Часть 12

Мне очень важно ваше мнение или какая-то отдача, хочу знать стоит ли продолжать, буду очень благодарна за какой-то фитбек.

***

Окрестности Бухареста. Особняк Найры и Роана. 1699 год.

Роан                         Прошло еще 8 лет, за это время мы с Найрой привыкли к присутствию Велисы в нашем доме еще больше. Я старался научить ее развивать свой дар. У нее хорошо получалось, она старалась, иногда, конечно, получалось не очень, но куда без ошибок. Как всегда, она много времени проводила с Найрой, они стали словно сестрами. Впоследствии и я стал испытывать что-то странное, ощущение, которое редко узнают вампиры. Но я точно не хотел воспринимать Велису как свою вторую сестру. Я не знаю, с чего все началось.Может быть, с того, как она смотрит. В ее взгляде нет того, что я привык видеть у вампиров — хищника, голода, вечной усталости. Там что-то другое. Больше. Глубже. Как будто она еще помнит, что такое быть живой, быть человеком. Словно борется за это каждый день. А может, все началось с того, как она молчит. В ней такая тишина, что хочется ее слушать. Как музыку, которую играют после боя — нежную, опустошенную, настоящую. Она не притворяется. Не обольщает. Не играет. Она просто есть. И именно поэтому меня тянет к ней.Я видел, как она страдает. Как прячет боль за отстраненностью, за сарказмом, за холодом. Но это не защита. Это крик. И, черт возьми, я слышу его каждый раз, когда она рядом. Она — неудобная. Не подконтрольна. Ее невозможно обуздать или заставить покориться. Но именно это… именно это я и уважаю. Именно это, может быть, и влюбляет. Поэтому впервые за долгое, слишком долгое время — я не чувствую себя пустым рядом с ней. Она как напоминание. О чем-то потерянном. О чем-то важном. О том, что даже в темноте может гореть свет — упрямый, колючий, несовершенный. Но настоящее. И я боюсь этого ощущения. Потому что знаю: если утону в ней — она изменит все.Мой дар — не о силе. Не об огне или леде. Не о зрелищной магии. Я просто… чувствую.Эмоции — это мои тени. Они шепчут мне обо всем, что прячут другие. Страх, страсть, злоба, одиночество — я читаю их, как открытую книгу. И если захочу, могу изменить сюжет. Я могу погасить страх. Разжечь страсть. Заставить тебя ненавидеть или любить. Это не иллюзия и не гипноз. Это просто я меняю то, как ты ее чувствуешь.И с этим тяжело жить. Ибо каждое чувство, которое кто-то к тебе проявляет, вызывает сомнение: это подлинное… или мое? Я научился контролировать это. Не вмешиваться. Не всегда ломать. У Велиси я не видел эмоции «любви», «желания» по отношению ко мне.Я чувствовал ее эмоции, как старинное вино, долго стоящее под замком. Она не растворяется в моем присутствии, не поддается сразу.Она испытывает искренне. И мне хочется, чтобы все, что она чувствует, было настоящим.Когда она узнала о моей магической силе, она была слишком шокирована. Окрестности Бухареста. Особняк Найры и Роана 1692 год. Велиса — Какая у тебя сила? — Ты наконец расскажешь мне? Я сидела в глубоком кресле у камина, завернувшись в тонкий шерстяной плед. В руках — бокал еще теплой крови. После изнурительной тренировки, где я часами пыталась угадать эмоции напуганной девочки из ближайшей деревни, все во мне гудело. Роан сидел напротив, немного расслабленный, в белой рубашке с расстегнутым воротником. В его руке бокал оставался практически нетронутым. — Моя сила? — он улыбнулся уголками губ. — Хм. Я всегда считал, что лучше оставлять чуть-чуть тайн… Но ты, кажется, заслужила. Он сделал глоток и посмотрел на огонь. Блики пламени танцевали в его зрачках. — Я не просто читаю эмоции. Я могу их… перенастраивать. Изменять. Страх — на доверие. Гнев — на желание. Я могу заставить врага чувствовать вину, а незнакомца слепую симпатию ко мне или к кому угодно. Это не гипноз. Это… как игра на человеческих душах. Я затаила дыхание. — Но есть еще кое-что. — Его голос стал более низким, почти интимным. — Я могу исчезать в тенях. Буквально. Изящная вещь. Для боя, для побега или для появления в нужный момент. Это не телепортация, а… перемещение через тьму. Если рядом есть тень, я могу быть там. — Ты можешь исчезать? — прошептала я. — И появляться. — Он слегка наклонил голову. — То есть… ты мог подсматривать за мной в любой момент читать и менять мои эмоции? — прищурилась я. Роан рассмеялся, впервые за вечер искренне. — Мог. Но не делал. По крайней мере, нечасто. — Нечестно. Я напрягаю все мышцы, чтобы научиться различать эмоции, а ты просто… нажимаешь на них. — Такова моя природа. Но я тоже учусь не пользоваться этим. Собственная воля сильнее дара. А особенно — когда пытаешься не вмешиваться в чувство… — он задержал на мне взгляд. — …тех, кто тебе действительно важен. Я опустила глаза. Бокал в моих руках едва дрожал. Тишина между нами была теплой, почти живой. Огонь потрескивал в камине, и его блики скользили по лицу Роана — резкому, точеному, но сейчас более мягкому. — Хочешь, я попробую тебя почувствовать? — спросила я тихо. — Без силы. Просто… интуицией. — Конечно. — Его голос не дрогнул. Но я уловила — внутри он напрягся. Чуть-чуть. Я поднялась с кресла и подошла к нему. Медленно. Мне хотелось коснуться — не для эффекта, не для того чтобы снять что-то из одежды. Просто… прикоснуться. Я опустилась на корточки возле него и положила ладонь ему на колено. Наши взоры встретились. — Ты боишься? — прошептала я. — Тебя? — Он немного наклонился. — Нет. Себя — возможно. Я усмехнулась. Пальцы скользнули по его ладони, лежавшей на подлокотнике, сухая, сильная, холодная. Он не убрал руку. — Ты… сейчас чувствуешь тепло. Покой. Но это не настоящее спокойствие. Это как озеро с тонким льдом. Под ним — глубина. И там… что-то такое, что ты скрываешь даже от себя. Роан не отвечал, только смотрел. Напряжение между нами загустело. Его глаза стали темнее, глубже. И одновременно открытыми. — Ты чувствуешь ко мне что-то… такое, что не хочешь чувствовать, — прошептала я. — И пытаешься это заглушить. — Не потому, что не хочу. — Его голос был хриплым. — А потому, что боюсь, что я не смогу это контролировать. — А я — что не смогу ответить. — Признание вырвалось невольно. Он протянул руку и коснулся моего лица очень осторожно. Пальцы скользнули по моей щеке, как тень. И я на мгновение позволила себе склониться к его ладони. Мы не поцеловались. Не обнялись. Не произошло ничего очевидного. Но тот вечер что-то сдвинул. Теперь я знала — он не просто мой тренер, не просто брат Найры. Я ему нравлюсь и точно не как подруга или сестра.

