голодном бреду, и попросила отпустить её, а потом дать шанс себе на нормальную жизнь. Было сложно. Он не понимал, как возможно отпустить того, кого любишь, ведь… Невозможно. Больно. Он никогда не знал боли, но эти ощущения словно рвали его на куски, никак не давая сдохнуть. Но он послушал её. Перебрался в город, хотя и жильё купил на отшибе, чтобы не находиться среди людей. Его раздражали они. Каждый из них. Своим смехом, жизнерадостностью… Он жил далеко от них. Стал холодным, практически прекратил разговаривать и посещать какие-либо мероприятия даже среди вампиров. Ему не нужно было это. Виктор в принципе не понимал больше смысла своего существования. Пока не встретил её. Такую противную, задающую кучу ненужных вопросов и не умеющую вовремя замолчать девушку. Она раздражала его даже сильнее, чем все остальные. Именно это в ней и зацепило. Она была не такой, как остальные. Отличалась от всех людей, которых он встречал на протяжении долгих лет. И самое главное — она не была похожа на Джози. Была другая. Не напоминала о ней, не делала больно, надавливая на старые раны. Она заняла новое место в его холодном и давно остановленном сердце. Мия. Та, кто смог вернуть его к жизни. Та, с которой он не боялся пробовать: знал, что не сорвется больше. Точно нет. Он изменился. Нет больше того ужасного Виктора, хладнокровного убийцы и неконтролирующего себя молодого вампира. Есть Виктор любящий, умеющий сдерживать свои эмоции. Виктор, который смог переступить через страхи ради любви. Отныне красная роза, лежащая утром на подушке Мии, не символизирует смерть. Он изменился. Она его изменила…