Часть 1

Джиро Кьёка просто знала, что что-то не так. В ресторане в европейском стиле было людно. Она знала, зачем люди приходили в рестораны в такое время. Не дружеские встречи и не дни рождения, но свидания и романтические ужины. Ну, поздние ужины. Если у них было достаточно денег, чтоб снять в таком месте столик, то Кьёка определённо должна была держать рот на замке, кто она такая, чтоб интересоваться режимами дня людей, косвенно дающих ей деньги? Всего лишь очень хорошая певица с очень хорошим слухом. После музыкальной школы была причина, по которой Джиро не приняли в полицейскую академию. На самом деле, две причины. Во-первых, это причуда. Джиро не скрывала свое отличие, к тому же, для работы она была чрезвычайно полезна, и ей бы простили, но. Она была женщиной. Да будь трижды проклята их культура, но после появления причуд она думала, многое успело измениться. Оказалось, не так много, чтобы девушку-мутантку приняли на учёбу с "этими лапшинками у такого красивого белого личика". Но, по крайней мере, шансы не были упущены полностью. Джиро была благодарна своим родителям, тревожимся за неё, но уважающим желания девушки. Она собиралась проработать год в ресторане, чья владелица похвалила её во время одного из уличных выступлений, и так накопить денег на поступление заграницей. Итак, у Кьёки была причуда, улучшающая её слух, а также любопытство и упорство, граничащее с хамством. Что привело к тому, что когда в ресторан прошла в сопровождении целых двух телохранителей женщина в длинном жёлтом платье с длинным рукавом, с длинными волосами в высоком хвосте и с контрастно сильными руками, а её встретил у столика мужчина, которого она наградила за выдвижение стула только вежливой улыбкой? О. Кьёка даже не пыталась убедить себя, что прислушивается к самой себе, улучшая и без того прекрасный голос. Никто не ходит на свидания в таком сопровождении. Она закрыла глаза. Отвлеклась от ресторана и продолжила петь, концентрируясь теперь только на источнике неправильности этого вечера. — Госпожа Яойрозу. — Прошу, просто Яойрозу. О. Они говорили на английском. Как хорошо, что Кьёка знала английский. Спасибо Jesus Christ Superstar, Queen и всему наследию допричудной эпохи, к которому родители спели её приучить — английский Джиро знала не хуже японского. ....Но зачем им говорить на английском? Это такое шифрование? — Позволил грубость заказать вам вино. — Не пью, простите. Официант молча подошёл к столику, и пара быстро сделала заказы. Знакомые шаги вновь отдалились. Джиро нужно было спросить у Шинсо, что он услышал. — Итак. — Вы хотели спросить на счёт... Что-то заглушало её слух. Ей нужно было держать глаза закрытыми. — Мой ответ нет. — Ваш ответ? — Мой ответ как... Опять. Это было похоже на цензуру. Что-то мешало ей либо слышать, либо запоминать услышанное. Её причуда не боролась с факторами, влияющими на память. Она точно должна спросить у Шинсо, что он слышал. — Мои мать и отец тоже высказали своё решение. Но я повторюсь, под моим началом клан Яойрозу не... Её голова болела. Не уши, что было бы возможно, если бы они заглушали звуки. Это было больше как невозможность запоминать услышанное. Память не ускользала от неё, некоторые слова и фразы просто не были доступны. Она знала о таких причудах. Определённо нужно спросить у Шинсо. Она по памяти сделала жест руками, словно сцепляя пальцы, непонятно для не знающего, но шаги официанта стали ближе. Кьёка остановилась в перерыве между песнями, чтоб смочить горло и наконец воспользоваться зрением. "Там за столиком женщина в желтом платье" — жестовый был третьим языком Джиро. "Я вижу. Тебя беспокоит она?" "Да. Я не могу её услышать" Голос прозвучал тихо, но предупреждающе: — Не стоит. — Почему? — Она... Она сюда часто приходит. Лучше тебе не лезть. Они не зря используют эту причуду. Меньше знаешь, крепче спишь. — Объясни. Парень со шрамом у рта не ответил. — Шинсо, ей может быть нужна помощь. Подай ей знак. Я поговорю с ней в туалете. — Не смогу. У неё сопровождение. — Тогда подсыпь ей что-нибудь. Шинсо округлил глаза: "Уверена?" — Беру всё на себя. Достанешь из моей сумочки. Давай, быстрее. Певица закрыла глаза. Джиро казалось, она собирается петь среди стаи волков. — Госпожа Яойрозу. — Господин. Я ценю ваши начинания и уважаю цели, пускай к моим они отношения не имеют, но здесь всё под.... Моя семья занимается этим не первое поколение. Джиро беспокоилась за эту неосторожную грубую женщину. Хотя на английском нагрубить было одновременно проще и сложнее, чем на японском. Но эта женщина, Яойрозу, не выглядела намеренно грубой. Больше было похоже на то, что этот разговор уже случался так или иначе не десяток раз и она уже успела устать объяснять настойчивому мужчине свою позицию. Черт. Кьёка знала о тонкостях подбора слов достаточно, что бы видеть всю опасность ситуации и ей было правда страшно за эту женщину. Они продолжали говорить, и всё, от личностей этих людей, до их жёстких-вежливых, усталых, ядовитых слов и до телохранителей за женщиной кричало Джиро, что это не свидание. Это попытка двух враждующих сторон во время войны договориться о мире. Это встреча двух львов. Это спор из-за земли. Это диалог силы и власти. И чем больше Джиро вслушивалась, тем меньше ей казалось, что она должна пытаться разобраться с этим. Может, это было слишком много. Она думала, что пытается помочь женщине, избегающей навязываемого брака, или бизнес-леди, разбирающейся с делами фирмы. Но это? Это заставило Кьёку вспомнить белый шрам от края губ Шинсо. Вопросы, которые лучше не произносить. Слова, к которым лучше не прислушиваться. Любопытство топило кошек. Мустафу — город у воды. И вид окон прибрежного ресторана выходил прямо на берег океана. Как часто полиция закрывала пакетами тела, выброшенные волнами на берег? А как часто это были тела с татуировками драконов и облаков? Джиро не успела обдумать свои страхи. Яойрозу попросила две минуты на ожидание. Кьёка распахнула глаза и улыбнулась гостям, выходя в туалет следом за женщиной в желтом платье. Может, она просто певица. Может, она даже не станет работать в полиции. Но это не значит, что она не поможет женщине в беде. Иногда героиня — не та, кто сражается. Иногда героизм это песня во время войны.