***

Окрестности Бухареста. Особняк Найры и Роана. 1699 год. Велиса. Сад утопал в сумерках. Листья сверкали, словно от слез. Я пришла раньше — мне нравилось бродить по аллеям до того, как появлялся Роан. Но на этот раз он уже ждал. Стоял у скамьи, в темной рубашке, без верхней одежды — шея открыта. — Ты здесь, добрый вечер — сказал он, не оборачиваясь. — Что меня ждет сегодня, опять какой-нибудь несчастный из города или из деревень в окрестностях? — спросила я подходя к нему. Он резко повернулся ко мне лицом, его взгляд был сосредоточенным, почти жестоким, и в то же время полным чего-то, чего я раньше не видела. — Мы уже восемь лет тренируемся. На крестьянах, на наемниках, даже на купцах. Но ты не раз мне говорила, что чужие воспоминания — это одно. А вот… прочесть то, что спрятано глубже — совсем другое. — Ты хочешь, чтобы я… — Да. — Он медленно раскатал рукав и протянул руку. — Сегодня ты попробуешь мою кровь. Я оторопела. Это была не шутка. — Ты с ума сошел? Я никогда раньше не пробовала кровь вампира. Это… опасно? — Нет. Но необычно. Я не дам не много. Просто посмотрим, что ты увидишь. Он долго не колебался — резко укусил себя за запястье. Кровь медленно потекла, темная, густая. Мне показалось, она пахла не как человеческая, а чем-то древним. Словно старая магия. Он протянул мне руку. Я приблизилась, осторожно взяла его запястье в ладони. Мое сердце билось глухо. Я не спускала глаз с его запястья. Потом наклонилась… и коснулась клыками. Кровь была теплой, с легкой горечью. Она обнимала мое тело изнутри, и все вокруг будто исчезло. …Камни под босыми ногами. Крики. Молчание. Страх. Детские руки, окровавленные. Кто-то плачет — тихо, долго. И потом — тьма. Пустота. Одиночество. А потом другая картина: Роан. Старший. Спокойный. Но глаза полны боли. Он стоит в тени коридора, смотрит на кого-то, кого не может спасти. А потом снова ночь. И тишина. И долгое, тяжелое ожидание. Я отпрянула слишком резко и чуть не упала. Сердце колотилось. В глазах темнело. — Ты… ты видел смерть в шестнадцать, — прошептала я. — И после этого… как будто перестал быть собой. Вообще. Роан не ответил. Только забрал руку и медленно обернул запястье тканью. Его глаза были темными и спокойными, но теперь я знала, что это спокойствие после шторма. — Ты увидела больше, чем я думал, — сказал он наконец. — Значит, твой дар развивается. Ты увидела смерть моего отца, которого убила Найра, я любил или хотел его любить точно больше, чем она… Я была шокирована. Мы смотрели друг на друга. И в этот момент я поняла: он открылся мне не просто ради тренировки. Это был жест доверия. Жест… чувств.

