Часть 1

      Лили вновь осталась позже всех после собрания книжного клуба. Северус услышал об этом из разговора прошедших мимо Мэри и Вэрити. Они его не увидели, и Северус решил зайти — вдруг он застанет её, чтобы проводить в башню Гриффиндора. Но теперь, встретившись, ни он, ни она не торопились покинуть каморку над кабинетом защиты от темных сил, тесную комнатку, заставленную всяческим невообразимым хламом, оставленным прежними преподавателями. Из-за этого скопища барахла в комнате всегда было полутемно. Тут царил так любимый ими полумрак, даже если бы не успело стемнеть, и пушистый снег не падал за окном, оседая белым одеялом на подоконнике. Когда Северус открыл дверь, Лили любовалась им, как ребенок, почти прижавшись носом к стеклу. Тихо шипела пластинка — наверняка она задержалась, потому что слушала музыку.       Северус осторожно обнял её, щекой прижавшись к шелковистым темно-рыжим волосам.       — Зачем ты стоишь тут в потемках? Она улыбнулась и вместо ответа плавно повела волшебной палочкой. Из кончика вылетели и рассеялись маленькие светящиеся огоньки, теплой россыпью они мерцали, словно рождественская гирлянда. До каникул оставалось всего две недели.       Лили улыбнулась, глядя на силуэт в отражении. У него на миг замерло сердце — это отражение, их вместе, неужели это всё по-настоящему? И Лили в его руках, рядом…       Она обернулась, чтобы его поцеловать. Северус прикрыл глаза и позволил себе тонуть в неге, целуя её мягкие губы, такие полные, такие сладкие. Чувствуя тепло её тела в объятиях. Ощутив, как её рука легла ему на живот и скользнула чуть ниже, Северус слегка напрягся. Он все ещё не ко всем её прикосновениям мог привыкнуть. Любое из них пробуждало бурю чувств, первым из которых был секундный страх, желание закрыться, застыть — Северус не привык чтобы его касались, особенно чтобы так… Но вместе с тем сам он не мог отпустить её. Видеть, что Лили приятны его прикосновения, объятия, его близость — это делало счастливым. Знание, что его любовь готовы принять, что его не оттолкнут, наполняло сердце радостью. В такие моменты можно было забыть, что ногами стоишь на земле.       Они были вместе уже несколько месяцев, и Северусу льстило знать, что в его власти радовать её, заставить её улыбаться, или что он способен пробуждать в ней чувства, самые тайные, запретные, от которых внутри всё обрывалось и сладко трепетало. Северусу нравилось слышать её тяжелое прерывистое дыхание, когда он целовал её в шею, нравилось смотреть, как томно откидывала она назад голову, приоткрыв губы… И с каждым разом он позволял себе всё больше, как человек весной день за днем ходящий по всё истончающемуся льду.       Всякий раз он одергивал себя, встречая затуманенный взгляд Лили из-под ресниц. И боялся силы, неистовости собственных желаний в такие мгновения.       Он стыдился этого желания. Стыдился себя. Не верил до конца, что ей и правда может быть приятно заниматься таким с ним.       Она крепче прижалась к нему, залезла на подоконник, обвивая его ногами, касаясь его грудью, слегка ерзая…       — Стой, хватит, — выдохнул он в поцелуй, — не надо.       — Почему… — Лили заглянула ему в лицо, раскрасневшаяся, со странным блеском в глазах. Было в нем что-то хитрое. Или просто так отражалось сияние огоньков вокруг.       — Потому что… — Северус, пытаясь отдышаться, не нашёлся как выразить простую в общем-то идею о том, что ему не стоит возбуждаться слишком сильно. Он чувствовал, что и так уже штаны становятся тесноваты. Если у него встанет, стыда не оберешься, но сосредоточится на чем-то другом ему было трудно.       Лили только улыбалась, выжидательно глядя ясными глазами, а он не смел поднять на неё взгляд.       — Что не так, Сев?       — Потому что… — Он выдавил, чувствуя, как пылают щеки. Черт, как же стыдно. — Я не смогу контролировать… У меня встанет, если я продолжу… Если ты продолжишь…       — И что тут такого?.. — Лили покраснела, но взгляда не отвела.       — Но ты… Я же не буду при тебе… — он не закончил фразу — дыхание сбилось, горло сжало. Её щеки тоже вспыхнули еще ярче. Она снова приникла к его губам, положив ладонь ему ниже пояса, слегка сжав.       — Тогда позволь мне. Я хочу сделать тебе приятно.       — Если кто-то войдет сюда? — Прошептал Северус, взглянув на неё. Мысль о профессоре защиты, или о ком-то из хихикающих младшекурсников была невыносима, но отлично отрезвляла. Отстраняя её руку, он тяжело дышал.       — Не надо. Я не хочу… Я не могу.       Стыд обжигал его невыносимо. Лили слегка погрустнела.       — ты правда не хочешь?       — Я не… — Северус вновь мучительно пытался подобрать слова, — зачем тебе это?       — Я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо. Я люблю тебя, Сев.       