Часть 1

Трисс отчаянно пыталась вспомнить, когда впервые заметила у Геральта этот взгляд. Про себя она назвала его «ускользающим». Может, когда ведьмак произнёс имя Йеннифэр во сне? Или это был слишком долгий, задумчивый взгляд, которым Геральт одарил куст цветущей сирени? Теперь уже сложно сказать. Поначалу получалось отвлечь его — смехом, поцелуем, ласковыми прикосновениями и жаркими объятиями. Меригольд привыкла быть настороже, старалась отслеживать и предупреждать моменты «ускользания». Когда она была особенно внимательна, такого не случалось неделями. В такие дни чародейка была почти счастлива. Порой было трудно понять, что вызвало инцидент — слишком много воспоминаний, каждое из которых могло стать началом конца. Трисс пыталась, но не могла защитить и защититься от прошлого. Трисс смеялась над неловким комплиментом ведьмака, в очаге пылал жаркий костёр, в бокалах искрилось вино с пузырьками, а за окном свирепствовала февральская вьюга. Казалось, что вокруг них всё исчезло, заметённое, выстуженное и заиндевевшее, и только в их комнатке оставались тепло, жизнь и любовь. — Ну что, Геральт, выпьем за удачное завершение заказа? — предложила чародейка, приподнимая бокал. — Выпьем. Всё хорошо, что хорошо кончается, — усмехнулся ведьмак, принимая тост. — Ну конечно. Геральт вдруг замер, не донеся вилку до рта. По его лицу пробежала тень, и Трисс слишком поздно поняла, что он снова ускользает. Чародейка хорошо помнила, как ведьмак аккуратно положил вилку, посмотрел ей прямо в глаза и спросил, кто такая Йеннифэр. В тот вечер она впервые стёрла ему память — совсем немного, лишь один досадный эпизод, после чего всю ночь не могла уснуть. Сделка с совестью далась тяжело, но в последующие разы было уже легче. Верила ли она, что всё может получиться? Может быть, в самом начале. Но чем дальше всё длилось, тем более горькими становились их дни. Ложь, как яд, проникала повсюду, въедалась под кожу, пряталась меж простынёй, заглядывала в окно. Ложь отравляла поцелуи, затеняла виной и сомнениями моменты страсти. Едва различимая в свете факелов фигура на пирсе окончательно слилась с чернотой моря. Трисс отвернулась от берега и посмотрела вперёд: сплошная темнота, плеск воды и звёзды, мерцающими бриллиантами рассыпанные до самого горизонта. Меригольд жадно вдохнула свежий солёный ветер, как будто до этого дышала вполсилы — так бывает, когда скидываешь слишком тесное платье после долгого приёма. Ветер растрепал каштановые пряди, казавшиеся почти черными в ночи и завившиеся кольцами от напитавшей их влаги, но это уже было совсем не важно. Звёзды подмигивали ей с высоты, и она подмигнула им в ответ. — Трисс, ты спустишься в трюм к остальным? — голос Морица заставил чародейку встрепенуться. — Да, — ответила чародейка, не поворачиваясь. — Ты нужна нам, — его голос изменился, а, может, ей показалось из-за ветра. — Уже иду, — произнесла Меригольд с улыбкой. Она знала, что нужна. И когда спускалась в трюм, её глаза были сухими.