Часть 1

      Пенелопа — бешеная сука дома Эккарт. Пенелопа — дьяволица с проклятыми разбитыми вдребезги изумрудами во взгляде хищно прищуренных глаз. Пенелопа — ничтожная фальшивка, замена, жалкое отражение в мутном зеркале. Ивонн — ангел небесный с улыбкой нежной-нежной отточенной до болезненного совершенства, милая и хрупкая фальшивее Пенелопы, на самом деле — святая, самая настоящая, непорочная святая, несущая ослепляющий свет и сжигающее дотла тепло.       Пенелопу будто изо льда студеного сковали, даже во взгляде драгоценных изумрудов — колотые льдинки, что холоднее всей Арктики. Пенелопа титул ледяной принцессы себе присвоила, возвращать его она не намерена.       Ивонн, на самом-то деле, до звания «мисс Ледышка» нет никакого дела, она улыбается по-летнему тепло также сжигающе-убивающе, а с нежно-розовыми прядями словно сами солнечные лучики играются. Девочка-свет, настоящая наследница Солнца.       Улыбается, а в улыбке этой таится притихшая, задремавшая опасно-ядовитой змеей лишь ненадолго ненависть.       У Ивонн поле чистое-чистое, травянисто-зеленое в широко распахнутых глазах. Поле, вытоптанное беспощадно. Она смотрит нежно-ласково, с трогательной доверчивостью, словно маленький беззащитный зверек. Но у зверей, даже самых крошечных, все же есть когти и зубы.       По фальшивой герцогской суке сразу видно — зубки голодной пираньи у нее имеются, укусит, не задумываясь, коли заподозрит малейшую опасность. Пенелопа не шавка дворовая, колен не преклонит ни перед кем, да и безграничной, слепой преданности к вырастившей ее семье у нее ни капельки нет. Пенелопа — неблагодарная тварь хотя если и благодарить семейку Эккарт — то только за кров да еду и, разумеется, за превосходно отточенную способность вовремя обнажать острые звериные клыки. Таких, как Пенелопа в детстве топят, несчастных щенят, что еще даже не успели открыть глаз. Но желание выжить в тогда еще безродной девке-нищенке жило прочно, намертво поселилось — единственное, что у той маленькой девчонки было. Пенелопа за столько лет научилась держаться на плаву в этом открытом океане аристократского лицемерия. Пенелопа — не щенок, плавать научилась превосходно (после того, как она несколько раз чуть не сдохла собачьей смертью на мелководье), ее черта с два утопишь.       Дрянь, мерзавка, самозванка, сука — это лишь малая часть всех прозвищ, на которые Пенелопа гордо откликалась, держась с непоколебимым достоинством истинной Эккарт, которую в ней никогда не признавала даже чертова, обнаглевшая от вседозволенности прислуга. Даже прямое поддельное доказательство ее принадлежности к роду подвергалось сомнениям что у той же прислуги, что у ублюдков-братьев, которые были слишком ослеплены любовью к своей драгоценной Ивонн, которой Пенелопа со всей искренностью хотела выколоть глаза, что были слишком, слишком похожи и в то же время совершенно не похожи на ее.       У Пенелопы изумруды расколоты, потрескивают синим пламенем, равнодушным и неумолимым. Нет, это не огонь. У нее взгляд — холодное безразличие прозрачно-синего льда. Синий, синий, синий — настоящий цвет, словно те адские всполохи льдинисто-синего пламени, в котором она будет гореть, искупляя страданиями свои непростительные согрешения. Уже искупляет, с самого детства раннего искупляла — иначе не объяснишь, за что ей судьба такая проклятая досталась.       Ивонн — утренний свет проклятой семейки Эккарт, яркий лучик надежды, возлюбленная дочь Солнца. Глаза у нее чистые, светло-зеленые — настоящая первая весенняя зелень. Пенелопа ненавидит весну, ненавидит этот тошнотворный зеленый, ненавидит гребаное солнце. Пенелопа ненавидит Ивонн Эккарт.       Ненавидит и упорно не поддается чарам настоящей принцессы, видит ее истинную, ужасную сущность, слишком уж похожую на нее саму. Ивонн — лгунья и лицемерка, фальшивка даже получше Пенелопы. Ивонн — Пенелопа. Пенелопа — Ивонн. Для Эккартов они разные, будто небо и земля, но вот же блядская ирония — они практически единое целое, неразрывно связанные половинки. От этого уже воротит.       Ивонн чувствует эту пламенную ненависть кожей и лишь давит усмешки. Знает же, сука такая, что Пенелопа никуда от нее не денется.       Впрочем, как и Ивонн от Пенелопы.       Они обе хотят одного и того же — выжить в этой гребаной игре и отомстить Эккартам. И сам Дьявол видит — две фальшивые принцессы обязательно воплотят желаемое в жизнь.