Северус вздрогнул, от её шепота возле самого уха по спине прокатились мурашки. Он вдохнул запах клубничного мыла от её волос, притянул к себе, вновь поцеловал, цепенея от её прикосновений, но уже не отстраняясь. Она принялась гладить его, спускаясь ниже, сквозь ткань брюк, пытаясь охватить рукой. По телу расходилась дрожь волнами.       Он прикрыл глаза, чтобы не видеть её. Ему чертовски хотелось отодвинуть её, остановить это, уйти… Это чувство было слишком сильным, чтобы его выносить, слишком невероятным, чтобы происходить наяву.       Иногда Северус все же приоткрывал глаза и из-под ресниц видел её внимательный взгляд. Лили подалась вперед и жадно наблюдала за ним.       Она взялась за ремень, расстегнула штаны, и он зажмурился, но тут же все-таки взглянул на неё, боясь заметить на её лице неприязнь или отвращение. Он не хотел, чтобы она себя заставляла. В тусклом свете Северус видел, как густой румянец покрывает её лицо и шею, но не заметил во взгляде омерзения. Очень осторожно Лили взяла его член в руку. Дыхание вновь сбилось, Северус зажмурился и уткнулся носом ей в плечо, слыша только стук собственного сердца. Она обхватила рукой, нежно провела по головке большим пальцем. Северус подумал что пожалеет об этом, но отступать было поздно.       — О боже… — он прикусил костяшку пальца, чтобы не застонать в голос, когда она повторила это движение. Рука Лили сжалась чуть крепче.       Неловкие, неуверенные прикосновения, но они обжигали его, заставляли дыхание сбиваться, только от знания того, что это она ласкает его, от знания, что это её нежные пальцы касаются его… Казалось, уже от этого он готов был кончить в ту же секунду.       Её движения стали быстрее, но она никак не могла найти ритм. Сгорая от смущения, Северус положил свою руку поверх её, поводя бедрами, чувствуя, как нарастает жар внутри. Её движения стали смелее, увереннее, и он потянулся поцеловать её. Прежде Лили не целовала его так… Так страстно, так бесстыдно, так жадно, и он впервые забылся, отдался этому чувству, позволяя ей делать всё, что она захочет. Её губы спустились ниже, на шею, на ключицы за ворот рубашки…       Вздрогнув и застонав, он открыл глаза и посмотрел вниз. Он не верил глазам, но яркость ощущения, горячего тепла, охватившего его была не похожа ни на что. Лили взяла у него в рот.       — Зачем ты?.. — Прошептал он едва слышно. Она, стоя на коленях, подняла глаза. Встретившись с ним взглядом, она покраснела.       — Тебе нравится?       — Нравится, но… Тебе не противно?       Она пожала плечами и скользнула языком по головке члена, вызвав дрожь мурашек. Он вновь прикрыл глаза. Северус не знал, куда деться от этого жара, её рук, её губ, он переполнял его, огнем, расплавленным железом, растекался по телу, ему хотелось, чтобы она взяла в рот ещё глубже, и было мучительно стыдно быть в её власти. Страх обострял ощущения, каждое прикосновение как будто искру вышибало.       Северус едва мог сдерживать стоны, такие постыдные, попросту пошлые…       Ему хотелось ещё, хотелось её всю, но он не смел сказать. Северус положил руку ей на макушку, зарылся пальцами в шелковистые волосы, чувствуя, как все более жадно Лили облизывает его член, и двигаясь навстречу этим алчным губам, задыхаясь от восторга. Она сжала его рукой, и вновь посмотрела вверх, усмехаясь как бес.       — Продолжить?       — Да. Мне… Сильнее. — Выдохнул он. Перед глазами всё поплыло. Он прикусил губу, кончая ей на ладонь. Она улыбалась лукаво, но тут же опустила взгляд, а он не знал, как посмотреть ей в глаза.       В ушах звенело, блаженная легкость разливалась по телу. Странное чувство освобожденности и усталости овладело им. Северус несколько секунд тупо смотрел, как Лили вытирала руки платком, и поспешно оделся, только сейчас поняв, что взмок как мышь.       — Я всё сделала правильно?       — Да… — Только и смог выдавить он. В голове не было ни единой мысли, только бесконечная растерянность. Как теперь с ней говорить, как смотреть ей в глаза?       Северус не знал как сказать, как спросить то, что в эту минуту его волновало.       — Наверное, тебе было смешно…       — С чего мне смеяться? — Лили недоуменно подняла на него глаза.       Северус отвел взгляд и буркнул:       — С того, каким я был только-что. Жалким.       — Вовсе нет. Ты слишком много думаешь, Сев. Мне нравилось на тебя смотреть. Ты показался мне красивым… — она улыбнулась, останавливая проигрыватель, и один за другим гася кружащих в воздухе светляков. — И мне льстит мысль, что я это делала с тобой. Что тебе нравилось то, что я делаю. — Она обняла его       — Я люблю тебя.       — А я тебя. Ты ведь проводишь меня до портрета?