Часть 7

Ноктюрну сейчас очень плохо. Граф Леопольд вызвал его к себе и уволил. Его карьера врача закончилась из-за того, что он позволил себе высказаться в адрес аристократа. Он не мог поверить, что у Второго герцога при себе были записывающие устройства. Он не может защитить себя и изменить ситуацию. Даже если он хочет быть рядом с Аврелией, он оскорбил не только герцогство, но и графа Леопольда. Он вернулся в клинику своего хозяина, но Уинстон ничего не говорит. Он обвинил пациентку в убийстве и даже пожелал ей смерти. — Хозяин... — Я больше не твой хозяин, Ноктюрн. Я собираюсь закрыть клинику и отправиться в особняк герцогства, так что тебе лучше уйти прямо сейчас. Он не может сдержать горечи, когда слышит слово «герцогство». Это так несправедливо: он просто старался изо всех сил, но в итоге разрушил свою карьеру. — Ты можешь меня отвезти? Мне нужно к герцогу Пестеллио. — Я не могу, — сказал Уинстон. — Только не тогда, когда Второй герцог действительно ненавидит твоё присутствие. Глядя на то, как мальчик ведёт себя и что делает, я подумал: «Этот ребёнок точно не болен». — Так и есть, — сказал Уинстон Ноктюрну. — Я врач, который уже несколько дней наблюдает за ребёнком. — Он протянул Ноктюрну медицинскую карту, чем вызвал его удивление. — Теперь ты понял? Ребёнок, который неизлечимо болен. Ноктюрн почувствовал, как у него скрутило живот. Ему было противно от того, что он мыслил неправильно. — Вот почему я говорил тебе, чтобы ты не смотрел на своих пациентов как на младших сестёр, — объяснил Уинстон. — Иногда здоровые и сильные люди находятся на грани смерти; они скрывают боль за улыбкой, а печаль — за смехом, до такой степени, что обманывают себя и других, думая, что с ними всё в порядке. ... Ему всегда становится хуже, когда Рон видит, как он страдает. Отец и сын стояли перед ним, а он был завернут в одеяло, как в кокон, и у него была высокая температура. — Ха. — Я приготовлю еду. Он улыбнулся дуэту Молан. Им повезло, что у них обоих есть воспоминания обо всех мирах, и они привыкли к его внешнему виду. Вот только в этих воспоминаниях он всегда выглядит одинаково. — Заболел? — Так и есть. — Давай уложим тебя отдохнуть. — Рон тут же уложил его на кровать и сел на стул, чтобы обтереть его полотенцем. Старик аккуратно вытер его от пота и позволил переодеться в более удобную одежду. — Где Милли? — Герцог в своём кабинете, завершает переговоры с Леопольдами, — спокойно ответил Рон. Бикросс вернулся с простой кашей. Он поел и почувствовал себя немного лучше. — Заниматься такого рода искусством в такие моменты — самое лучшее, — прокомментировал Бикросс, глядя ему в глаза. — Я надеюсь, что это поможет тебе прожить дольше. Его искусство не заслуживает особого внимания, но еда, которую он готовит, может заставить любого почувствовать себя по-другому. Он скорее лишится чувства вкуса, чем увидит, как его юный господин страдает от болезни. Миллион и леди Карина вошли в комнату через широко распахнутую дверь. — Доброе утро, Милли! Миллион вздохнул с облегчением. Он оставил его спящим в их комнате, не ожидая, что через несколько часов ему станет плохо. — Твоё состояние ухудшается. — Меня зовут Фвайн, — сказал он брату, но Милли был слишком серьёзен. — Теперь он в ваших руках, — сказал он, глядя на Рона и Бикросса. — Да, Ваше Превосходительство. Вскоре пришёл Уинстон, но Эли не понравилось, что Ноктюрн тоже здесь. — Что, ради всего святого, здесь делает этот шарлатан? — подумал он. — Он вернулся как мой ученик, милорд. Эли сердито посмотрел на него. Он по-прежнему дружит с Уинстоном, но на Ноктюрна смотрит с неодобрением. ... Ноктюрн, напротив, не сводил с него глаз. Чрезмерно опекаемый ребёнок герцога Пестеллио кашляет кровью и лихорадит сильнее, чем Аврелия. У Ноктюрна был горький привкус во рту. Он стиснул зубы, но промолчал. Леди Карина и герцог Пестеллио смотрели на улыбающегося мальчика, как ни в чём не бывало. Он вспомнил, что сказал ему Уинстон перед тем, как они пришли сюда. Обычно сильные люди скрывают свою боль, чтобы не ранить тех, кого они так сильно любят, или просто игнорируют тех, кто причиняет им больше всего боли. — Милли... Ноктюрн наблюдал, как ребёнок хочет, чтобы его взяли на руки. Герцог, грозный Герцог Севера, слегка улыбался, держа на руках своего младшего брата. — Всё ещё больно? — Хорошо. Пока Милли меня обнимает. Ноктюрн посмотрел на Карину, которая улыбалась им обоим. Он видел, что ей нравится происходящее. Она смотрела на Аврелию точно так же. Он не мог удержаться и опустил взгляд. — Спит. Он ещё раз взглянул вверх. Герцог слегка улыбался, глядя, как его родной брат спокойно спит у него на руках. — Герцог. — Хм? — Пожалуйста, будьте готовы в любой момент. — Уинстон сказал: — Ему уже не станет лучше. Его лекарства только снимают боль, но на самом деле они ничего не делают, кроме как снабжают его витаминами. Миллион уже знал об этом, но