Не могу тебя понять ( часть 15)

Лондон. Современность. Ресторан  "Nocturne". Я пришла немного раньше обычного. Пустой зал еще пах вчерашним ужином и вином, но где-то в глубине кухни уже слышались привычные звуки — щелчок ножей, приглушенный шип масла на сковороде. Я сняла пальто, поправила волосы перед зеркалом в холле и посмотрела на себя очень критично. Сегодня я выглядела как всегда. Но что-то во мне уже не было "как всегда". Я решила. Приглашу красавчика владельца на свидание. Зачем? Не знаю. Возможно, просто хотела увидеть его не в этом полутемном зале, не среди рабочей смены, не владельца заведения. А поближе. Теплее. Без масок. Я никогда никого не приглашала на свидание. Тем более человека. Это было очень странно, волнительно, но я действительно хотела провести с ним время. Это на меня совсем не похоже. Я сильная, могу убить, пью кровь из своих жертв, а тут жертва уже наверное я. И когда дверь открылась, я уже ждала. Ейдан, как обычно, немного торопился. На нем был серый свитер под темным пальто и неизменный взгляд человека, всегда держащего себя в руках. Но сегодня — будто что-то было иначе. В его глазах... что-то дрожало. Как будто он, как и я, не спал половину ночи. – Доброй ночи, Велиса, – кивнул он, проходя мимо, но я остановила его. — Ейдан... то есть мистер Крейн - я вдохнула. Он остановился и огляделся. — Простите, можно... один вопрос? — Конечно. Что-нибудь произошло? – Нет. Всё хорошо. Просто... — я слегка смутилась, что совсем на меня не похоже. — Вы сегодня свободны после смены? Он немного удивился. Глаза расширились, но спустя мгновение снова стал сдержанным. – Возможно. А что? – Я хотела… – я улыбнулась уголком губ. — Хотела вас пригласить… тебя на ужин. К себе. Я... приготовлю что-нибудь вкусное. Обещаю, не яд и готовлю я вкусно. Его брови поднялись. — Ты хочешь сказать, что я смогу оценить кулинарные способности ночного менеджера? — Вот именно, — улыбнулась я немного шире, скрывая, как бьется сердце. Ейдан умолк на секунду, глядя на меня почти с изумлением. Но потом что-то в его лице изменилось – теплота в глазах, легкая, настоящая улыбка. — Я не против такого вызова. Скажи только когда. – Обед, сегодня? – 14 час, я буду. Он еще раз посмотрел на меня как-то особенно, словно считывал подтекст в каждом моем движении. Но ничего не сказал больше и двинулся дальше. А я осталась стоять, чувствуя, как на меня странно хлопает глазами Кэйси с планшетом в руках. Как только Ейдан исчез из виду, она быстро подбежала ко мне. — Ты сдурела? – громко спросила она. — Тише ... Кэйси, кажется да, но не стоило подслушивать, — сложа руки на груди отрезала я. — Не стоит? Ты издеваешься? — Это чудо какое-то, я ни разу не видела заинтересованности мистера Крейна в работниках женского пола, я уже думала он гей, а девушки из журналов для прикрытия – она снизила голос почти до шепота. —  Кэйси, как  ты мне там говорила? Ах да, возвращайся к работе – похлопав ее по плечу с улыбкой ответила я и тоже пошла работать, с тревожными мыслями о сегодняшнем обеде. "Держи себя в руках, Велиса."  Лондон. В тот же день. Квартира Велисы и Найры. Найра появилась на кухне именно тогда, когда я нарезала грибы. Она оперлась о дверной косяк, сложив руки на груди. — О, ты готовишь. Кто-то особенный? — Просто ужин. – Я не подвела взгляда, но поняла что она улыбается. — Впервые за все это время я вижу, что ты действительно волнуешься, – сказала она, и ее голос смягчился. Я кивнула. — Ты ему доверяешь? — Он… не имеет тайн. И, что хуже всего, он добрый. – Это самая опасная черта, – прошептала Найра, подходя ближе. – Потому что заставляет чувствовать. Я молчала. Она положила руки на мои плечи, как делала это всегда, когда я была в растерянности. — Я не буду мешать. Но если что-то пойдет не так – ты знаешь, я рядом. — Спасибо. – Едва слышно ответила я. Найра наклонилась и поцеловала меня в висок. — Приятного вечера, Велиса, не пугай его. И пожалуйста буквально не съешь его – подмигнула она оставив квартиру. Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, словно пытаясь остановить бурю внутри. Казалось, я пригласила его совершенно спокойно – почти играя. Но теперь, когда оставалась одна, адреналин ударил сильнее, чем после охоты. Что я делаю? Я включила музыку на фоне – что-то ненавязчивое, джазовое, – и начала с кухни. Идея была проста: ризотто с белыми грибами, запеченные овощи, красное вино. Классика. Вечная, как и я. Подготовила продукты, проверила вино, открыла окно, чтобы проветрить. Потом – в ванну. Вода, легкий аромат розы и ладана, расслабляющее тепло. Я долго лежала в ванной, словно смывая с себя все сомнения, страхи, воспоминания. Я хотела быть свободной в этот вечер. Хотя бы на несколько часов. Я долго не могла выбрать, что надеть. Не хотелось ничего слишком дерзкого или слишком простого. Наконец останавливалась на — графитовом платье из мягкой ткани, окутывающей тело, как ночной туман. Оно обнажало плечи, но не было пошлим. Волосы я оставила распущенными - они спадали волнами, словно я только что вышла из какого-то другого века. Я посмотрела в зеркало, выглядела как кто-то другой. Будто обычная женщина, которая просто ждет ужин с мужчиной. А не как вампирка, прячущая в груди сотни лет боли и крови. На кухне все уже было почти готово. Я поставила на плиту последнее – сковороду с грибами, и только тогда позволила себе остановиться. Сердце билось часто. Руки дрожали. Но... я этого не боялась. Я ждала. Когда вдруг услышала звонок дверь и хотя я знала, что он придет, подскочила от страха. Глубоко вдохнула. Открыла. – Привет, – сказал Ейдан. В руках – бутылка вина. Глаза – теплые. Улыбка – немного смущенная. — Я не знал, уместно ли что-нибудь приносить. Надеюсь, не ошибся. — Вовсе нет, – я старалась не выдать, как сердце колотится в груди. — Проходи. Он шагнул в квартиру, оглядывая все вокруг. — У тебя уютно. И… пахнет так, что я жалею, что не ел весь день. — На это и был расчет, — улыбнулась я. За ужином мы говорили о мелочах. И молчали о важном. Я смотрела на линию его шеи, на пульс, он бился так близко к поверхности шеи. И тень голода вспыхивала во мне с каждым  его вдохом. После ужина я собрала тарелки, и он поднялся помочь. Но я отказала, сказала, чтобы он просто чувствовал себя как дома и ни о чем не беспокоился. — Спасибо, это было действительно очень вкусно, — отпивая вино сказал он. —  Не за что, — и продолжала тщательно вымывать посуду. Где-то в глубине сознания боролась с собой. Его запах. Тепло. Сердце, которое билось ровно, громко. Я ощущала его кровь. И еще – желание. Не только вампирское. — Знаешь, я не часто соглашаюсь на что-нибудь подобное. Но сегодня… Я рад, что ты меня пригласила. – он встал и начал ходить по комнате разглядывая интерьер. Ейдан. Она стояла у раковины, легкая подсветка над мойкой делала ее лицо мягким, почти неуловимым в этой полумраке.  