Дар, не спрашивающий разрешения (часть 40)

Окресности Бухареста. Особняк. Современность.   Роан.  Когда мы с Лесли вышли из машины, я повел ее в дом, почти не оглядываясь. Особняк встретил нас тишиной - глубокой, почти показной, такой, будто в нем действительно никого не было. Дом дышал покоем, что всегда казалось мне ложью. Где была Велиса – я не знал. Где был Ейдан – тоже. Черт возьми, часть меня была бы даже рада, если бы Велиса увидела меня сейчас. С привлекательной девушкой, которая так легко касалась моего плеча, улыбалась, будто я единственное, что существует в этот момент. Хотел бы я увидеть хотя бы тень ревности в ее глазах. Хоть намек. Это доставило бы мне почти злорадное удовольствие — доказать себе, что мне не безразлично только в одну сторону. Найры точно не было. Она или на утренней охоте, или где-то в лесу, собирает травы — как это делала столетиями. Некоторые привычки не меняются даже тогда, когда мир переворачивается с ног на голову. Мы вошли в гостиную. Камин был холодный, мебель — молчаливые свидетели слишком многих историй. Я налил вина – ей и себе. Движения были отработаны, почти механически. Лесли взяла бокал, наши пальцы на мгновение коснулись – этого оказалось достаточно. Мы обменялись несколькими фразами. Ничего важного. Что-то о доме, о городе, о том, как странно здесь тихо. Ее голос был легким, без тени подтекста, именно это делало его опасным. Она села на диван первой. Я рядом. Вино согревало, но не успокаивало. Лесли наклонилась поближе, ее аромат смешался с запахом старого камня и вина. Я почувствовал, как во мне поднимается не желание – импульс. Наши губы встретились внезапно. Без разрешения. Поцелуй был горячим, почти дерзким - будто мы оба пытались доказать что-то не друг другу, а самим себе. Ее пальцы вплелись в мои волосы, я притянул ее поближе, на несколько секунд мир действительно сузился до этого прикосновения. Я сжал бокал крепче, чем следовало, и позволил поцелую продолжаться. Тишина дома наблюдала за нами со всех сторон. Дом молчал, слишком внимательно. — Кхмм, не помешали? — раздалось из дверей. Я поднял взгляд медленно, почти лениво. Вот так, как хотел. Велиса стояла на пороге — собрана, спокойная только снаружи. За ее плечом, как тень из плохой иронии, я сразу увидел Ейдана. Прекрасно. Я неторопливо отлип от Лесли. Ее щеки пылали, губы припухлие от поцелуев – слишком очевидное доказательство того, чем мы здесь занимались. Она мгновенно поднялась с дивана, выскользнув из моих объятий, словно вдруг вспомнила, где находится. — Простите… — сказала она немного растерянно. — Я Лесли. — Она протянула руку сначала Велисе, потом Ейдану. Вежливо. Почти трогательно. — Я не знала, что Роан живет здесь не один. Я успел заметить, как Велиса чуть заметно напряглась. Ее взгляд скользнул по Лесле – быстро, оценивающе, холодно. — Как видите, не один, — ответила она с нотками недовольства, которые даже не пыталась скрыть. О, да. Я сразу почувствовал это. Ревность? Нет. Еще нет. Но что-то рядом. Очень близко. Я поднялся, взял бокал вина, сделал медленный глоток и только тогда заговорил: — Это мой дом, — сказал спокойно, но с акцентом. — У меняпросто есть привычка приводить сюда гостей. Взгляд скользнул к Ейдану. Он молчал. Слишком сдержанно. Очень верно. Это раздражало больше, чем любая агрессия. — Мы не мешаем, надеюсь? — спросил Ейдан. Лесли неловко переступила с ноги на ногу. — Если вам неудобно… я могу уйти, — сказала она, глядя то на меня, то на них. Я почти усмехнулся. Никто ничего не успел сказать. Я резко дернул Лесли за руку и притянул к себе – грубо, без извинений. Она вскрикнула от неожиданности, ее спина ударилась об мою грудь. Я взял ее за подбородок, заставил ее поднять на меня