благодаря лекарствам его брат стал немного веселее и оживлённее, чем раньше. — Я никогда не буду готов. На лице герцога, самого могущественного человека на Севере, отразилась горечь. Одной рукой он обхватил голову брата, а другой удерживал его на месте. — Мой Эли должен получать удовольствие от того, что ему нравится. ... Конечно, когда Эли стало лучше, он начал пить кровь и разносить в пух и прах этого чёртова Ноктюрна, так что Миллиону пришлось вмешаться, потому что это было уже слишком. — Я не чернокнижник, я сам за себя решаю, Милли. Это вызвало недовольство малыша, который терпеть не может Ноктюрна. Уинстон ничего не смог ответить на слова Второго герцога. — Он злится, потому что я умный; если я буду глупым, он точно захочет, чтобы я умер, — предсказал ребёнок. Быть честным — не проблема, но это может задеть чьё-то самолюбие до такой степени, что человек возненавидит вас. Миллион не хотел, чтобы его брат прошёл через всё это. — Разве вы не можете дать ему шанс, милорд? — спросил Уинстон. Этот доктор признаёт, что Ноктюрн способен стать врачом. Однако Элиун, известный своим оптимистичным, но прямолинейным характером, ответил доктору. — Я не хочу этого делать, — ответил Эли. — Его утраченная способность не восстановится, даже если я его прощу. Врач — это тот, кто спасает жизни, а не желает кому-то смерти. Доктор, если я его прощу, не сделает ли он то же самое снова? Вы уверены, что он не сделает того же самого или не скажет того же самого снова? Доктор, то, что кто-то кого-то унижает, не означает, что он относится ко всем одинаково. Я не хочу, чтобы такой доктор был рядом со мной. Состояние Элиуна Пестеллио намного хуже, чем у Аврелии. Он не проживёт долго, и его могут забрать в любой момент. Всем было видно, что ребёнок хочет прожить долгую жизнь. Должно быть, он понимал, что с таким человеком, как Ноктюрн, он умрёт раньше, чем позже. — Я не удивлюсь, если он скорее пожелает мне смерти, чем богатства. После этого все замолчали. Эли широко улыбнулся и жестом пригласил Рона взять его на руки. — Я хочу, чтобы рядом со мной были только любящие меня люди. Ты позволишь мне, Милли? Миллион, который знал, что переубедить брата не удастся, вздохнул. С тех пор Ноктюрну было запрещено появляться в герцогстве, в столице и на Севере. ### [В ДОМЕ ЛЕОПОЛЬДА] Граф Леопольд не мог даже увидеться с собственной дочерью после того, как герцог Пестеллио прибыл в его поместье с письмом, обещавшим забрать Карину на Север после помолвки. Когда граф получил медицинские записи Уинстона о Карине, его мир рухнул. У неё обнаружилась ужасная "болезнь искусства". Её жизнь оказалась короче, чем у любимой младшей дочери. Ни он, ни графиня не подозревали, что здоровье Карины ухудшается. Они были так строги к ней, кормили одной горечью — ведь она была старшей дочерью, обязанной быть сильной. Граф испытывал жгучую ненависть к самому себе. Он не мог винить Ноктюрна или кого-либо ещё — только себя за то, что считал Карину достаточно крепкой, чтобы вынести всё самостоятельно. Они даже не знали её предпочтений. Её гардероб состоял из бесконечно перешитых поношенных платьев графини. Тихий кашель сбоку вернул его к реальности. Здоровье Аврелии ухудшилось после ухода Ноктюрна. Ни один из нанятых лекарей не мог помочь его младшей дочери, кроме того самого врача. Но граф не мог позволить себе снова пригласить того врача в дом. Это казалось ему предательством по отношению к Карине. Он не хотел, чтобы его дочь страдала, но заставлял Карину смиряться с болью. Оставленную без внимания. Все её работы дышали одиночеством. Даже рисунок, задуманный как изображение счастливой семьи, показывал лишь мать, отца, двух сыновей и дочь — без неё самой. Граф хотел опровергнуть этот немой укор, но после гневной тирады Маленького Герцога осознал: он был ужасным отцом. Он пытался встретиться с Кариной, чтобы извиниться, но получил лишь приглашение на её свадьбу с Пестеллио. Карина не желала возвращаться. Этот дом никогда не был её домом. Горькая усмешка исказила его лицо. Карина всегда называла Леопольдов "домом", а не "семьёй". Она держалась в стороне во время семейных поездок, а её научили отказываться от любых проявлений эгоизма — пока самоотречение не стало её второй натурой. Граф Леопольд был демоном. «Ты здоровее сестры, — не удержался он, обращаясь к Аврелии, — и должна стараться стать ещё лучше.» Аврелия резко перестала кашлять. Её глаза наполнились слезами, но теперь это не трогало графа. Её баловали, считая хрупкой и слабой, хотя большую часть времени её кашель и подавленность выглядели наигранными. «Ваша сестра умирает» — гласило письмо из герцогства, где также упоминалось, что Карину пока не посвятили в её состояние. Похоже, там пытались оградить её от горя, создавая иллюзию счастливой жизни. «Она умирает из-за этой семьи.» Потому что они бросили её, думая только о себе — ведь их дочь всегда была «здоровой».