А я тем временем рассматривал книжную полку — не из любопытства, скорее просто, чтобы дать себе время. – У тебя действительно хороший вкус, – бросил я через плечо. — Только достойные издания. — Я люблю бумагу. Она... сохраняет отпечатки времени, —  ответила она, не оглядываясь. Я уже хотел ответить что-то об отпечатках времени на виниловых пластинках, как вдруг мои глаза зацепились за что-то удивительное для современного мира. Старая книга. Обложка из потертого кожзама,  очень потертое временем но еще читабельное. Латинское название. Переводной трактат, между философией и алхимией. Таких не видел даже в коллекции отца. Я осторожно открыл книгу и застыл. —  Велиса... —  Что? - Она быстро огляделась. Ее глаза вспыхнули чем-то, чего я не мог объяснить. —  Откуда у тебя это? Я поревернул книгу к ней. На внутренней стороне обложки выцветшая надпись чернилами. Старые чернила. С необычным почерком. «V., никогда не забудь, что истина скрывается в тенях. – K.» — Ты… это подделка? Репродукция? Это же... эта книга не просто старая, она антична. И подпись... Велиса на миг замерла. Затем опустила глаза, вытерла руки полотенцем и медленно подошла. — Это… подарок.  Мне подарили ее много лет назад. — Кто? — я не отводил взгляда. — "K."? — Старый друг. Увлекался такими вещами. Любил таинственность. — Велиса, это настоящая подпись. Ей, должно быть, сотни лет. Эта книга могла принадлежать алхимикам или тайным обществам. Велиса пожала плечами, пытаясь улыбнуться: — Может, просто удачная стилизация. Я не эксперт. В антикварных магазинах можно найти такое, если долго искать. Я молчал, не знал, что сказать, был в откровенном шоке. — Я могу показать другие, если хочешь, – добавила она мягко, словно отвлекая внимание. Но я уже не слышал, мои мысли крутились вокруг подписи. Вокруг ее глаз, у которых был странный свет. И почему здесь зашторены окна и полумрак? Для романтической обстановки? Я все еще держал книгу в руках, осторожно, почти благоговейно, как музейный экспонат. — Эта подпись… эти чернила уже окислены. Так не смотрится современная имитация. И страницы – пергамент? Велиса, ты понимаешь, что такая вещь могла бы храниться в частном архиве, а не… на твоей полке у романа Кундеры? Она подошла поближе, остановилась рядом, и рукой легонько накрыла мою ладонь, заставляя меня закрыть книгу. Ее голос звучал тихо, с намеком на жалость: — Иногда вещи приходят к нам не потому, что мы ищем их ценность, а потому, что они напоминают. О ком-то. О времени, которого уже нет. Это просто память, Ейдан. — Но память не пахнет плесенью пятисотлетнего архива… — пробормотал я, вглядываясь в нее иначе. Ее лицо на мгновение окаменело. Тень воспоминания прошла сквозь взгляд. — Не все имеет рациональное объяснение, – ответила она после паузы. — Иногда проще поверить, что это случайность. Книга с блошиного рынка, парень, который любил сказки и подписался "К".  — Она легонько усмехнулась. — Ты ведь не думаешь, что я… храню настоящие артефакты в съемной квартире в Лондоне? Я поставил книгу на полку, но не сводил с нее взгляда. — Не знаю, что думать. Но что бы это ни было — оно не выглядит просто как воспоминание. Велиса шагнула назад, вернулась на кухню, взяла полотенце, вытерла еще раз руки. — Если я скажу, что эта книга просто дорогая мне как память, ты сможешь с этим жить? Будешь ли возвращаться к этому снова и снова? – в ее голосе я уже чувствовал нотки агрессии. Я молчал и смотрел на нее, словно видел впервые. Ее движения, фигура, взгляд – все казалось вдруг… не современным. Будто она сама вышла из книги. — Я не подвергаю сомнению тебя, Велиса… — наконец сказал я. — Просто… хочется знать, с кем я ужинаю. Узнать о тебе больше. Она повернулась ко мне с бокалом вина и подала его мне. В глазах блеснуло что-то более глубокое, темное. — А ты уверен, что хочешь знать все? Я не ответил на ее вопрос, но продолжил: — У тебя всегда зашторено? — спросил ненавязчиво, но в моем голосе прозвучала нотка любопытства.   