Часть 1. Когда боль не требует слов

Жизнь била ключом вокруг, играла своими лучами с Асгардом. Почти каждый божий день что-то да происходило: застолья, праздники, гулянки, но только не за дверьми покоев Локи. Туда не пробивался даже солнечный свет, что уж говорить о яркости жизни. Кровать внушительных размеров стояла чëтко по центру комнаты и притягивала всë внимание, хотя это и не было обязательно, ведь покои посещал лишь сам Локи. Это его мир, личные владения, место, где он может, наконец, вдохнуть полной грудью и быть самим собой, не натягивая маску заинтересованности. Наверное, поэтому здесь почти всегда царил хаос, как и в его душе. Шесть подушек с шелковыми наволочками всегда разбросаны по кровати, лишь изредка собираясь в кучу, когда Локи решал посидеть, а не полежать. Такую же участь постигает и одеяло, если оно не накинуто на плечи Бога или не скрывает его макушку. Беспорядок добрался и до стола, что стоит прямо у окна. Периодически кучу непонятных бумажек разбавляли пустые бутылки вина или блюда из-под фруктов, украденных с застолья. Неудивительно, что живого места нет и на полу, который всегда завален одеждой, хотя Локи может и наколдовать еë на себе. Но снимать еë и кидать в разные углы в порыве ярости куда приятнее, чем убирать магией. Это утро с самого начала было отвратительным. Открытое ночью окно позволило ветру отодвинуть края штор, и солнце слепило глаза. Локи долго боролся со сном, морщась и пытаясь натянуть на лицо одеяло, которое зажалось его же ногами. Мучиться долго надоедало, поэтому Богу всë же пришлось разлепить веки и тут же об этом пожалеть. Он с мучительным стоном отвернулся, закрывая лицо руками. Раз уж открыл глаза, можно и встать, спустив босые ноги на ковер. Полоска света была тонкой и шла чëтко по подушкам, но даже её хватило, чтобы комната выглядела светлее. Локи заставил себя подняться полностью и подойти к противным шторам, вновь перекрывая свету путь. Новый день, новые поводы ненавидеть брата и новые волны злости на судьбу. И так было всегда. Вроде окружён семьёй, каким-то вниманием, заботой, но это всё было не то. Локи жил в тени, раз за разом всё глубже падая в свою бездну. Окружён, но одинок. И это никак было не исправить. Что бы он ни сделал, это всегда оставался позади, никем не замеченным. Глупый смех в спину, необоснованные шутки, задевающие не хуже открытого оскорбления. И в конечном итоге Локи вновь сидит на полу во тьме, пытаясь опустошить пустоту. А тишина только давит. Злость и ненависть в унисон нашёптывают о бездарности и мести. Неважно, кем кто является, будь то Бог или жалкий смертный, всем всегда будет мало. Мало помощи, подвигов, доказательств и внимания. Локи тоже мало. Мало богатства, статуса, пусть он и не такой громкий, как у Тора, мало внимания. И это всегда разъедало изнутри, взращивая лишь новые ветки ненависти ко всему вокруг. Локи мучительно застонал, растирая лицо в попытках убрать следы ночной апатии. А хотя есть ли смысл? Можно просто щелкнуть пальцами, и он вновь стоит при параде с идеально уложенными волосами, пусть в них и был свой хаос всего секунду назад. Так Локи и поступил. Всяко лучше, чем ненавидеть себя ещё и за состояние, и так демонов внутри достаточно. Однако сил и желания выходить это не добавило, пусть руки уже и открывали двери. И снова он выходит в этот шумный дурдом, где любой угол ослепительно блестит и мерзко гудит. Взгляд в пол, и так можно спокойно добраться до улицы, чтобы хоть немного подышать свежим воздухом, иначе Локи будет не Богом обмана, а Богом затворничества и духоты. Даже отвлекаясь от гнетущей атмосферы своего маленького мира, который вообще-то должен спасать, Локи не чувствовал умиротворения. Во всей галактике не найдётся места, где он мог бы насладиться моментом, вдохнуть полной грудью и, наконец, избавиться от голодных демонов. Его всегда и везде будет преследовать чувство ничтожности, бесполезности и одиночества. Верные друзья? Нет. Проклятье, цепляющееся за глотку, медленно сжимающее пальцы, чтобы