Роковой день

Она вернулась домой. Дрожащая рука раза с десятого попала ключом в замочную скважину, и затем провернула его. Подтолкнула дверь. Та поддалась. Открылась. Она ввалилась в квартиру, захлопывая за собой дверь. Облакатилась на стену. Наконец хоть какая-то опора. Руки бессильно расжали сумку. Она сползла вниз, закрывая лицо руками. Будто хотела плакать, но не могла. Будто хотела спрятаться, но не могла. Воспоминания нахлынули грозной волной. Она вспомнила, как её окружили пара парней. Уже не помнит число. Как позвали за собой. Она не противилась, просто пошла за ними. Руки начали сжимать без того опухшее лицо. Хотелось спрятаться от всех, хотя в квартире уже никого не было. Она жалела. О том, что пошла за ними, что не противилась, когда они загнали ее в угол. Когда ее прижали к стене, и в нос ударил противный аромат сигарет и алкоголя, она закричала. Неистово, из-за всех сил. Не помогло. Только начало болеть горло, и теперь ноет синяк под глазом, от точного удара одного из парней, в наказание за крик. Она замолчала. И корила себя за это. Сжала пальцы. Ногти впились в лицо. Треснувшая губа, ноющий синяк под глазом, царапины на щеке, когда ее развернули и прижали к кирпичной стене лицом. Она попыталась подняться. На вышло. Саднило в бедрах и заднице. Анус болел особенно. Ныл с каждой секундой, порванный в клочья одним из насильников. Она вновь упала - руки не выдержали. Перевернулась на спину. В глазах снова возник образ - теперь ее вжимают спиной к стене. Рвут одежду. Ветровку стягивают. Блузку разрывают. С личиком церемонятся ещё меньше. Уши заболели. Стало неприятно от тишины в доме. Она повернулась на живот, попыталась поползли. Ногтями случайно задела пол, вызвав новую волну флешбеков. Женщина. Она тоже была с ними. Длинные волосы, длинные ноги. Но короткая юбка и топ. Она смеялась. Иногда подходила. Лапала вместе со всеми. Отвратительно. Ужасно. Под конец она ударила прямо в живот коленкой. Живот заныл, будто напоминая те ощущения. Ей захотелось вгрызтя зубами в пол. Хотелось провалиться в него, спрятаться там. Не вышло. Дрожа в ногах, ей все же удалось встать. Облакачиваясь на стенки, цепляясь за них, раздирая кожу на подушечках пальцев, она все же доползла до ванны. Зеркало. Противно. Невозможно смотреть. Она отвернулась. Снова вернула взгляд. Ужасно. Отвернулась. Снова посмотрела. Отвратительно. Она не хочет смотреть туда. Туда, откуда на нее смотрит помятая, потускневшая девушка. Волосы растрепаны, лицо опухло, на губе запекшаяся кровь - ей пришлось прикусить губу, чтобы не издавать звуков. Под глазом синяк. Одежда разорвана, на блузке нет не единой пуговицы, лифчика нет. На груди шрамы от порки ремнем. Они заставляли ее считать удары. Если сбивалась - прибавляли ещё. И так около сотни ударов. Грудь болела. Живот болел. Ключицы болели. Хотелось сорвать с себя кожу. Открыла кран, чтобы хоть как-то заполнить отсутствие звука. Выползла из ванны. Прошла на кухню. В ушах вместо воды крики, ругань, маты, пошлые слова. Отвратильные комплименты фигуре и стоны нескольких мужчин, пока кто-то ебал спереди а кто-то сзади. Она с размаху влетела в стену. Больно. Но не так, когда ей рвали девственную плеву. Развернулась. Начала падать и побежала вперёд, на этот раз влетая в столешницу с раковиной. Что-то кажется разбилось. Не так больно, когда заставляли подавлять рвотные позывы, когда неимоверно большой член входил в горло. А потом рвало, но было уже потом, когда ее отпустили. Она попыталась найти стакан - хотелось воды. Наощупь искала кран. Вспомнила, как ее лапали. Трогали, мяли. Иногда шлепали. Все вместе. На виду у всех. Отвратильно. Как... Как... Как она теперь посмотрит в глаза парню... Ей снова захотелось провалиться. Исчезнуть. Она устала. Это позор. Она дала себя изнасиловать. Дала себя взять кому-то, кроме ее парня и будущего мужа. Всего неделю назад предложение... Она смутно помнит как обсуждали свадьбу, в той самой гостиной, где она сейчас стояла. Доползла из кухни, уже не помнит как Позавчера здесь ее мучала навязчивая мысль о том, в каком ресторане провести свадьбу... Уже забыла... Помнит только вывеску на здании напротив того угла, где ее зажали. Ужасно. Сегодня её преследовала совсем другая идея. Как в дыму были воспоминания, как они с парнем сидя на стуле, обсуждали список гостей. Уже окровавленные руки машинально взяли стул. Поставили под люстрой. Она уже не сопротивляется желанию, как не сопротивлялась тогда, когда ее попросили упасть на колени и начать сосать. Вспомнила, как первый из них расстегнул ремень. Как первый удар опустился на ее спину. Она закричала. Больно. Стыдно. Она прикрывалась - ее из-за этого били. Снова удар, снова крик. Снова удар в живот, теперь кулаком. Видимо тоже от женщины, потому что потом не сразу схватила за подбородок рука с длинными ногтями. Руки, уже не слушая мозг, накинули ремень на шею. Где она его достала, когда успела сделать петлю она уже не помнила. Стоит на стуле, открытая всей квартире, как тогда стояла открытая толпе мужиков и женщине. Она помнит как ее били, мучали, насиловали... Кто-то другой... Она изменила своему парню... Не задержала обещание... Не сохранила девственность... Даже не смогла себя уберечь... Последний шаг, последний, она не жалеет. Наконец долгожданная свобода. Свобода от позора. От работы. От обязанностей. От любви, от жизни. Шаг... Ремень вписывается в кожу, но она уже не чует этого. Так долго и так быстро летят эти мгновения. Секунда. Ещё. И ещё. Она снова все прокручивает, ей стыдно. Она сломалась. Её сломали. А счастье было так близко... И так далеко... П... Про... Кха... - говорить трудно, но она хочет это сказать через сжатую ремнем шею - сти.... Кх..кхгхх...