взгляд. Ее глаза встретились с моими — в тот же миг в них зажегся янтарный свет. Я использовал гипноз. — Ты сейчас пойдешь в мою спальню (я коротко объяснил где она находится), — сказал я ровно, медленно, не повышая голоса. — Ты ляжешь там полностью раздетая и будешь ждать меня. Я скоро. Ее зрачки расширились, движения стали механическими как у куклы. Она кивнула - послушно, пусто - не сказав ни слова, вышла из гостиной. Тишина после этого была оглушительной. — Ты что, с ума сошел?! — Ейдан буквально сорвался на крик. Я даже не повернулся к нему сразу. Медленно взял бокал, сделал глоток вина. — О нет, — ответил я холодно. — Скажите спасибо, что я не начал пить из нее кровь прямо здесь. Потому что кушаю я действительно очень не аккуратно. — Роан… — начала Велиса, но я уже смотрел на нее. Она скрестила руки на груди, ее взгляд был резок, внимателен. — Ты невыносим, когда злой и когда ревнуешь, — хмыкнула она. Я криво. улыбнулся. — Я совсем не злой, Велиса. Напротив. — шагнул вперед, теперь уже не было шуток в моем голосе. — Я верю Ейдану. В его видение. Ейдан замер. — Это значит, — продолжил я, — что мы в опасности. Реальной. Поэтому, если Маркус действительно идет сюда, нам всем нужно быть готовыми. Я бросил короткий взгляд в сторону коридора. — Мне нужно подкрепиться, восстановить силы. Во всех смыслах этого слова. Я уже шел к лестнице. — Будем тренироваться мой любимый недовампир, — бросил через плечо. — Тебе придется учиться быстрее, чем ты думал. Я не оборачивался. Просто знал: они стоят там — Велиса с холодным взглядом и собственными эмоциями, которые она до сих пор не научилась контролировать, и Ейдан злой и растерянный. Кто как ни я лучше всего умел распознавать эмоции. Дверь за мной захлопнулась тихо. Я остановился на мгновение, не глядя вперед. Комната была наполнена утренним светом - бледным, почти безразличным. Он скользил по стенам, по полу, по кровати… и по ней. Лесли лежала так, как я сказал. Неподвижно. Послушно. Ее взгляд был расфокусирован, дыхание ровное, слишком ровное — признак гипноза, еще держащего ее сознание в мягких тисках. Я закрыл дверь на замок. Только тогда позволил себе выдохнуть. Вот теперь – тишина. Без свидетелей. Без взгляда Велиси, что режет острее клинка. Без присутствия Ейдана, который даже не понимает, во что его вовлекли. Я подошел поближе, но не коснулся ее сразу. Просто смотрел. Теплая. Жива, но так пуста для меня. В этом и была ирония. Я привел ее сюда не по желанию. Не из-за страсти. Даже не из-за ревности. Я привел ее сюда, потому что мне нужно было не думать. Но мысли все равно прорывались. Я сжал пальцы в кулаке. — Черт… — прошептал я самому себе. Лесли едва шевельнулась. Рефлекс. Тело реагирует, даже когда разум молчит. Я протянул руку — и сразу остановился в нескольких сантиметрах от ее плеча. Вот здесь проходила граница. Не между монстром и человеком. Я давно перешел. Предел был между контролем и срывом. Я мог взять из нее кровь. Аккуратно. Достаточно, чтобы притупить голод, заглушить напряжение, вернуть ясность. Это было бы рационально. Именно так я всегда это объяснял. Но в голове снова всплыл взгляд Ейдана. Не страх – разочарование. И слова Велисы: «Ты невыносим, когда ревнуешь». Я резко отвел руку. Нет. Я не позволю, чтобы она стала очередным доказательством того, что я не отличаюсь от Маркуса. Не позволю, чтобы моя слабость обладала человеческим лицом. Я щелкнул пальцами. Гипноз растворился как дым. Лесли вздрогнула, вдохнула глубже, ее взгляд прояснился. Она несколько раз моргнула, пытаясь сориентироваться. — Роан?.. — тихо. Я отошел на шаг, сохраняя дистанцию. — Ты сейчас оденешься, — сказал ровно. — Я отвезу тебя обратно в город. Ты не будешь помнить, как попала сюда. Только ночь, поездку и… что передумала оставаться. Она молча кивнула. Без истерик. Без вопросов. Люди редко задают вопросы, когда чувствуют, что не должны знать ответы. Я отвернулся к окну, глядя, как туман медленно отступает от территории особняка. Игра кончилась. Впереди была тренировка. Война. И парень, который видит будущее лучше нас всех.  