дать прочувствовать всю боль уходящего кислорода, а потом резко отпустить, оставляя в пустоте страха. Казалось бы, Бог, принц Асгарда, должен купаться в роскоши и любви, но вместо этого медленно гниёт изнутри. Гул стих, оставив только стук каблуков о пол. Локи, кажется, и сам не знал, куда и зачем идёт. Спальня, где он прячет каждую ночь свою боль, теперь его пугает. Хотелось уйти как можно дальше, но не только от места, пропитанного одиночеством и апатией, но и от самого себя. Жизнь в тени — это не причина начать что-то новое в секрете от всех. Это причина ненавидеть свою жизнь ещё больше, просто потому что не смог стать лучше. А если пытаться ещё раз — сделаешь только хуже. Так Локи и считал, ведь все прошлые попытки были осквернены осуждением. И какой тогда смысл пытаться быть хорошим, если обращают внимание только на плохое? Так души и грязнут во тьме. Собственной тьме. *** Шаги ускоряются, Локи идёт увереннее, с приподнятой головой, но не потому, что смог отметнуть свою тьму, а потому, что надел маску. Он проходит бесконечные коридоры дворца и, наконец, сворачивает в большой зал, где обычно по вечерам сидят Тор с друзьями после очередных приключений. Локи уже в который раз предпочитает просто молча уйти, чем плестись за глупым братом и его шайкой клоунов. Хотя в этом есть один небольшой плюс — вино, которое можно под шумок стащить. Шумок — это издевательские шутки в перемешку с оскорблениями. Но Локи глупо улыбается, пропускает мимо ушей и забирает вино, которое и без того пьяная компания уже не допьёт, а ещё и пару мелких тарелок с фруктами. Будь Локи обычным человеком, наверняка уже бы спился и умер. Но хоть где-то ему повезло, поэтому можно продолжить глушить пустоту вином. В этот раз всë ровно так же и произошло. Локи неспеша подошëл к компании, которая очень шумно обсуждала очередной глупый поступок Тора. Но, конечно же, в глазах остальных это подвиг. — О, а вот и наш отшельник! — громко говорит Тор, поднимая руку с бокалом, — давай к нам, а то совсем зачах в своей комнате! — Уж лучше так, чем опять оказаться виноватым в твоих же глупостях, братец, — почти беспристрастно отвечает Локи, подходя ближе к накрытому столу. — Ну или кто-то просто слишком слаб, чтобы угнаться за братом! — кричит Хогун, толкая локтем Тора. — Да ладно вам, не такой он уж и слабый, просто смазливый! — отвечает Тор, вытягивая руку уже в сторону друзей, — давайте выпьем за смазливость Локи, благодаря этому я сияю ярче! — Смотри не сгори, братец, — еле слышно проговаривает Локи А пока компания пьёт за мерзкие и глупые причины, Локи, в свою очередь, осуществляет план по краже вина и фруктов, чтобы в конечном итоге вновь оказаться в своём маленьком мире одиночества. Он даже и не заметил, что наворачивал круги по дворцу весь день. Вероятно, просто потому, что Локи упал с головой в бездну, хотя, казалось бы, куда ещё глубже. Когда это только началось, Лафейсон поначалу пытался выпросить совета у Фригг, но каждый раз убеждался, что всё сводится к "пойми и прости". Понять что? Что Тор в любом случае будет отбрасывать на Локи тень? А простить за что? За то, что всем плевать, что там, на другом конце? Фригг всегда просила не злиться на брата, понять, что тот не награждён навыком замечать незаметное и понимать непонятное. Зато это умеет Локи, и, о боги, как же ему хотелось, чтобы все наконец это заметили. Именно Локи замечал другие пути отступления, именно он замечал тонкости в настроении других и именно он замечал, когда кто-то лжёт. Даже если бы перед ним встал другой Бог обмана, который в сотни раз лучше, Локи бы распознал ложь. Быть может, если бы Тор замечал, как топчет брата, то из них бы вышла неплохая команда. Локи — глаза и мозг, а Тор — руки и сила. Но, увы. Тьма в спальне никогда не была чем-то непривычным, даже после яркого и шумного зала. Локи ставит две бутылки, зажатые пальцами, на стол, куда опускает и две маленькие тарелки с виноградом и ягодами. Удивительно, что в этот раз ничего не упало. Значит, несмотря на