***

Тот же вечер. Особняк. Окно на втором этаже. Найра. Я стояла у окна, держа в руке бокал с кровью у которой уже давно иссяк вкус. Сад дрожал в сумерках, словно приглушенная только что стихающая мелодия. Но мое внимание привлекал не вечер. Внизу две фигуры. Роан и Велиса. Он дал ей свою кровь. Я едва заметно наклонила голову. Это уже не было просто тренировкой. Он никогда — никогда — не позволял так близко прикасаться к своему прошлому. А сейчас стоит перед ней обнаженный не телом, а воспоминаниями. И сердцем. И она… Она пьет, и я вижу, как меняется ее лицо — сосредоточенное, глубокое, испуганное. Роан наклоняется. Говорит что-то тихо, слишком тихо, чтобы я могла услышать, но достаточно, чтобы понять: это уже не только слова наставника. В его осанке — тревога. В его взгляде что-то… новое. Уязвимое. Я отступаю на шаг, отвожу глаза. — Ну вот и все, — шепчу к себе. — Началось. И хотя я знала, что этот момент когда-нибудь наступит — все равно что-то сжалось во мне. Не зависть. Нет. Скорее — горькое предчувствие. Когда Роан открывается — мир вокруг или расцветает… или превращается в пепел. Я буквально через минуту оказалась возле них в саду из-за своей скорости. -Роан, нам нужно поговорить. — Извини, Велиса, но вынуждена его украсть. Мы оставили Велису стоять в полной тишине одну и растерянную. Мы оказались в глубине сада, далеко от Велисы, чтобы она точно не слышала этот разговор. Лицо Роана было слишком спокойным, и именно поэтому я поняла: внутри него бушевало море. Я очень хорошо знала своего брата. — Она увидела слишком много, — сказала я без прелюдии. — Да. — Он не обернулся. — Я хотел знать, сможет ли она что-нибудь увидеть. — А ты уверен, что это только тренировка? — В моем голосе не было осуждения. Только спокойное наблюдение. Он молчал несколько секунд. Потом ответил: — Я не уверен во многих вещах, Найра. Но точно знаю одно: она не такая, как другие. Она видит глубже. И оказывается она мне не безразлична не только из-за ее интересного и редкого дара. — Ты ее любишь? — Возможно. — Его голос стал тише. Я подошла поближе, посмотрела на него. — И как давно ты это понял? — Не знаю. Возможно, с тех пор, как мы впервые встретились в гостиной. А может, с тех пор, как она отреагировала на мои действия в отношении той старухи, которая потеряла дочь. Я немного усмехнулась, но в сердце оставалась тревога. — Ты играешь с огнем, брат. И если ты впустишь ее слишком глубоко… ты не сможешь остаться в стороне. Роан посмотрел на меня. Впервые за долгое время открыто. — А ты думаешь, я еще в стороне? — Это очень плохая новость…