Велиса. Я постучалась в комнату к Роану не сразу. Стояла под дверью его комнаты несколько секунд, собирая мысли – редкая для меня роскошь. Внутри было тихо. Слишком тихо, как для того, кто еще полчаса назад тащил за собой полуобнаженную девушку с гипнозом во взгляде. Я все же постучалась. — Входи, — послышалось почти сразу. Я открыла дверь, и на миг действительно растерялась. Роан был один. Комната выглядела…уютно. Кровать застелена, никаких следов спешки, никакого чужого запаха, который обычно оставляют после себя люди. Он стоял у окна, опершись плечом о раму, с бокалом вина в руке. Спокойный. Собран. Вроде бы ничего и не было. — А где… — я замолчала, но он и так понял. Я медленно вошла, не закрывая дверь. — Думала, ты уже… — я приподняла бровь, позволив иронии прорасти в голосе. — Ты отпустил девушку просто так? Или все же воспользовался случаем? Роан вернулся ко мне не сразу. Сделал глоток вина, будто взвешивал, что ответить — и стоит ли. — Сейчас? — сказал он наконец. — Нет. Ничего не было. Я моргнула, не скрывая удивления. — В самом деле? — Действительно. Он посмотрел прямо на меня. Без вызова. Без улыбки. — Но ночью — да. У меня с ней был секс. Слова легли между нами тяжело, как камень, брошенный в воду без брызг. Я почувствовала, как в груди что-то сжалось – не резко, не болезненно, а глубоко и неприятно. Не ревность в чистом виде. Больше как осознание. — Ты сказал это… зачем? — тихо спросила я. — Потому что ты спросила, — спокойно ответил он. — Потому я не собираюсь притворяться святым. Я подошла поближе, остановилась в нескольких шагах от него. — Но ты мог, — сказала я медленно. — Сегодня. Здесь. После всего этого цирка в гостиной. Ты специально это сделал? Он хмыкнул — чуть слышно. — Специально я сделал только одно: остановился. Я внимательно посмотрела на него, словно видела впервые. — Без крови? — уточнила я, зная, что задаю вопрос намеренно остро. — Да, — коротко. Я выдохнула, не сразу поняв, что все это время задерживала дыхание. — Это… не очень похоже на тебя, — призналась я. — Я тоже так подумал, — ответил он. — Но сегодня мне не хотелось быть тем, кем ты меня считаешь. Между нами повисла тишина. Не напряженная — настороженная. — Ты пытался заставить меня ревновать, — сказала я наконец. Не как обвинение, а как факт. — Да, — он не стал возражать. — И да, мне было бы приятно, если бы получилось. Я слегка улыбнулась – устало. — Вышло не так, как ты думал. — Я уже понял. Я сделала еще шаг поближе. — Роан… — я умолкла, подбирая слова. — Происходящее опаснее твоей ревности. — Я знаю, — сказал он. — Именно поэтому я отпустил Лесли. Мне нужна ясная голова. — Хорошо. Тогда, – я посмотрела ему прямо в глаза, – ты начнешь тренировать Ейдана. Без показательных представлений. Без игр. Если ты действительно ему веришь — докажи это действиями. — Хорошо — согласился он. — Почему ты начал внезапно верить Ейдану в его предсказание? — спросила я, не сводя с него взгляда. Роан не ответил сразу. Он стоял у окна, спиной ко мне, плечи напряжены, словно каждое слово давалось ему через усилия. — Я вспомнил о Люциане, — наконец сказал он. — Он мог видеть будущее. Это был его дар. Редкий дар, но вполне реальный. Если такой дар существовал когда-то, он может существовать и сейчас. Меня словно током дернуло. Не потому что я не знала. Потому что не хотела вспоминать. Перед глазами мелькнула тень — высокое окно, холодный свет, спокойный голос Люциана... потом то что случилось между нами с Ейданом этой ночью. Я сжала пальцы. Роан заметил. — Что такое? — Он резко обернулся. — У него есть еще какие-то способности, о которых я не знаю? Я проглотила воздух. Внутри что-то противилось – древнее, инстинктивное. То, что приказывало молчать. — Да, — тихо сказала я. — Бог свидетель, я не хотела этого говорить. Он не перебил. Только внимательно смотрел на меня. — Вчера… когда он пил мою кровь, — я заставила себя продолжить, — он буквально заживил рану. Не метафорически. Он «зализал» ее — она исчезла. Ни боли. Ни следов. Как будто он не пил из меня вообще. Он сам был в шоке. Между нами упала тяжелая тишина. — При каких условиях он пил твою кровь? — спросил Роан. Его голос был ровный. Слишком ровный. Я открыла рот — не смогла сказать ничего. Ни слова. Это было хуже любого признания. Он понял. Я увидела это после того, как у него изменилась осанка. Как что-то окончательно встало на свои места. — Я понял, — сказал он тихо. И собрался уходить — Роан, стой! — я шагнула за ним, сердце ударилось в грудь. Он остановился уже у выхода, не оглядываясь. — Не переживай, Велиса, — сказал он спокойно. Слишком спокойно для того, кто только что узнал больше, чем хотел. — Я не буду делать глупостей. Я молчала, не доверяя этому тону. — Я договорился с тобой, что буду тренировать Ейдана, — продолжил он. — Независимо от того, что чувствую к тебе. Пауза. — Хотя это, —добавил он уже тише, — совсем не просто. Дверь захлопнулась. Я осталась одна в комнате, чувствуя, как правда, сказанная слишком поздно, изменяющая расположение фигур на доске. В этот раз — без возможности вернуть ход назад.  Ейдан. Я понял, что это не будет похоже на тренировку, еще до того, как Роан сказал первое слово. Мы вышли на старый внутренний двор за особняком – камень, потрескавшаяся кладка, голые деревья. Воздух был холодным, утренним, но не освежающим. Оно резало легкие. Роан стоял напротив, руки скрещены на груди, взгляд тяжелый, оценивающий. Не как у наставника. Как у хищника, который решает, стоит ли добыча усилий. — Забудь все, что ты думаешь о силе, — сказал он спокойно. — О контроле тоже. Я напрягся. — Ты считаешь, что контролируешь себя, — продолжил Роан. Он шагнул вперед. Я инстинктивно почувствовал давление — не физическое. Его эмоции накрыли волной: гнев, страх, что-то темное и старое. Мое тело отреагировало быстрее мыслей — мышцы напряглись, слух обострился, зрение стало резким, почти болезненным. — Вот теперь смотри, — бросил он. Я не успел даже вдохнуть. Удар пришел со стороны. Быстрый, жесткий, без предупреждения. Я улетел на несколько метров и врезался спиной в каменную стену. Воздух выбился из груди. Боль была яркая, чистая, неожиданная… — Вставай, — сказал Роан ровно. — На войне никто не спрашивает, готов ты или нет. Я встал, сжимая зубы. Что-то внутри меня уже шевелилось — не гнев, не страх. инстинкт. Тело самое искало баланс, рассчитывало дистанцию, читало его движения. Я бросился вперед. Следующие минуты слились в хаос. Удары. Защита. Ошибки. Каждую мою слабость Роан находил мгновенно и наказывал за нее. Он не пытался меня сломить. Он делал хуже: заставлял меня видеть, кем я стану, если не научусь. — Не думай! — гаркнул он, когда я на мгновение колебался. — Будущее не спасет тебя, если тело медленнее намерения! Я почувствовал это. То же странное скольжение сознания — возможные варианты, секунды вперед. Я видел его движение еще до того, как он сделал его. Но тело… тело не успело. Удар в живот снова бросил меня на землю. — Вот разница между знать и быть готовым, — холодно сказал Роан, глядя сверху. — Твой дар — не щит. Это бремя. Если ты не научишься двигаться