отвратительное утро, хоть вечер может быть хорошим. Когда это Локи стал оценивать настроение по таким мелочам? Когда это вошло в привычку? Он откидывает одеяло и подушки к изголовью и переносит тарелки на постель. Вот и настал тот момент, когда можно швырнуть одежду на пол и насладиться шелковыми простынями. Как жаль, что это не решит проблемы, а лишь облегчит симптомы. И снова он остаётся один в своей тьме, наедине со злостью и кислым вином. Счёт времени давно потерялся, пока в организм медленно вливалось вино, а голову заполняли самые тёмные и запутанные мысли, перемешанные с желанием закричать изо всех сил. Локи мог бы просто уйти, исчезнуть, раствориться — помочь миру забыть о своём существовании. Но разве его кто-нибудь вообще помнил, чтобы требовалось уничтожать воспоминания? Казалось, только Фригг могла бы заметить его исчезновение. Он был тенью, тихим эхом, пылинкой — чем угодно, что обычно остаётся незамеченным. Просто быть таким звучит не так тоскливо, как жить этим, ощущать каждый день, каждую ночь, всю свою жизнь. Ночь обнимала тьму в душе Локи, не заботясь о том, к чему это приведёт утром. Вино не отнимает мысли — оно лишь обостряет восприятие боли. В комнате — кромешная тьма, как и внутри него. Бог ненавидел свою судьбу каждой клеточкой своей души, проклинал всё происходящее, пока, наконец, не отключился с почти пустой бутылкой в руках. И вновь Бога выдёргивает из сна противное солнце, раздражающе жгущее глаза. Будто за волосы оно вытаскивает Локи, заставляя открыть глаза. Только на этот раз шторы были раскрыты не ветром из открытого окна, а кем-то. На ватных руках Локи приподнимается и заставляет себя подтянуть ноги — чтобы ощутить хоть какую-то опору. Проморгавшись и наконец обретя фокус, Лафейсон замечает рядом с ослепляющим окном фигуру. Фригг. — И давно ты так спишь? — спросила мать, опуская взгляд на пустые бутылки у стола. — Что происходит? — С каких пор это кого-то волнует? — сонно огрызнулся Локи, только потом осознав, кто перед ним. — Я имел в виду... как это вообще может кого-то волновать? — С тех самых пор, как я стала твоей матерью, Локи. Что происходит? Как давно ты… — она хмурит брови, не осмеливаясь поднять взгляд на сына. — Настолько давно, что я и сам не помню, мама. Как давно Тор заслонил меня собой? Как давно меня перестали замечать? Как давно я стал посмешищем? Между ними повисла, казалось, вечная тишина. Локи не поднимал глаз на мать — просто потому, что не хотел, чтобы она увидела, сколько боли скрывается в его взгляде. Но долго так оставаться не получалось, и они одновременно подняли глаза. Лицо Фригг изменилось — стало слишком мягким. Она всегда так смотрела, когда видела боль Бога Обмана. Пусть даже это была ссадина на коленке в детстве или обида на проказы брата. И сейчас — так же. Фригг всё поняла, всё увидела и всё осознала. Она слегка склонила голову набок, и в ответ Локи поджал губы и нахмурился. И снова — этот немой диалог одними лишь взглядами, который расставил всё по местам. Может быть, Локи и правда когда-нибудь расскажет всё, что накопилось, — но это будет потом. И оба это знали. Фригг коротко кивнула и отошла от стола. — Я вообще-то пришла по другому поводу. Вечером будет бал. Помнишь, как-то раз мы обсуждали межгалактические дела других миров? Это бал — для знакомства с ближайшими потенциальными союзниками. Я заметила, что ты в основном уединяешься — уходишь куда-то один или просто сидишь в комнате, — Фригг ловит хмурый взгляд Локи и коротко улыбается. — Я хочу, чтобы ты пришёл. Сначала я просто хотела провести с тобой время...Но теперь понимаю — тебе нужно общение. И, быть может, кто-нибудь там сможет тебя отвлечь. Локи тяжело вздыхает в ответ, не говоря ни слова. Но Фригг это и не нужно — ей достаточно одного его взгляда с поджатыми губами: это означало согласие. — Это бал-маскарад, так что нужна будет маска, — добавила Фригг. Она вновь одаряет Локи нежной улыбкой и выходит из комнаты, оставляя сонного и хмурого сына наедине со своими мыслями. Опять.