Часть 1

... Я всё пробую начать жить логикой железной, Но в логику любовь никак не запихнуть. И наш обыденный уклад, сложившийся годами, Мешает нам расслышать крик седого мирозданья, Что мы живём не так и не затем...*        Всего-то два часа ночи. За окном темно, комната освещена лишь настольной лампой. Он взял пустой стакан и посмотрел сквозь него на свет - стекло заиграло гранями, замерцало преломлениями, засветилось. Вот также и он - жизнь набирает краски только при свете дня. Потому что только днём Олег, действительно, чувствует себя живым - выходит из этой съёмной конуры, идёт на работу среди толпы, в Склифе всегда окружён людьми - коллегами, пациентами... Вокруг кто-то есть, значит, уже не один. Впрочем, сам виноват.        - Брагин, ты не понял... Я ухожу. Совсем. У меня не осталось сил жить с тобой... Никаких...        - Хорошо...        - Вот так вот просто, да?        - Я хочу, чтобы тебе было хорошо...        В сознание въелись её слова про предательство. Действительно, в тот момент, когда он решил остаться в операционной с бомбой наедине, он меньше всего думал о Марине. Но еще меньше Брагин думал о себе. Или о каком-то героическом подвиге. Выгнал Куликова, потому что знал, что в этот опасный момент лучше нести ответственность только за себя. И сосредоточиться легче всего будет в одиночестве. Сосредоточился... в коме. Что помнит? Почти ничего. Вот, говорят, перед смертью люди видят какой-то тоннель со светом в конце. А в коме часто чувствуют какие-то внешние вибрации - пациенты рассказывали, будто слышали голоса родных, которые круглосуточно дежурили у коек. Олег не чувствовал и не слышал ничего. Уж не потому ли, что так держался за свою независимость, даже будучи уже счастливо женатым?..        - Ты будешь бороться за свою бабу или не будешь?        - Ну если ей так хочется, пусть будет так...        - Нарочинская - дура! Я позвоню ей и скажу, пусть возвращается...        Почему в самые тяжелые минуты они думали, прежде всего, о себе самих? Она скрыла от него свою миому, он не стал говорить про проблемы со зрением... Но эгоизм ли это? Ведь он всячески пытался не мешать ей разводиться, ни словом не возразив изначально, Олег и дальше старался не лезть в её жизнь, и уж тем более он не хотел стать обузой, если бы страшный диагноз подтвердился. "Не хотела, чтоб ты нервничал... Брагин, я тебя просто пожалела", - в том её объяснении крылась истина их отношений. Видимо, они так долго шли к совместному существованию, что каждый боялся случайных трудностей, которые могут разлучить их. Но, кажется, сейчас развод также не минуем, как и потеря зрения из-за отслойки сетчатки.        - Посиди со мной...        - Посижу.        - Очень хорошо выглядишь...        - Это всё?..        Ну не мог же он ей сказать всё, как есть. Не мог, потому что она решила жить без него. "Смелая, красивая, дерзкая". Была и осталась такой. И, понимая, что скрывать от нее что-либо уже бессмысленно, он приплёлся к ней в минуту слабости - когда перед операцией страх его окутывал с ног до головы. Даже оставаясь наедине с бомбой, он так не боялся. Неужели впервые испугался за собственную жизнь? А, возможно, просто понял, что может никогда больше не увидеть любимую женщину... На коврике она, конечно, его тогда не оставила, но и близко к себе не подпустила - постелила в зале. Впрочем, в ту ночь не спали оба, а на утро Олегу показалось, что Марина даже как-то похорошела. Она тщательно пыталась скрыть следы бессонной ночи и замазывала синяки под бездонно голубыми глазами. А Брагину в это момент подумалось, что если её взгляд будет последним, что он увидит в этой жизни, пожалуй, не так страшно...        - У меня вообще такое ощущение, что все несчастья на тебя посыпались после того, как ты со мной связался...        - Что значит "связался"? Я полюбил тебя...        И она, конечно же, не разлюбила его, хотя и боролась с бюрократической системой, которая не хотела возвращать ей девичью фамилию. Брагин чувствовал это, когда Марина держала его за руку после операции. С отсутствием зрения все остальные органы восприятия только обострились. Он мучался от раскатов грома и барабанной - ему казалось, почти похоронной - дроби дождя за окном. Олег слышал запах её духов, как только Марина появилась на пороге палаты, и, если бы его спросили, что она делает в тот момент, Брагин не задумываясь ответил бы, что переминается с ноги на ногу, боясь приблизиться и обнаружить себя. Но он-то уже знал, что она рядом. И её нервозность передавалась и ему, без того напряженному, поэтому он схватился за её теплую, хотя и мокрую ладошку, как за спасительную соломинку. "Поедем домой, Брагин", - как возврат к реальности. Той, в которой они существовали раньше вместе. А на утро волшебное "вижу" и легкие поцелуи, смешанные со слезами. Опять иллюзия...        - Ну нельзя тебе читать!        - Дай на тебя посмотрю.        - Ну вот ещё чего..        - Боишься, что ослепну от твоей красоты?        - При первой встрече не ослеп, думаю, и сейчас обошлось бы...        Она просто не знала, как он украдкой наблюдает за ней всё это время. Нет, он не пытался словить какой-то её сожалеющий взгляд, он просто любовался ею. Любовался, когда она оперировала, любовался, когда она злилась и называла его идиотом, любовался, когда просто мелькала где-то в конце коридора... Может быть, это и есть его свет в конце тоннеля? Может быть, поэтому Брагин и не видел его там, на границе со смертью, потому что он здесь - в жизни?..        - Как приятно, что ты всё еще моя жена...        Половина пятого на часах. Утра или еще ночи? Впрочем, есть ли разница, какое время суток, если он только что принял важное решение. Всё это время, подгоняемый вечными замечаниями Нины, сочувственными взглядами Павловой, участливыми визитами Куликова... Всё это время Брагин старался не навредить ей. Старался раствориться, не отсвечивать, не влиять на неё. А сейчас вот ещё раз вспомнил, как испугался за неё тогда, как панически начал ощупывать её недавно после аварии... Вспомнил её голубые глаза, которые видел не только перед операцией, но и на границе между жизнью и смертью.        Стараясь не создавать шума, он аккуратно закрыл за собой дверь. Двигался тихо, выключил свет в ванной, который, наверняка, горел там с вечера. Ненадолго замер на пороге спальни, втянул носом знакомый аромат чистого постельного белья. Опустился на колени перед кроватью со спящей и затаил дыхание, чтобы лучше услышать её. Такая смешная во сне, совсем как ребёнок эта "смелая, красивая, дерзкая".. эта любимая женщина.        - Господи! Ты чего? Который час?        - Рано ещё... Спи...        - Брагин, что случилось?        - Соскучился...        Одно слово. И, наверное, совсем не то, которое он должен был сказать. Но... Марина его поняла.        - Подвинься... Спи давай...        Родные руки в волосах. Родной запах тёплой со сна кожи. Родная женщина.        "Соскучился"... Нужно ли что-то ещё объяснять, когда всё понятно. Она тоже соскучилась - и это видно по голубым глазам. ... И, лишь заметив первый снег над хмурою столицей И у ларьков замерзшие цветы, Я вспомню, как недолог миг, и он не повторится, И что всего прекраснее в нём - ты...* * Трофим - Я скучаю по тебе