быстрее, чем собственные видения — он тебя убьет. Я лежал на холодном камне, дышал рвано. Кровь на губах была соленой. Но впервые с момента моего превращения я не чувствовал хаоса. Было больно. Было тяжело. Но было… правильно. Я поднялся снова. — Еще, — сказал я хрипло. Роан внимательно посмотрел на меня. В его глазах на мгновение мелькнула не злость — одобрение. — Хорошо, — сказал он. — Теперь начинается настоящий этап. Я стоял, зажав руки в кулаки, пытаясь держать себя в руках. Не сразу понял, что что-то меняется. Сначала это было едва ощутимо — легкая дрожь в груди, словно невидимая волна прошла через мое тело. Роан сосредоточился.… Страх: Холодный, как ледяной ветер, он прокатился по моей спине. Сердце затрепетало, легкие сузились, мысли разбежались. Я чувствовал себя маленьким и беззащитным, как ребенок в пустом лесу. Гнев: Мгновенно страх сменился жгучей волной злобы. Я хотел крикнуть, разбить все вокруг, но не понимал, на кого устремлять свой гнев. Мои руки содрогались, а взгляд стал острым, как лезвие. Грусть и беспомощность: Роан тонко влил нотку печали – вдруг в моей груди появилась тяжесть, которую нельзя было отбросить. Прошлое, потери, невысказанные слова – все взлетело, накрыло меня туманом меланхолии. Я едва дышал, его эмоции были как буря, разносящая все вокруг. Я хотел почувствовать себя живым, но в то же время боялся потерять контроль. Тогда Роан ввел последнюю волну: Ясность и искренность: все хаотические эмоции остановились. Каждое чувство, каждый порыв сердца, каждый страх и гнев стали четкими и понятными. Почувствовал себя таким, каким я был на самом деле уязвимым, но сильным и живым одновременно. Мой взгляд встретился с Роаном, теперь в нем уже не было хаоса, а только эхо собственной сущности. — Ты... ты сделал со мной... что это было? – прошептал я, глядя в глаза Роана, но без страха. Мое сердце еще дрожало, но я чувствовал ясность, которую трудно описать словами. Роан тихо усмехнулся. — Мой магический дар – не просто контроль над эмоциями других, а способность показать им себя настоящего. — Я... я сам это почувствовал? – прошептал, еще не совсем уверенный. Мои глаза вспыхнули изумлением. Роан тихо кивнул. — Не совсем, — сказал он еле слышно, улыбка появилась на его лице. — Но ты мог бы подумать, что это так. Тогда я впервые понял, что некоторые дары не видны снаружи. — Я просто хотел проверить одну вещь. — сказал Роан. Я моргнул, пытаясь понять сказанное. — Проверить… что? — голос дрожал, но не от страха. — Посмотреть, как твои эмоции реагируют на чужое влияние, — ответил Роан спокойно. — Теперь ты знаешь, что можно управлять ими, если умеешь... Он сделал паузу, и его улыбка стала немного хитрее. — У Маркуса такой дар тоже есть. Более мощный, чем мой. Он может делать то же самое… и даже больше. Границ его сил мы не знаем. Я просто решил попробовать на тебе и, как видишь, подействовало. — Ты… ты действительно манипулировал моими эмоциями? — удивленно спросил. — Не совсем манипулировал, — ответил Роан, кивнув. — Я показал тебе, что такое эмоциональная сила. Теперь представь, что есть кто-то, чья сила даже больше моей. Маркус... — он сделал паузу, в словах проглядывала тень загадки, — ...твои эмоции перед ним — как детские игрушки. Интересно, верно? Я почувствовал, как мои собственные ощущения смешались с интересом и тревогой. Я еще не знал, готов ли к Маркусу, но теперь мне было ясно одно: то, что я чувствовал, — только первый уровень игры. — Тебе стоит научится противостоять хотя бы моему влиянию, вдруг я использую это в своих истересах? — Ты не посмеешь — выдохнул я. — Ты очень плохо меня знаешь, мой милый, недовампир. Хватит разговоров, сосредоточься и попробуй не пустить меня в свою голову.