Велиса обернулась, ее силуэт едва светился под тусклой лампой. — Глаза болят от дневного света. Мигрени, — сказала без колебаний, как хорошо заученный текст. — А еще он сушит воздух. И выедает кожу. Особенно летом. Я кивнул. Но что-то в этом объяснении звучало... слишком удобно и странно. Мой взгляд скользнул к небольшому стеклянному шкафчику под стеной. Там, среди фарфоровых фигурок и книг, стояло серебряное украшение. Массивное, с причудливым узором. Я подошел поближе. — Это… оберег? — спросил, указывая на подвеску, похожую на амулет или медальон. Он выглядел старым, почти языческим, с отчеканенными символами, которые я никогда раньше не видел. — Подарок, - снова короткая пауза. — Из Румынии. — Это... похоже на вещь из музея. Ты восхищаешься оккультизмом? — Не совсем. Но символика иногда помогает… держать равновесие, — ответила она, будто это было само собой разумеющимся. Я взял украшение в руки, повернул — оно было холодным, слишком тяжелым для украшения, и сзади была еще одна надпись. Едва заметна, похожая на отчеканенную молитву или заклинание на латинском. — Это старинная латино-грецкая смесь, — пробормотал я. — Кто вообще дарит такое женщине? — Тот, кто знал, что я это не выброшу. Она уже стояла поближе, ее тень ложилась на меня от лампы сзади. — Ейдан, ты пришел ужинать. А вместо этого допрашиваешь меня, будто я контрабандистка исторических артефактов. — Может быть, я просто не привык к тому, чтобы современная женщина в Лондоне жила как персонаж из готического романа. Велиса наклонилась ко мне. Глаза ее сверкали. — Может, я и являюсь персонажем. Но если ты решишь читать эту историю дальше, помни, она не обещает счастливого финала. Велиса. Я подошла к столу и взяла бокал вина, я была уже на грани, злая,  устала от дурацких вопросов. Ну, что я могу ответить, "что я вампир и что я могу убить тебя"? Вино обожгло горло. Необычно терпкое, с каким-то металлическим привкусом. Не то чтобы неприятное – просто… другое. Ейдан провел языком по небу и снова посмотрел на меня. — Что это за вино? – спросил, тоже взяв бокал. — Французское. Старый урожай. Из тайника. — Иногда мне кажется, что все у тебя из тайника. Книги, украшения, даже слова. Он усмехнулась краем губ. — Может, я просто не люблю новое. Оно слишком громкое. И быстро исчезает. Ему явно стало тяжело дышать. Не физически – эмоционально. Как тогда, когда ты вдруг отдаешь себе отчет в том, что что-то не так, но не можешь сказать, что именно. Его взгляд упал еще на одну вещь —  подоконники. Камень. Песчаник? Старый, потрескавшийся. Не пластик, не краска – настоящий камень, грубо отделанный. — У тебя… каменный подоконник? — Он был здесь, когда я заехала, – ответила, не моргая. — Но ведь это новостройка. Я знаю этот дом. Здесь во всех квартирах стандартные окна, алюминиевые, белье обои… А у тебя здесь почти как в старинной мансарде. — Может быть, я хорошо маскируюсь. —  Или живешь здесь слишком давно. Я сделала медленный шаг к нему - не угрожающе, но уверенно. Моя рука коснулась его груди, остановилась на воротнике. — Ейдан… если я скажу, что прошлое не оставляет меня в покое, ты испугаешься? — Нет, — сказал он автоматически. Но внутри у него все напряглось. — Потому что иногда прошлое не просто воспоминания. Иногда оно еще живое. Он сглотнул. — А ты? Ты его… не забыла? Мои глаза потемнели: — Тебе лучше не спрашивать меня о вещах, которым больше, чем твоему прадеду. Тишина снова опустилась между нами. На этот раз — тяжелая, вязкая. Квартира больше не казалась уютной. Он проглотил вино. Он должен был уйти. Все сигналы внутри кричали ему об этом: непонятная квартира, старая книга, странное вино, мои глаза, слишком спокойные для человека, разоблачаемого во лжи. Но ноги его явно не слушались. Я стояла перед ним, слишком близко. В той же полутени, что скрывала нечто большее, чем черты лица. — Если хочешь пойти – дверь там, – сказала я спокойно, словно читала его мысли. Он посмотрел на дверь. Потом на меня. Расстояние между нами было не больше шага. — Я не знаю, кем ты являешься, Велиса. И даже не уверен, что я хочу знать. — То есть ты остаешься? Я остановилась, мой взгляд стал более мягким, но не менее глубоким. Едва наклонившись к нему, я сказала: — Ты даже не представляешь, во что вмешиваешься. — Возможно. Но сейчас это не суть важно. Он наклонился поближе, почти прикоснувшись лбом ко мне. Мое дыхание коснулось его губ, теплое, терпкое, как вино. Поцелуй произошел внезапно – не нежный, а глубокий, почти настойчивый, как жажда. Я впилась в него с той же напряженной сдержанностью, что царила в ней весь вечер. Но он почувствовал, как что-то во мне трескается — внутренний контроль, старый как время. Его руки прижались к моей талии, а я скорее притянула его к себе. Мои пальцы запутались в его волосах, губы шептали что-то беззвучное, как старинное заклинание. Я отдалась поцелую не так, как люди предаются страсти. Это было что-то другое — как буря, которая, наконец, позволила себе сорваться с горного хребта после столетий молчания. Ейдан дрожал и я вместе с ним. Его руки крепче сжали меня, пытаясь удержать в реальности то, что казалось сном. Он чувствовал мои пальцы на своей шее – холодные, как мрамор. Он ласкал меня своими губами, впитывая облизывая глоток тепла — медленно, неотвратимо, словно искал в нем забытый ответ. Его сердце билось быстрее, чем когда-либо, и с каждой секундой все труднее было вспомнить, почему он должен был меня бояться. Он оторвался на мгновение, тяжело дыша. Мой лоб касался его, я закрыла глаза. И он снова нашел мои губы, на этот раз медленнее, нежнее, но с той же глубиной. Он больше не думал. Не анализировал. Не помнил о старой книге, темном вине, каменном подоконнике. Была только я. И вдруг что-то в нем дрогнуло. Словно оборвалась струна. Его тело застыло. Холод — не физический, а внутренний, как кто-то прикоснулся к самому сердцу и сказал: «Стой. Еще шаг – и ты уже не вернешься.» Он осторожно попятился. Мои глаза оставались закрытыми, губы еще искали его на ощупь, но я почувствовала – он больше не здесь. Взгляд Ейдана открылся медленно. Темный, расширенные зрачки, блеск в глазах. Удивление? Разочарование? А может… понимание. — Что-то не так? – спросила я, голос был тихим, ровным. Ейдан не ответил сразу. Смотрел на меня как на что-то прекрасное и опасное одновременно. — Я… – он облизал губы, до сих пор чувствуя мой вкус. — Мне нужно идти. Я не остановила его. Лишь наклонила голову немного в сторону, как хищница, которая видит, как добыча решила убежать, но не буду ее преследовать. Теперь – нет. — Конечно, — сказала я мягко. — Это… разумно. Он молча взял куртку, не оглядываясь, прошел к двери. Показалось, что в полумраке квартиры воздух стал гуще. Тени двигаются несколько иначе. Рука на дверной ручке дрогнула. Я осталась стоять на том же месте. Силуэт неподвижный, глаза наблюдали с дальней печалью.   — Ейдан… Он остановился. — Я рада, что ты пришел. Он не ответил. Только открыл дверь и вышел на улицу холодную и дождливую. Когда дверь за ним закрылась, меня охватила тишина. Я стояла несколько минут неподвижно, а потом медленно приподняла пальцы к губам. Я почувствовала его вкус. И что-то другое. Страх. И невольно усмехнулась.